Вторник, 17 Май 2022, 5:29 PM

Приветствую Вас Гость | RSS

Помочь сайту Bitcoin-ом
(Обменники: alfacashier, 24change)
[ Ленточный вариант форума · Чат · Участники · ТОП · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 5 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Модератор форума: kagami, SBA  
Фэнтези Форум » Наше творчество » Проза » Улыбнись тени (бард и компания)
Улыбнись тени
Cat20087 Дата: Среда, 23 Мар 2022, 1:44 PM | Сообщение # 201
Избранник
Группа: Проверенные
Сообщений: 1960
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата Lita ()
В голову сразу пришло, что жизнь не всегда дает в точности исполнить что бы то ни было. Даже собственные планы.


О да! Если хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах)

Цитата Lita ()
«Он говорит с водой, как я… Может это и есть я?» Мэннар повспоминал – картинки не было, лишь ощущение. Нет, это точно не он.


Зачарованно читала и представляла себе эту мрачную камеру и человеческую фигуру у стены. И облегченно выдохнула, что это не Мэннар.

Цитата Lita ()
Похоже нет более простого способа влипнуть в историю, чем поклясться.


Повеселила точность сказанного)

Цитата Lita ()
- Неспящие господа, - он поклонился, - чем я могу быть вам полезным?


Приключения продолжаются.


ksenia
 
Lita Дата: Среда, 30 Мар 2022, 7:06 AM | Сообщение # 202 | Сообщение отредактировал Lita - Среда, 30 Мар 2022, 7:09 AM
О-очень пугливый ангел
Группа: Модераторы
Сообщений: 3173
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Часть вторая. Время разлук

Глава тринадцатая. Узники пустыни

- Почему вы не ушли? – спросил Дриан Ву.
- Куда? А, в мир в тени мира… А зачем? Мне и здесь хорошо.
- Действительно, - с сомнением произнес Дриан Ву.
Его музыка, к которой Сильхе невольно прислушивалась, дёрнулась, сорвалась - не на фальшь, скорее как перед развилкой на пути. В какую сторону пойти? Выбор есть. А до этого не было…
Выходит, Сильхе своими словами создала развилку.
- В чем дело? – прямо спросила она. – Почему вы сомневаетесь?
Слово было не то, хотелось чего-то посильнее, но она не посмела применить силу.
- О, ни в чем.
Пожалуй, если б не это» о», она бы поверила. А так… просто задумалась - надо ли ей разбираться, что тут не так.
- У меня неприятности? – спросила она так же прямо.
- Определенно нет, - ответил он, снова хлебнув чаю, кажется с облегчением.
Ну и ладно. «Я не хочу знать больше, чем уже знаю, - сказала Сильхе себе. – Я хочу небольшое веселое приключение, и не больше».
- Может быть…. Если вам станет одиноко или тоскливо… или будет другое чувство, с которым вы не сможете справиться… приходите ко мне, - предложил Дриан Ву.
Сильхе не поняла ни сути, ни цели предложения. Но предпочла не думать о них сейчас и чтобЫ он тоже перестал о таком думать.
- Я бард, господин Ву, - улыбнулась она. – Когда мне плохо, я пою. Когда хорошо – тоже.
- Может, споете для меня? – неожиданно попросил он.
- Можно, - она вытерла руки платком из кармана и призвала кинтару.
Почему-то это вызвало очередное «о».
- Волшебство? – просил собеседник.
- Скорее чудо.
На лицо его опять набежала тень. Да что такое?
А что бы ни было – ее никак не касается. Чудеса происходят в мире каждый день… может, именно этим он и огорчен, что все привыкли и воспринимают их как должное. Их, а значит отчасти и его, создателя необычных големов и пророчеств.
Она запретила себе об этом думать и сразу начала петь:

- Все сегодня не так, и уже не вернуть ничего,
Растолкуйте безумцу, куда этот мир покатился?
С перекрестка удачи свернул и пошел по кривой.
Кто-то умер, пытаясь, кто смог, тот еще не родился.
Отпускай же на волю чудовищ своих погулять,
И за ними следя не ищи повернее знамений.
А потом, как найдешь, все забрось, начиная с нуля,
Улыбнись своей тени.

Песня была неправильная и слова – из прошлого. Сильхе попыталась это исправить:

- Но скажи: «Все пройдет», обещай не финал – фейерверк,
Где волшебная вспышка, которая звезды рассеет.
Есть такая кривая, ведущая снизу, но вверх,
Даже мир, коль ухватится, выплывет просто за нею.
И как водится это, достаточно веры твоей,
Но и капли сомнения хватит, чтоб башню разрушить.
Уходя, не жалей ни о чем и себя не жалей.
Ты в ответе на новую чистую светлую душу.

Да что ж такое… Хоть она и допевала уже без внутреннего сопротивления - и все же не о том. Хотя и мир, и Дриан Ву прислушивались и не возражали. Она положила руку на струны, хоть так заставив их замолчать. Голос и разум подчинить так и не вышло.
- Я лучше другую…
- Не надо, – Дриан Ву снова улыбался. – Все к лучшему.
«Теперь я за вас спокоен». Она услышала это отчетливо, словно произнесенное вслух. И снова не стала разбираться.
Очень вовремя вернулась Бригельза. Сильхе вернула кинтару в никуда, встала чтобы рассмотреть наряд девочки. Она надела на себя десятка два юбок и безрукавок одна короче другой, так что можно было сосчитать слои. Последняя, самая короткая юбка была и самой яркой, безрукавка, не достигавшая талии и свободно застегивавшаяся на одну пуговицу длинной витой петлёй, переливалась бисерной вышивкой. На фоне белой рубашки с длинным рукавом смотрелось прекрасно, но странно.
- Нравится? – девочка крутанулась, чуть не запутавшись в тесных юбках, - тебе переоденем потом, уже в Гоцце-Зиэйте. И к причеснику зайдем, волосы правильно уложить. Ты возьмешь с собой что-нибудь?
- Много чего-нибудь, - согласилась Сильхе.
- Тогда обратно к тебе.
Девушка-бард не успела попрощаться с Дрианом Ву – ученица в очередной раз крутанула браслет, и они обе снова оказались в гостиной у Сильхе.
Она не стала выговаривать – прошлась по дому, проверяя, не горит ли где оставленная свеча или лампа, погасила и прикрыла очаг, переодеваться не стала, только взяла плащ и собранную непотеряшку.
- Там тепло, можно и без плаща, - заметила Бригельза, когда она вернулась в комнату.
- А тебе жарковато во всем этом не будет? – хмыкнула Сильхе.
- Не, там все так ходят… Сначала в песочный мир, за ответами к белой даме, которая все помнит? Ой.
Девушка-бард тоже не стала тянуть время – перенесла их в Сагриндорэ, мысленно попрощавшись с тремя или даже пятью часами. Пусть даже они потеряны как раз ради того, чтоб узнать причину потерь.
В Шёлковом мире было тихо и как-то пусто. Невидимый ветер перестал колыхать полотнища, не шуршал, перетекая с места на места, песок, и от этого мир выглядел застывшим и мёртвым. Бригельза поёжилась:
- А в прошлый раз было про другому. Эй! Белая госпожа! Мы здесь!
Никакого ответа. Сильхе огляделась. Все то же самое. Каменные блоки в песке, дома из камня и шелк полотнищ. Только никто их так и не встретил.
- Беллия!
Слабо колыхнулся шелк. Но и только.
- А что в домах? – спросила ученица. – Может, она там прячется?
- Вряд ли… не знаю, я ни разу не заходила.
Бригельза постояла на пороге одного и решила:
- Я, пожалуй, тоже не буду. Но любопытно, зачем вообще дома, если в них никто не живет? Хотя…может там внутри и обитают воспоминания? В виде вещей. Представляешь, входишь и можно снять с полку чью-то память о разбитой коленке или подарке на Золотые костры!
- У тебя богатое воображение… И может даже всё так и есть. Памяти тоже нужна форма, чтобы в ней храниться…
Подумалось, что из этого вышла бы хорошая баллада, но сейчас не до баллад. Сильхе села на камень, под которым все еще лежала её роза, Бригельза рядом.
- Подождем. Может Беллия вернется. – Девушка-бард подняла с песка розу, к которой за все это время ни разу не прикасалась. Цветок все еще казался живым, даже капля на листе не высохла.
- Это твоя? – спросила девочка. – На память о ней ты сделала татуировку?
- Не совсем так… Или именно так, - Сильхе задумалась. - Когда румеец привел меня сюда – вместе с розой, которую сам и подарил, то сказал: легче вернуться если оставить тут что-то. Я и оставила цветок. Потом оказалось, что подобное подобному. Если увидеть другую розу или подумать о ней, то быстро перенесешься в Сагриндорэ. Но не всегда есть время сосредотачиваться или искать другую розу. Чтобы всегда была при себе, я и разукрасила себя.
- Потом тоже себе сделаю, - заявила Бригельза. – Твой способ на мой похож. Только я пуговицы разбрасываю.
Роза в руках Сильхе вдруг обратилась в песок; песчинки, шурша, утекли сквозь пальцы. Девушка стряхнула остатки со странным чувством – облегчения.
- Это почему? – спросила ученица. – Ты теперь не сможешь сюда вернуться?
- Не знаю. Думаю, что смогу.
- Тогда я оставлю тут якорь. Если отсюда можно попасть вообще куда угодно, это же очень удобно.
Она порылась в кармане, достала горсть ярких пуговиц, пошуршала ими в ладони и бросила на песок одну, полосатую, черно-белую. Пошептала над браслетом такой же раскраски… Пуговица тут же превратилась в горку песчинок. Девочка кинула сразу горсть – и все они через минуту исчезли, став частью песка.
- А попробуй ты, - она протянула Сильхе несколько пуговиц и тут же отдернула руку. – Нет, лучше что-то твое. Вдруг этот мир просто меня не признаёт.
- Но роза же…
- Она тебе все равно уже не нужна.
Сильхе порылась в сумке, первой под руку попалась жестянка главного барда страны. Брошенная на песок безо всякого сожаления, она так и осталась там. Минуту, две, пять. Лежала себе, и даже в непотеряшку не возвращалась. Почему-то это заставило разозлиться. Песни ее не слушаются, и люди, а теперь и ее собственные вещи?
Она встала:
- Ладно, пойдем в Гоцце-Зиэйту.
- А эту штуку не заберешь? – спросила Бригельза, тоже вставая.
- Нет. Сама вернется. У меня сумка-непотеряшка, если что-то из нее взять, ничего не положив, вещь скоро окажется на том же месте. Вспомни, куда хотела бы нас отвести. И на счет три делаем шаг. Раз, два… Три.
Их разом объяло мягкое душное тепло. После белизны Сагриндорэ здешние цвета Сильхе виделись тусклыми… или были такими. Грязно-коричневый – развалины, среди которых попадались целые дома, по форме больше напоминавшие муравейники, серый – дорожки из камня тут и там, ведущие в никуда, грязно-желтый песок. Немного темно-зеленого – приземистые словно придавленные к земле деревья. Всюду мусор, осколки, обломки, клочки чего-то. Только озеро, плескавшееся у ног Сильхе и небо над ним поражали глубинной синевой, только небо и озеро избежали всеобщей участи быть захламлёнными, но на них она почему-то посмотрела в последнюю очередь. И налёт на камнях был пронзительно белым.
- Где мы, что за руины? – спросила Сильхе.
- Это Уахе, - ответила Бригельза.
За именем стояла песня, которая почти сразу и почти всё объяснила. Девочка сделала по-своему и привела их в тюрьму.
Только тут не было стен и стражей. Сильхе огляделась, пытаясь понять, что их заменяет. Вместо этого увидела, как ученица достает скрипку.
- Что ты делаешь?
- Хулиганю, - серьезно, без тени вызова или шутки сказала та и заиграла залихватски-веселую песню.
Стремительная, безудержная, взрывная музыка настолько противоречила всему тут, что сделалось нехорошо. Девушка-бард вырвала, почти выдрала кинтару из ничего и перебила музыку Бригельзы своей – пронзительно тоскливой, взяв за основу крутившийся в голове мотив. Ученица не стала спорить, больше того – подхватила и повела вторую партию, подыгрывая, словно они уже не раз это делали и много тренировались.
Сложно ли сделать веселое печальным? Совсем нет. Достаточно двух нот или двух слов, о которые споткнется, как бегущий по улице счастливый ребенок, весёлость; споткнется и рухнет навзничь, узнав, что на свете существует боль. Так легко заставить веселого человека загрустить. Вот наоборот – трудно. Это ведь надо поднять упавшего, поправить ему одежду, вытереть грязь и слезы, убедить, что это ничего, что мир все же добр. Но ребенку все еще больно и эта боль не пройдет так просто.
Им ответили со стороны - одна, две, десяток мелодий, чьих-то песен-внутри. Разница ощущалась: Сильхе слышала то, что они с ученицей играли, снаружи, остальное звенело внутри, не мешая скрипке и кинтаре. Из развалин выходили люди. Никак иначе кроме людьми девушка-бард не могла их называть или воспринимать, хотя тут была пара гномов с явно самодельными мотыгами, высокая и худая очень старая, с лицом посеревшим от времени, эльфа, и тролль, сразу севший на берегу, опустив в воду огромные ступни, и оборотница, превратившаяся в лохматую всю в колтунах кошку и забравшаяся на дерево, шатнувшееся под ее весом. Эльфа тоже подошла, умылась из озера, но садиться не стала. Все, кроме нее разместились кто где, не подходя к музыкантам близко. От одежды у многих остались лишь лохмотья, да и сами они выглядели потрепанными. Эльфа все еще носила платье с причудливой вышивкой, теперь подвязанное грубой веревкой. Самыми ухоженными были гномы с мотыгой.
«Что мы делаем и зачем?» - подумала вдруг Сильхе и перестала играть.
Бригельза опустила скрипку.
Эльфа шагнула к ней, протянула руку:
- Дай!
Голос требовал, но в музыке слов была отчаянная нужда человека, который умрет, если не дать. Бригельза отдала инструмент. Эльфа вскинула скрипку к плечу, высоко подняла смычок и сразу заиграла что-то стремительное, не понять, веселое или грустное – так человек стремится выговориться, пока не перебили, пока собеседник еще тут.
Она не закончила – просто бросила играть, и скрипку со смычком тоже кинула Бригельзе, ушибив ей руку. Девочка тихо зашипела, потрясла запястьем, но эльфийка не сказала ни слова. Худая сразу же ушла, двигаясь плавно и царственно, остальные провожали ее очень разными взглядами. Злыми, с кривой усмешкой, завистливыми, а один из гномов кивнул вслед, словно одобряя.
- Надо же, в Ойце еще остались какие-то желания, - сказал второй, положил мотыгу и поклонился гостьям: - Привет вам, госпожи судьи.
- Судьи? – не поняла Сильхе. – Но мы не…
- Все гости тут или узники, или судьи, - отозвалась звонким и очень мелодичным голосом кошка с дерева, ради беседы она частично сменила облик, став полукошкой-полуженщиной и отчего-то это не выглядело некрасивым или неправильным. – Вы не узники.
Желтые глаза с прищуром смотрели на Бригельзу.
- Я тебя помню. Ты уже была здесь. Отпустила всего лишь троих.
- Я испугалась, - сказала Бригельза с вызовом. – Да мне и было-то лет десять!
- Судьям нечего бояться, - снова заговорил гном, гулко, как ухает упавший с горы камень. – Меня зовут Беркен и вот моя история.
Сильхе хотела остановить его, задать новый вопрос, но поняла, что не может. Горло словно сделалось бесконечной пропастью, откуда не достать ни одного звука. Гном говорил – а она видела обрывки сцен: девочку, кажется, похищенную, случайное убийство, добровольную сдачу страже.
- Судьи, скажите, виновен ли я?
- Виновен, - сказала девочка.
- Виновен, - повторила эхом девушка-бард.
Гном снова поклонился, пожал руки собрату и ушел в развалины.
- Что с ним будет? - спросила Сильхе.
Ответила снова кошка:
- Попытается пересечь пустыню и умрет, конечно. А тот, кого признаете невиновным, сумеет добраться до города. Пустыня – наш страж. Только не думай, что сможешь всех помиловать. Если не будешь судить честно, без желания спасти или убить, останешься здесь узником. Как Хантош.
Тролль фыркнул.
- Много болтаешь, Урриан.
- Всего лишь отвечаю на вопросы. Жаль, что Ойца ушла. Она умела говорить и точно, и красиво.
- А… почему она ушла? – поинтересовалась Бригельза. – Боялась суда? Считала себя виновной? Ну и жила бы тут и дальше.
- Слишком гордая, чтобы позволять кому-то её судить. Кому-то кроме пустыни, не имеющей разума… а значит себя самой. Ведь все мы тут носим пустыню в себе.
- Меня зовут Зоатар, - заговорил, перебив кошку, второй гном. – Вот моя история.
И снова видения, что-то о вызванном камнепаде, завалившем караван, везший в город желтую чуму. О культе, так поклонявшемся Шад - разнося смерть по континенту.
- Невиновен, - выдохнула с облегчением Сильхе.
- Невиновен, - повторила Бригельза.
Гном тоже ушел, прихватив самодельную тяпку.
Кошке опять что-то не нравилось – в ее песне звучало осуждение.
- Они были друзьями, а вы их разлучили, - заметила она. – Ну, хорошо, что хоть не влюбленные, всего лишь друзья.
Странно, но Сильхе выслушала это спокойно, и чем больше говорила кошка, тем больше она успокаивалась. А Бригельза наоборот, раздражалась.
- Или заткнись… или расскажи наконец свою историю! – выпалила она, сжимая кулачки.
- О нет, - насмешливо сказала кошка и потянулась, царапнув ветку когтями, - еще не время для моей истории.
- Ты и в прошлый раз так сказала!
- И разве была не права?
- Меня зовут Шуанг и вот моя история! – вклинился в беседу с отчаянным выкриком светловолосый мужчина в остатках тоги, какие носят учителя в Кан-Тарре.
И он, конечно, не был последним, с историей об ядах и тайне смысла жизни, согласно которой весь мир должен умереть от своей собственной отравы.
Сильхе и Бригельза слушали, лишенные права или возможности задавать вопросы, миловали или казнили. Людей становилось все меньше – некоторые сами уходили, то ли передумав, то ли решив просто уйти в пустыню, как это сделала эльфийка со странным именем Ойца. Тролль-судья был оправдан, но остался сидеть, погрузив ноги в озеро. Разные злодеяния, разные вины. Желание оправдать кого-то – женщину, закрывшую другую женщину в склепе, юнца, укравшего лекарство у старика, который без него умер – только потому, что узники выглядели жалкими и несчастными, появлялось и сразу исчезало. Сильхе втянулась и перестала думать; это сделалось таким же невозможным, как говорить во время рассказов. Но потом с точностью последней ноты или последнего удара она бросала «виновен» или «невиновен» и делалось на одного узника меньше. В ее распоряжении было только два слова, и они легко решали всё.
Кошка Урриан время от времени вставляла свои реплики. От нее Сильхе узнала, что Уахе – не единственная тюрьма в пустыне, что все они зовутся одинаково, что тут есть какое-то подобие сада, способного прокормить узников. Что судьи сюда попадают только волей Судьбы, но Мотылек щедр, потому что каждый в итоге дожидается своего приговора, хотя бы перед самой смертью, и оказаться при смерти тут лучший способ вызвать судью. Что за право судить гости отдают год жизни.
- Что?.. – переспросила Сильхе. – То есть пока мы тут, пройдет целый год?
- Нет, - кошка снова насмехалась. – Вы проживете на год меньше вам отпущенного. Хотя полагаю теперь это не имеет никакого значения. Ты же слышала Шуанга. Мир скоро умрет от яда.
- Он просто сумасшедший, - фыркнула Бригельза.
- Не скажи. Эта идея давно витает в воздухе и находит все больше свободных умов. А значит за ней что-то стоит. Что-то настоящее. – Она зевнула. –Мое преступление мое связано именно с этим.
Но кроме этого Урриан ничего не сказала.
Во время передышки – просто тот, кто дождался своей очереди, еще не решился говорить, - Сильхе спросила Бригельзу:
- Зачем вот это все? Почему не предать обычному суду?
- В Гоцце-Зиэйте священна не жизнь, а судьба. Казнить могут, но сначала взвесят эту самую судьбу. Только не спрашивай, я не знаю, как это делают. В общем иногда просто отправляют к Спящей, а иногда в Уахе.
Сильхе что-то слышала про замороченное гоццийское судопроизводство, но не подозревала, что все вот так.
- А ты как сюда попала?
- Случайным телепортом. Купила там у одного «камень Судьбы», ну и махнула…
Очередной узник, наконец, решился, назвал свое имя и начал рассказывать и пришлось снова молчать.
Длинно, долго, мучительно, страшно. Те, кто остались, начали расходиться с окаменевшими лицами. Сильхе вдруг поняла: они тоже не просто слышат, но и видят, как она. Тоже судят, по своему. Может на то, что они думают, на их выбор и опирается выбор судей…
- Виновен.
- Виновен.
Этот, почти старик с ярко-алыми, словно он только что напился крови, губами, единственный из всех посмел возразить:
- Вы уверены?
- Да.
- Да.
Только после этого он ушел, как и все. Остались только тролль, кошка и они двое.
- Вы странные, другие. Не знаю, могу ли доверить вам свою историю…
- Урриан, кончай уже выпендриваться, - сказал тролль. – Девочки устали.
- Ладно-ладно. У нас в племени принято совершать, скажем так, духовный подвиг перед тем, как тебя признают взрослым.
Сильхе слушала и смотрела, но не верила. Приговор – всего лишь за то, что кошка узнала сама и рассказала другим, что смысл существования мира – умереть? Такое вообще обо всем можно сказать – и разве хоть кто-то задумывается, что умрет сам, что исчезнет все, что он знает? Нет. Жизнь и жажда жизни сильнее.
Но что-то тут было еще. Документы, откопанные в старом архиве в столице. Старые песни и мифы. Имя. Дождь. Та, что придет, чтобы завершить историю мира правильно. Она уже пришла.
Все это было… не то чтоб неубедительно, нельзя же не верить в то, что видишь и чувствуешь сама. Но что в том такого? Вон и кентавры, наверное, верят во что-то такое, и ничего, живут себе, детей рожают и учат. И она почти готова была сказать «невиновна», когда кошка спрыгнула с дерева и обернулась женщиной.
- Дело в том, - сказала она, - что те, кто впустил это знание в свою судьбу, сами становятся частью конца и начинают слышать голос.
Она не успела спросить, чей: в ее голове так отчетливо, словно говоривший поселился там давно и уже успел освоиться, кто-то произнес с интонацией наконец закончившегося ожидания:
«Привет, красоточка».


А конкурс памяти Николая Лазаренко?
 
Cat20087 Дата: Четверг, 31 Мар 2022, 1:45 PM | Сообщение # 203
Избранник
Группа: Проверенные
Сообщений: 1960
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата Lita ()
В Шёлковом мире было тихо и как-то пусто.


Что-то происходит, раз меняется даже такое невероятное место.

Цитата Lita ()
первой под руку попалась жестянка главного барда страны. Брошенная на песок безо всякого сожаления, она так и осталась там.

Чтобы быть найденной Мэннаром...

Цитата Lita ()
- Дело в том, - сказала она, - что те, кто впустил это знание в свою судьбу, сами становятся частью конца и начинают слышать голос.
Она не успела спросить, чей: в ее голове так отчетливо, словно говоривший поселился там давно и уже успел освоиться, кто-то произнес с интонацией наконец закончившегося ожидания:
«Привет, красоточка».


Вот так поворот!


ksenia
 
Lita Дата: Среда, 06 Апр 2022, 6:03 AM | Сообщение # 204
О-очень пугливый ангел
Группа: Модераторы
Сообщений: 3173
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата Cat20087 ()
Чтобы быть найденной Мэннаром...

Именно)) Пока что Мэннар от Сильхе на сутки отстает в повествовании.

Глава четырнадцатая. Обед по-рухмийски

Меняла говорил с легким акцентом, но Малк вообще заговорил не на эвлийском. Чужой язык звучал мягко, с певучими гласными и короткими согласными. Под конец речи моряк почему-то вернулся к эвлийскому:
- И уважение вашим знаменитым предкам, господин.
- Вручите себя моим заботам, неспящие господа. – Старик отошел от дверного проёма, сделал приглашающий жест.
Никакой двери не было, только штора из камешков, некоторые были нехилого размера. Мэннар, входя, придержал, чтоб пара таких не тюкнула по макушке. Внутри оказалась единственная комната почти без мебели – скамейка низкая и повыше, вот и все. Меняла разместился на круглом коврике в центре комнаты. Малк недолго думая устроился на другом, поменьше, Мэннар не стал делать вид, что так ему будет удобно, и занял скамейку, что повыше. Ноги гудели после короткой вроде бы прогулки.
- Жду ваших предложений, господа.
- Предложение одно, почтенный, - Малк расстегнул рубашку, открывая рисунок на груди, - хочу обменять вот это.
- Ах, - почему-то восхитился старик, даже руками всплеснул. - Вы из сыновей шторма?
- Был им, - кивнул пират.
- А ваши предки?
- О нет. Мои предки спокойные мирные люди.
- Потерявшие много интересных возможностей, - покачал горловой меняла. –Загляните ко мне через четыре часа, проведем обмен. А вы, неспящий господин?
- У вас можно обменять эвлийские монеты на местные? – спросил Мэннар.
- Несомненно. Покажите лицо ваших денег.
Мэннар достал кошелек, который не забрали пираты, как и кармашек на пуговице, где он держал костяную иглу. Высыпал на ладонь монеты.
- Господин богат, - заметил меняла без тени жадности. – Но неосторожен. Если нужен совет - не держите золото и серебро вместе. Это может огорчить ваших известных предков.
- При чем тут предки? – наконец решился спросить Мэннар.
Меняла улыбнулся без снисходительности, словно ожидал вопроса:
- Они вымостили вам путь, неспящий господин. Где-то мягко, где-то не очень, но путь не может проходить по одним лишь коврам. И чем более известны ваши предки, тем больше ваш вес в мире. Но тем выше и цель – не посрамить их имена, не потратить известность даром и преумножить её собственной. В любом виде. Например, будучи богатым, сделаться еще богаче. Или найти приключения. Впрочем, деньги, это всегда приключения. Три серебряных гима за один золотой альс.
Почти усыпленный пространной речью и мягким обволакивающим голосом, Мэннар не сразу понял, что меняла закончил всё деловым предложением.
- Мало, - заметил он, не зная, не нарушает ли обычай, начиная спорить.
- Знай я ваших знаменитых предков, цена была бы выше.
Не слишком грубый способ сказать, что он тут никто… Мэннар не стал больше спорить.
- Согласен. – Спохватился: - Один золотой медяками, неспящий господин.
- О нет, - тихо рассмеялся меняла, - я очень даже спящий.
Он уже достал откуда-то из-под себя длинную кожаную колбаску, развязал шнурок на конце и начал по одной ловко выщелкивать из нее монеты, складывая столбики на ковре перед собой. Совершенно верно оценив, что в показанной ему куче семь золотых, отсчитал шесть кучек по три монеты и одну, повыше, построил из медяков.
Мэннар подошел, положил золото и забрал серебро, которое не помещалось в кошелек. Меняла тут же достал еще одну колбаску пустую и покороче.
Укладывать туда по монете было долго, зато надежно и, пожалуй, будет удобно доставать. Он упаковал серебро и сунул колбаску за пазуху. Выпирало, но почему-то не сильно. И денег было не жаль. Рано или поздно придется искать способ заработать или дёрнуть домой, когда кончатся деньги – взять еще из шкатулки. Но если Сильхе дома, нельзя подвергать ее опасности.
- Значит, через четыре часа, - повторил Малк, поклонился сидя, потом встал и поклонился снова.
Мэннар повторил за ним.
Они вышли наружу.
- Я прямо слышу, как в твоей голове дерутся за право выйти первым вопросы, - усмехнулся пират. - Погоди спрашивать. Сначала найдем, где пожрать, что-то аппетит разгулялся. Хотя захочешь ли ты меня кормить, вот вопрос.
- Почему тебя? Нас, - удивился Мэннар.
- Боюсь этих «нас» будет немного больше, - ухмыльнулся пират, - особенно после того, как увидят, что мы чужеземцы. Ладно. Эй, чани!
Он окликнул вертевшегося поблизости явно чего-то ждавшего мальчишку в драных штанах, подвязанных ярко-красной веревкой. И сразу заговорил на том же певучем языке. Мальчишка подошел охотно, но стал спорить, получил несколько несильных, явно для виду, подзатыльников и наконец согласился, кивнул.
- Идем за ним, покажет местную едальню.
Мальчишка шел впереди, иногда останавливаясь и дожидаясь путешественников. На одной улице, где по всем домам шла широкая белая полоса, положил ладонь на губы и знаками показал, чтобы шли чуть не на цыпочках. Парочка женщин, как раз перебегавших улицу и даже группка детишек, вели себя тихо и явно старались пройти побыстрее.
- Священная улица, - поморщился Малк. - Молчи пока не пройдем все дома помеченные.
Мэннар молчал, копя вопросы, но задать сразу было не суждено: священная улица кончилась вместе с тишиной – стоило исчезнуть белой полоске на стенах, как в уши ударил гомон. Они вышли на базаре, большом, душном от запахов чего-то перебродившего, благовоний и пота. Торговцы и покупатели едва ли слышали друг друга, они кричали и трясли кто плоскими деревяшками со значками, кто свитками, кто кусками материи с вышивкой. Что из этого было товаром, а что – способом расплатиться, Мэннар так и не понял.
Потом стало потише, но он удержался от вопросов, решив задать все скопом, а пока больше наблюдая.
Хотя ни он, ни Малк не походили на местных, на них не пялились. Может, потому что лучше было смотреть под ноги – тротуар из осколков обожженной глины мог смениться просто утоптанным песком с теми же осколками, словно кто-то раскокал горшок и бросил на землю. Ровности никакой – ямы, кочки, рытвины, хотя все это более-менее плавно сменялось. Местные шли как плыли, мягко, не оступаясь и не спотыкаясь, даже ухитрялись не пнуть особо крупный осколок. Малк с этим справлялся неплохо. Пацан-проводник вообще был мелким и мог, наверное, перепрыгивать с осколка на осколок. На парочке покрупнее он, разогнавшись, проехался, заслужив неодобрение закутанной в шелка женщины.
Они прошли еще одну священную улицу – на этой требовалось петь.
- Чума, - прокомментировал Малк, после того как хрипло прокричал что-то про любвеобильную русалку. – Придумают тоже.
- Да уж… а почему эти улицы священные? И сколько их тут?
- А это надо у проводника спрашивать. Чани! Сюда!
Мальчик подошел.
- Расскажи сколько у вас священных улиц и какие… а так же почему они священные. Только не врать! Иначе ославишь своих знаменитых предков!
Пацан серьезно кивнул.
- А вы опозорите своих предков господин, если не заплатите мне за это две… три тарки!
- Еще чего. Одна и не больше! Мои знаменитые предки знамениты тем, что знали кто чего стоит! Рассказывай!
Поражаясь такому, какие словеса заворачивает бугай, Мэннар не стал вмешиваться, но прислушался, когда мальчишка заговорил:
- Во времена, когда Великий звался Меньшим, когда у счастья была одна причина, а у горя много, когда трава могла говорить с водой, а вода со всем…
- Я же сказал - не врать! – прервал запутанное начало Малк.
- А я и ну вру, я для красоты! – языка он не показал, но было видно – пацан решил всласть поиздеваться над взрослыми, и нашел, как. – В общем, наш султан еще в наследниках ходил, когда священных улиц было сто двадцать шесть. Всяких. На одной надо было постоянно говорить «я виноват», на другой оставлять что-то у стены, а где-то босиком идти. Хорошо было… А потом что-то случилось и улицы уже не работали. Осталось всего шесть.
- Мальчишки-чани потеряли доход, - кивнул Малк. – Поэтому ты, хоть и при красном поясе, торчал в меняльном квартале, там легче гостя перехватить. И не так опасно, как в порту.
- В порту взрослые работают, - вздохнул мальчишка. – Хэска и оосы…
- Так для чего нужны священные улицы?
- Они не для чего и не зачем! – Мальчишка оттарабанил как по писанному: - Священная улица есть подарок богов, отметивших Рухми своим благословением в виде чуда, которое само по себе вне выгоды и объяснения, представляя собой загадочность и таинственность.
- То есть если я заговорю на тихой улице, мне ничего не будет? И ты не нарочно вел нас по двум из них? – поинтересовался Мэннар.
- Нарочно, - хохотнул Малк, - чтоб показать свою полезность и потом запросить больше денег.
- Священная улица не делает ничего, если человек не делает. У улицы тоже есть уважение. Вы дикари, вам не понять!
- Ну так объясни! – попросил Мэннар.
Но мальчишка только фыркнул.
- Тот, у кого есть уважение, не просит, он сообщает и советует.
Мэннар решил не приставать.
Священных улиц больше не попадалось, похоже мальчишка решил, что дикари этого не стоят даже за деньги. Но они быстро пришли куда нужно – к еще одному круглому дому – дырчатые глинобитные стены, штора из плотной ткани снаружи, коврики и крошечные столики внутри. Посетителей немного, некоторые по виду сущие нищие – полуголые, подвязанные веревками на манер мальчишки – проводника. Ни служанок, ни хозяина он не заметил, но в противоположном конце был еще один дверной проем, отгороженный ковром.
- Садитесь и ждите! – без обиняков приказал пацан, а сам юркнул за ковер.
Через минуту оттуда выглянуло круглое краснощекое лицо – то ли хозяйка, то ли повариха, и тут же скрылось, а стило сесть на коврики у одного стола, низкого и неудобного, как ковер отодвинулся в сторону и оттуда потянулась вереница одинаково ярко одетых девчонок с подносами.
Девчонки были мелкие, а подносы большие. Столик – крошечный, однако служанки как-то ухитрились вместить на нем всё. Плоские тарелки всех цветов радуги, крошечные чашечки и стаканы, кувшины, супницу, тоже плоскую, зато длинную…
- А мы вроде ничего не заказывали, - заметил Мэннар.
- Это меню для гостей… подозреваю даже, что для варваров, - Малк взял кусочек чего-то с тарелки, положил в рот, зажмурился. – Необычно, но вкусно. Ешь, пока никто не мешает. И давай уже свои вопросы.
- Почему меняла назвал нас неспящими господами?
- А. Местные – бывшие кочевники. Племена по пустыням мотались… как растение, которое туда-сюда с ветром носится, на их языке хас-оолу, на нашем неприкаянник или бессонник. Так себя и звали, мол бродяги мы, спать некогда. Теперь осели и больше не зовут, но всех гостей так величают. Тут не поймешь, то ли так уважение проявляют, то ли наоборот издеваются.
- А знаменитые предки? При чем тут они?
- При уважении… Тут то ли обычай, то ли магия… в Рухми пьют чай из хас-оолу и после этого вроде как начинают видеть это самое уважение, которое заработали для тебя твои предки, в виде свечения. Вот идешь ты и весь горишь – и всякому рухмийцу ясно, что предки твои постарались. Значит и к тебе надо относиться с уважением.
- Зачем столько наворачивать? – хмыкнул Мэннар. – А что за хэска и оосы?
- Хэска вещи носят, оосы – прицепляются к гостям и пока те не уедут. Проводники, порученцы, могут сбегать кого-то привести или даже монету обменять, все вместе. Отличаются цветом веревок, иногда штанов… Но цветные ткани – дорого, потому просто веревки.
- Откуда только ты все это знаешь? И как нам все это съесть? – Мэннар уже понял, что вдвоем они с таким количеством еды не справятся.
- Нем – никак, - ухмыльнулся Малк. – Не бойся, помогут. А откуда знаю… Я лет десять ходил в учениках торговца, до момента, когда нас понесло на корабль, чтоб доплыть в Лунгад. Конечно, сразу пираты, абордаж… Капитан Хорса меня приметил и предложил перейти к ним. А я был дурная голова и работать не хотел. Вот и сменил… честное житье на веселое. О, началось.
Один из сидевших тут же гостей, кругленький старичок в широких шароварах и в непомерно высоком тюрбане встал и подошел к их столику.
- Мир и почитание вашим знаменитым предкам, - он поклонился, сильно качнув тюрбаном и ухитрившись его не уронить. – Верно ли я слышал, что они прославились благодатной щедростью и благородным умом?
- Верно, почтенный, - усмехнулся Малк. – Все, что видите – ваше.
Колобок еще раз поклонился, поднял поднос, который притащил с собой и быстро-быстро накидал на него понемногу еды с каждой тарелки. Тут же без слов вернулся, где был и начал неторопливо и с достоинством есть.
- Однако, - заметил Мэннар. – Это тоже обычай?
- Вроде того. В Рухми никогда не подадут небольшую порцию. А если подадут, то это будет по чуть-чуть от всего вкусного с кухни, она, кстати, тут под открытым небом, на заднем дворе. Все из расчета что с твоего стола покормится еще кто-то. Таких окормлявцев имеет каждая едальня, для них есть специальное слово, но я забыл…
- И приборов не подадут? – догадался Мэннар, так и не увидев ни одного, кроме пары похожих на тонкие спицы ножей.
- Руками ешь, - усмехнулся бывший пират. – А суп… Вот эта деревянная «лодочка» с двумя ручками – черпачок.
К столику уже подходила женщина, полная противоположность старику во всем, кроме подноса – он тоже было немелким.
- Неспящие господа, - она даже кланяться не стала. – Ваши предки поистине велики, а ваш ум благороден…
- Угощайтесь, уважаемая, - махнул рукой Малк.
Женщина тоже накидала себе еды и ушла.
- Вроде и на тарелках не стало меньше, - заметил Мэннар с удивлением.
- Мастера своего дела, - с удовольствием сказал Малк. – Берут так, чтоб незаметно, и для нас вроде как не обидно.
- А стоить оно нам сколько будет?
- Не поверишь, но лишь немного больше, чем стоил бы обед просто на двоих. Тут не принято деньги драть за угощение. Наоборот – если не угощаешь, значит скряга, значит надо тебя раздеть до штанов. Но мы и сами должны понимать, что столько не съедим… И понимаем, недаром был упомянут наш благородный ум, уже посчитавший, сколько мы способны съесть.
Следующим подошел еще один старик, но этот был одет и вел себя степенно и благородно. Даже упоминать предков не стал:
- Знают ли неспящие господа, что за благородную пищу они вкушают?
- Не знают, - кивнул Малк. - Но вы же нам расскажете?
- Да будет вам известно, что на лепники идет мясо трех сортов, и свежие травы, что тесто заводится на крепком чае, что перед тем, как бросать их в кипящую воду, чтобы создать чудесный питательный бульон, лепники обжаривают с обеих сторон…
Мэннар нашел взглядом лепники – конвертики из теста с мясом внутри, которые уже попробовал. Теперь еще раз - и стало почему-то вкуснее.
- …Рыбу режут крупными кусками, смешивают с мелко порезанным луком и дают одному впитать сок другого…
Мэннар попробовал и рыбу.
- …называемым черным супом, куда входят обжаренный на сале дочерна хлеб, зелень, сало свежее, специи ланские… заливают крепким бульоном.
Мэннар ел. Все было вкусно и количество еды, наконец, начало уменьшаться. И странный вроде бы без мяса суп, который «…приправлен специями и цветом дерева му», и «молоко, сметану и масло смешивают на несильном огне, добавляют ржаную муку и солят, и варят, пока на поверхности не появится топленое масло…», и «вода и варенье, и специи и мёд, и клюквенный сок…». И все прекрасно влезло. Только когда говоривший замолчал, видимо, закончив, накидал в свою очередь еды на поднос и откланялся, он увидел, что не осталось почти ничего. И что это почти ничего в него уже точно не влезет.
- Уфф… Вот умеют в Рухми… что готовить, что угощаться. – Малк перевернул одну их пустых плошек.
Тут же возникла девчонка служанка, принесла воду в неглубокой тарелке – вымыть руки. Полотенца не полагалось, как и приборов. Еще несколько забрали остатки еду и пустые тарелки.
Тут же к ним подкатилась та самая румяная женщина из-за ковра, в чудном ожерелье из медных монеток разных стран - от шеи и чуть не до самого пояса, а с нею и красноверёвочный гид.
- Неспящим господам все понравилось? Неспящие господа согласны заплатить полтора серебряных гима?
Господа были согласны. Повариха получила расчет даже с добавкой – Малк выложил из своего кармана несколько медяшек.
- Ну бусы искусной госпоже!
Мальчишка тоже получил своё, но не исчез:
- Чего хотят неспящие господа?
- Да ничего уже, - Малк переглянулся с Мэннаром. – До вечера тут посидим.
Мэннар понял его мысль – пират не хотел бродить без особой причины: пусть в лицо его никто не узнает, но ситуации бывают всякие.
Мальчишка хмыкнул:
- Сюда никакую девицу не пустят, ни «ветерок» ни «ручей», даже «птицу тук-тук» выгонят, чтоб заумными речами аппетит не отбивала.
Малк заметил недоумение Мэннара, объяснил:
- Ветерок - девица для утех, ручеек – просто танцовщица и певица, а птичка – это девица ученая, она может быть не обязательно девицей, но и вполне себе старушкой. С ней поговорить не выйдет, потому что говорить будет она, зато много интересного скажет, если тебя что-то особенное интересует.
Мэннар подумал. Если они все равно будут тут сидеть…
- А можно сюда пригласить кого-то, кого пустят… и кто знает о времени?
Пацан явно не понял, - Мэннар и сам не понимал, о чем именно просит. Но если в Румно надо найти какое-то особенное время, то почему не попробовать сначала узнать побольше?
- Торговца эликсирами? Ну теми, которые жизнь продлевают и старость в юность превращают?
- Да нет, пожалуй.
- Тогда что?
Если б он только мог сказать. Внезапно мальчишка хлопнул себя пол лбу сразу обеими руками:
- А, я понял, нужен тсухалу. Сейчас приведу!
И тут же удрал, шелестнув занавеской.
- Тсухалу? – переспросил Мэннар у Малка.
- Это вроде мага-историка. Только не знаю… Ты точно захочешь связываться с тсухалу? Они по слухам совсем на истории поехавшие… Хотя может только слухи.
- Ты много знаешь для пирата… и даже для ученика торговца, - заметил Мэннар.
- Просто я понимал, что не всегда буду пиратом. Иногда на корабле задерживались пленники. Если мог, я с ними разговаривал, новое всякое узнавал. Хотя и подраться никогда не отказывался, - Малк усмехнулся. - Хочешь еще размяться?
- Что, прямо тут?
- Нет конечно, в каждом городе Рухми есть эти… площадки, забыл название. Только привлекать внимание неохота, набегут, начнут спорить, кто победит. Азартный народ эти рухмийцы. И любопытный до ужаса.
Шелестнула штора. Вошла низенькая женщина – Мэннар вначале даже принял ее за ребенка, а потом взгляд зацепился на цветной платок, намотанный на голове во много слоев и лицо, которое он уже видел.
Он встал навстречу, пока она подходило медленно и неотвратимо, пока готовила что-то для них всех.
- Вы хотели попробовать время на вкус, неспящие господа? – спросила гостья.


А конкурс памяти Николая Лазаренко?
 
Cat20087 Дата: Среда, 06 Апр 2022, 2:07 PM | Сообщение # 205
Избранник
Группа: Проверенные
Сообщений: 1960
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата Lita ()
в Рухми пьют чай из хас-оолу и после этого вроде как начинают видеть это самое уважение, которое заработали для тебя твои предки, в виде свечения. Вот идешь ты и весь горишь – и всякому рухмийцу ясно, что предки твои постарались. Значит и к тебе надо относиться с уважением.


Интересное определение личности.

Цитата Lita ()
Вошла низенькая женщина – Мэннар вначале даже принял ее за ребенка, а потом взгляд зацепился на цветной платок, намотанный на голове во много слоев и лицо, которое он уже видел.
Он встал навстречу, пока она подходило медленно и неотвратимо, пока готовила что-то для них всех.
- Вы хотели попробовать время на вкус, неспящие господа? – спросила гостья.


Не смогла понять, кто это.


ksenia
 
Munen Дата: Пятница, 08 Апр 2022, 6:09 PM | Сообщение # 206 | Сообщение отредактировал Munen - Пятница, 08 Апр 2022, 6:10 PM
Карающий бич Розенталя
Группа: Модераторы
Сообщений: 6148
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата Cat20087 ()
Не смогла понять, кто это.

Может потому что здесь
Цитата Cat20087 ()
Он встал навстречу, пока она подходило медленно и неотвратимо, пока готовила что-то для них всех.

Нужно "подходила"? Мне кажется, можно чуть усилить:
Цитата
Он встал навстречу, пока она подходила, подходила медленно и неотвратимо, пока готовила что-то для них, для них всех.


Где здесь пропасть для свободных людей ?!

 
Lita Дата: Суббота, 09 Апр 2022, 11:28 AM | Сообщение # 207
О-очень пугливый ангел
Группа: Модераторы
Сообщений: 3173
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата Cat20087 ()
Не смогла понять, кто это.


а вот:

- Тише, - она приложила палец к губам. – От этой помощи никому не сделается хуже. Есть несколько особенных мест. Там тебе могут помочь… Но там же ты можешь встретить… её.
Она развернула одну из складок юбки и он увидел лицо… пожалуй, женщины в тюрбане. Огромные глаза, сильно вытянутое лицо. Вышивка была сделана длинными стежками, из-за этого картинка словно расплывалась.
Размывалась, словно смотришь через мокрое окно.
- Кто она? – спросил Мэннар.
- Дождь. Та, что заканчивает. Она придет и смоет все лишнее. Начнет с тех мест, опоры мира.


А конкурс памяти Николая Лазаренко?
 
Cat20087 Дата: Суббота, 09 Апр 2022, 12:19 PM | Сообщение # 208
Избранник
Группа: Проверенные
Сообщений: 1960
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата Lita ()
Она развернула одну из складок юбки и он увидел лицо… пожалуй, женщины в тюрбане.

Да, теперь понятно. А я перебирала тех, кто встретился Мэннару, так сказать, лично.

Цитата Munen ()
подходила медленно и неотвратимо, пока готовила что-то для них, для них всех.


Я бы тоже не догадалась(
Все равно бы перебирала среди других (см.выше).

Цитата Lita ()
Та, что заканчивает. Она придет и смоет все лишнее. Начнет с тех мест, опоры мира.


Вот эта фраза вполне определенна.


ksenia
 
Lita Дата: Среда, 13 Апр 2022, 11:46 AM | Сообщение # 209
О-очень пугливый ангел
Группа: Модераторы
Сообщений: 3173
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата Cat20087 ()
Я бы тоже не догадалась(
Все равно бы перебирала среди других (см.выше).


Значит надо будет поправить. спасибо)

Глава пятнадцатая. Город бумажного змея

Сильхе успела и встревожиться, и обрадоваться, подумав, что вернулся Лаувайи. Но голос был другой. И чувство другое. Смутная, отчего-то неприятная и немного знакомая мелодия…
«Возможно мы и знакомы... Да или нет? Так или эдак? Барды же любят загадки?»
Сразу стало ясно – нет, не Лаувайи, чужой до чувства неприятия. Сильхе попыталась выставить гостя из своей головы, оттолкнув. Сразу стало тихо и свободно, даже как-то слишком. Тоже неправильно… Но времени думать об этом не осталось.
- Виновна ли я? – спросила закончившая свой рассказ кошка.
- Виновна, - торопливо, словно подгоняли, ответила Бригельза.
А Сильхе задумалась. Что будет если «судьи» не согласятся друг с другом?
- Невиновна.
Кошка тихо мелодично рассмеялась… Словно ее это не волновало. Словно ее вообще ничто не волновало в этой жизни, но всё развлекало. В пустоте руин, где кроме них не осталось никого, смех отразился странным эхом – так мог бы смеяться сам надо собой мир. Или осколок зеркала, все еще считавший себя целым стеклом.
- Вы добавили себе сложностей, уважаемые судьи, - Урриан по кошачьи потянулась, меховое платье, всё в колтунах, как и шкура, скрипнуло. – Или может вы договоритесь?
- Нет, - сразу сказала Сильхе.
- Нет, - повторила за ней ученица.
- Тогда пустыня решит. Идёмте.
Она направилась куда-то прочь, перешагнув вялый, мутный ручей, умиравший тут же, среди камней.
Бригельза и Сильхе отправились следом. Может, девочка и понимала, что происходит, ее учительница – только чувствовала. И немного слышала – песню кошки, от которой мир перед глазами начинал покачиваться.
…Развалины кончились как-то быстро и под ноги лег песок. Не слишком горячий, хотя солнце палило вовсю и смотреть на белизну было больно. Больше они никого не встретили, пока шли дальше и дальше – оглянувшись Сильхе не увидела тюрьмы Уахе. Ни впереди, ни позади не на что было смотреть и она прикрыла глаза и шла почти вслепую.
Песок скрипел, и он как-то сразу оказался везде – в туфлях, на губах, даже в волосах, откуда посыпались песчинки, когда девушка захотела заколоть волосы, чтоб было не так жарко. Туфли она тоже сняла и несла с собой. Все шуршало. Шаги, одежда, дыхание… Только Урриан, даже в человеческой форме, оказалась беззвучной, словно тень. Больше не смеялась и не разговаривала, и даже песня ее звучала тише.
Потом света почему-то стало меньше и Сильхе открыла глаза. Они стояли у песчаных ворот города, которые запросто можно было принять за часть пустыни – тот же песок, просто превращенный чьими-то руками в кирпичи, местами выветрившиеся, потерявшие форму. Высоты стены и самих ворот не хватало, чтоб прикрывать хоть что-то. За ними виднелась мешанина улочек и не крутой, но постоянный подъем – город стоял на холмах как на волнах. Ничего прямого, ровного там не было. Даже ворота стояли с наклоном влево. Только надпись над ними шла ровно, несмотря на кривизну самих ворот. «Город бумажного змея». Не на эвлийском, в следующий миг Сильхе вообще не поняла, как смогла прочитать закорючки гоццийского.
- Невиновна, - повторила Урриан, остановившись. – Что ж, благодарю.
У Сильхе почему-то подогнулись ноги. Она села на песок, который оказался не таким уж мягким.
- Устала? – спросила Бригельза. – Давай войдём в город, устроимся где-нибудь. Или ты сразу нас портанёшь куда-нибудь еще.
- Мне… пока хватит, - ответила Сильхе.
Перед глазами стояла бесконечная белизна… и те, кто ушел в пустыню, чтобы никогда из нее не вернуться.
- Что с тобой такое? – поинтересовалась ученица.
Урриан обернулась и смотрела зелеными кошачьими глазами на человеческом лице.
- Ничего. Почему обязательно надо… так?
Оборотница поняла первой:
- Потому что есть виновные и невиновные. Как пустыня и город, побег и просто бег. Ты достаточно стара, чтобы всё это уже испытать на себе. А твоя подруга – достаточно юна, чтобы обо всем этом вовсе не думать. Советую поступить по ее примеру, иначе ты все же возьмешь с собой пустыню и однажды она возьмет тебя. Прощайте, - она пошла к воротам.
Сильхе понимала, о чем сказала Урриан, но думать об этом не хотела. Как и о том, почему ее запоздало настигла горечь сделанного. Пустыня держала, не давала свободы думать о чем-то кроме неё, а теперь отпустила.
- Зато я спасла невиновного, - заметила Бригельза.
Она выглядела очень довольной.
- Ты только ради этого привела нас в Уахе? – не удержав горечи, спросила Сильхе.
Девочка фыркнула:
- А зачем еще? И думала, тебя развлечет, у тебя же таких приключений еще не было.
- Таких – лучше б и не было… А почему в прошлый раз ты отпустила только троих? – Сильхе припомнила слова Урриан. - Чего испугалась?
Бригельза молчала очень долго.
- Просто… Если делать как хочется, а не по справедливости, то останешься там, в пустынной тюрьме. Будешь ждать, пока кто-то придет и признает, что ты просто ошиблась, а зла не сделала. А я и так в своей судьбе как в клетке. Так же несправедливо, как и все остальное.
- А что такое справедливость? – спросила Сильхе.
- Всегда по разному… Иногда просто делать то, в чем уверен. А ты придаешь мне уверенности.
Сильхе вздохнула. Меньше всего она хотела вселять уверенность в и так уж слишком самоуверенною девочку.
- Поднимайся уже, - строгим голосом, как капризному ребенку, сказала Бригельза.
Пришлось обуваться и вставать, хотя вытрясти весь песок из туфлей вышло не сразу. Чем-то привлекали взгляд распахнутые ворота. за которыми исчезла Урриан. Ворота! Покосившая каменная створка, вместо второй - груда тех же песчаных кирпичей. Никакой стражи или других желающих войти.
«Выглядит как ловушка, - усмехнулся тот же неприятный голос в голове. – А может, наоборот, это убежище». «Кто ты?» - спросила Сильхе, пока отряхивала юбку от песка. «Я – это я, ты - это ты. Но где-то мы уже смешались, и нет разницы, что спрашивать и как отвечать». «Тогда заткнись!» «Только если попросишь вежливо».
Девушка-бард тряхнула головой, без особой надежды вытрясти оттуда чужака. Почему-то вмешательство незваного третьего помогло собраться. Но отвечать и снова пытаться вышвырнуть гостя вон, она не стала – отодвинула его вдаль или вглубь. И, спохватившись, применила прием Мэннара, отдав команду «хо» - тихо. Помогло.
- Идём в город, - сказала она Бригельзе. – Посидим где-нибудь, обсудим… Или просто посидим.
Похоже, ворота были непопулярными. За ними гостей встретила пустая площадка, длинная и неровная, с рядом столиков под тентами. Только за одним, крайним, скучал рыжий долговязый парень в смешной круглой шапочке и махровой безрукавке с кистями - было похоже, что он натянул на себя кусок ковра. Ярко, странно, внимание привлекает. Столик перед ним был совершенно пуст, если не считать книги, которую он читал.
Бригельза пихнула Сильхе локтем.
- Пошли уже… Или хочешь нанять гида?
- Вряд ли он гид, - заметила Сильхе. – И не торговец.
- Значит любопытный бездельник!
- Тоже не похоже…
- Ты прямо как я, - фыркнула Бригельза. – Как к чему прицепишься – не отдерёшь. Ладно, пойду узнаю…
«Так вот как надо с тобой разговаривать, - снова влез голос. – Тебе не хватает грубости». «А чего не хватает тебе?» - спросила Сильхе, и тут же поняла, что зря. «Возможности, как и всем…» «Какой возможности?» Голос не ответил. Пока девушка пререкалась с незваным гостем, вернулась Бригельза.
- Это покупатель историй, - сообщила она.
- Покупатель чего? – не поняла Сильхе.
- Историй. Я так поняла, что он заплатит за любой правдивый слух, за рассказ о чем-то важном или интересном, из тех краев откуда мы побывали.
- А что его может заинтересовать? И какой давности?
- Самой интересно… Можно попробовать что-то ему рассказать, - девочка снова пошла к парнишке, Сильхе за ней.
- У меня есть история, которую никто не знает. Про Храм Последнего Света в Рухми, тот, в котором собирают свет, чтобы миру поскорее пришел конец. Продам ее тебе, если купишь.
- Покупаю, - согласился парнишка с проблеском легкого интереса. Он говорил с акцентом, чуть растягивая гласные. – Даю половину серебряного агти за историю о храме, где собирают свет.
- Давай, - согласилась Бригельза.
Разбрасываться серебром покупатель новостей не стал, отсчитал все медяками, вышла целая горсть. Потом достал и подвинул к девочке тонкую дощечку и угольный карандаш.
- Запишите все, что знаете про этот Храм. Про свет, про конец мира… вашу легенду.
- Она не моя, - заметила с легким удивлением Бригельза. – Ее все знают! Я собиралась продать историю про то, что в Храме теперь на одну статую больше.
- И про статуи тоже запишите, - кивнул парень, он выглядел заинтересованным.
Девочка похмурилась, но подтянула к себе дощечку, серую от полузатёртых надписей. Взяла карандаш и начала писать. Закончив, подвинула к покупателю историй. Тот взял, прочел, не очень быстро, хотя у Бригельзы был превосходный почерк.
- А жрецы? Они собирались вас убить?
- Конечно! Сбросить в яму со светом!
- А что стекает в неё ночью? Темнота? Или она оттуда вытекает? Жрецы говорят на священном языке или по рухмийски? Среди них есть и мужчины, и женщины?
- Не знаю! – рассердилась Бригельза. – Вот прицепился!
- Легенда не полная, - заметил рыжий продавец новостей. Он вдруг стал казаться Сильхе младше. Не парнишка – мальчик лет пятнадцати. – За неполную меньше заплатят.
- Но это же все знают! – снова возмутилась девочка.
- Не все. Мир как пустыня, поворачивается к каждому человеку новым лицом. Например, рухмийский Храм Чаа-дон-Улае, - покупатель новостей постучал пальцем по дощечке, - о нем все знают, но каждый что-то свое, поэтому еще одна история о нём стоит половину серебряного агти. Или вообще ничего не стоит.
Он начал говорить как взрослый, а закончил как раздраженный подросток… и выглядел теперь лет на двенадцать. Ковровая безрукавка висела на тонких плечах, шапочка съехала на уши.
Бригельза подвинулась к столу со скандальным видом:
- Так ты купишь мою историю или нет?
- Куплю. Как и обещал, за половину серебряного. – Он подвинул к девочке горку меди и снова взял свою книгу.
Бригельза сгребла монеты в подвесной карман.
- Я так понимаю, что просить у тебя рассказать, например, как пройти в местную таверну, будет тоже стоить нам денег? Как любая история? И вообще… где мы? Что за город?
- Священный Халиннас, - буркнул мальчишка совсем уж нетерпеливо. - А это Тай-Хом, Ворота Бедных.
- Бедных… Так поэтому тут ни стражи, ни других торговцев? – спросила Сильхе.
- Не поэтому.
Он явно о чем-то умолчал, но и желание общаться своим отношением отбил.
- Проще телепортом домой, - проворчала девочка.
- Ну и глупо! – фыркнул мальчишка, не отрываясь от книги.
- Почему глупо? – решила зачем-то снова пристать к нему Бригельза, словно не заметив изменений возраста и отношения к ним собеседника. - Телепортами быстрее!
- И дороже… Время и деньги не теряешь, зато потеряешь судьбу.
- А может я и хочу потерять судьбу? Может моя мне не нравится?
Сильхе с удивлением смотрела на Бригельзу. Она сама считала слова о том, что судьба не успевает за путешествующими «быстрым ходом», просто суеверием, но девочка, похоже, в это верила.
Рыжий не ответил, перелистнул страницу с таким видом, словно ничего важнее не было и нет.
Но тут же передумал.
– Если вы волшебницы, у меня есть для вас история, которая поможет в городе. – Он говорил про обеих, но обращался к Сильхе и смотрел на неё. - Продам за серебряный.
- Вот магам и продашь, если хоть один сюда явится. Значит, мою историю – за половину серебрушки, а твою за целый?
Рыжий снова ей не ответил.
Сильхе так и не поняла, что именно так разозлило Бригельзу, что она вырвала из футляра скрипку и бросила в лицо «покупателю новостей» мелодию. Музыка отчетливо толкнула Сильхе в грудь хотя направлена была не против нее. Рыжий качнулся как от пощечины и начал говорить.
Только не по эвлийски. Сначала медленно, через минуту он уже захлебывался словами, помогая себе жестами. И делался старше на глазах. Двадцать лет… Тридцать… Под сорок. От этого делалось нехорошо.
- Перестань, - попросила Сильхе, тронув Бригельзу за плечо. – Ты же видишь…
- Не перестану, - упрямо стиснув губы сказала Бригельза, ее слова как-то вплелись в музыку. – Он мне все расскажет. И бесплатно! И не посмеет делать вид что меня тут вообще нет!
Сильхе поняла – девочка не отступит, будет мучить рыжего… нет, уже седого, пока не надоест, хотя толку от ее «техники» не было никакой. Знала, что может её остановить… Но после Уахе, когда ей навязали непривычную и очень горькую роль, она хотела чего-то мягкого, светлого или просто привычного. Того, за что не она сама ни кто-то другой не сможет ее упрекнуть.
Запоздало подумав, что так не бывает, что всегда найдется, за что упрекнуть, она запела едва слышно, словно для себя, спокойную красивую мелодию. Но как бывает очень часто? Когда говоришь тихо, к тебе начинают прислушиваться, просто потому что нет другого выхода.
Неистовствующая со скрипкой Бригельза покосилась на нее, сделала длинную паузу и заиграла снова, поменяв мелодию ну другую, поспокойнее Мальчик… мужчина тоже успокоился, в речи становилось все больше эвлийских слов.
- …на всех не хватает… враньё и правда... - Тут он снова перешел на гоццийский, но произнес на нем только пару предложений… - слово это время…
Образы, стоявшие за словами, в его музыке, были смутными. Они ложились тяжестью на душу Сильхе, так что она вдруг почувствовала себя старой и усталой. Усталость – ладно, но старость… еще слишком рано, она её не заслужила!
Бригельза, наконец, выдохлась. Опустила скрипку.
Рыжий с проседью торговец историями молча смотрел в никуда, в глазах стыла тоска. Встретившись с ним взглядом, Сильхе содрогнулась. Если в пятьдесят она будет смотреть так же…
- Пошли, - пихнула ее Бригельза. – Посмотрим на город, где слово это время.
- Нельзя его так оставить, - сказала Сильхе.
- Да он через час забудет всё уже!
- Я не об этом.
Покупатель новостей вдруг опустил столешницу – оказалось, это просто тонкая доска на столбиках под тентом, и он быстро собрал торговую палатку в плоский тючок, который повесил на спину. И побрел куда-то прочь, в город, горбясь под ношей. Сильхе за ним, Бригельза следом.
Площадь за воротами почти сразу превратилась в сонм то и дело сворачивавших узких улочек. Начали подниматься и подъем делался все круче. Многие дома торчали одним углом над дорогой, а все остальное было вровень с землей. На крышах росла короткая жесткая трава. Людей попадалось все больше, в основном старики. Одеты они и правда были примерно как Бригельза, только часть одёжек выглядела настоящим рваньем. На их фоне ученица смотрелась как одевшаяся на маскарад. Сильхе искала хоть одно лицо помоложе – и ей все больше хотелось взглянуть на собственное – и не находила.
- И долго мы за ним тащиться будем? – пыхтя, спросила Бригельза.
- Пока я не пойму, что он не собирается… например в колодец вниз головой нырнуть.
- Ф-ф-ф, - девочка остановилась, чтобы вытереть потное лицо платком. – А применить свою технику ты, значит, не хочешь. Ладно.
Она догнала торговца новостями, хотя это удалось ей с трудом и заговорила с ним. Или не с ним, а просто заговорила. Сильхе не сразу поняла, что она рассказывает старую пафосную сказку:
- Сошлись на одной дороге гордый и злой, заговорили, споря, кем быть лучше? Злой сказал: «Все, что я вижу, питает мою ненависть, так я питаюсь миром, и, значит, силы мои никогда не иссякнут». «Да, - ответил гордый, - но разве это столь уж великое благо? Вот я отказался от всего, что может дать мне мир, и лишь изредка использую его для достижения своих целей. Я сам себе господин, а смерть я презираю и когда Она придет за мной, знаю, что скажу Ей. А что можешь сказать ей ты?». «Я вовсе не стану говорить с Ней, а только обожгу своей ненавистью – пусть-ка попробует моего яда!» - «Но гордость, мой яд, слаще всех ядов на свете!» Так они спорили до тех пор, пока Великая Госпожа Смерть не пришла за ними. Услышав, что причина их спора – она сама, Смерть протянула тонкие бледные руки, руки той, что была сестрой Жизни, и обняла спорящих. И тогда они увидели свое отражение в Ее глазах - и злой возненавидел себя, а гордый почувствовал презрение столь большое, что не смог вынести его. Их отравленные души пали к ногам Великой Госпожи, и она приняла их, хотя они были достойны лишь одного – сожаления…
Мужчина молодел на глазах. Седина сменилась яркой рыжиной, фигура стала худой, так что безрукавка снова повисла свободно… Потом он, парень лет двадцати, как и прежде, остановился, вперился на Бригельзу так, словно перед ним возникло из ничего что-то нелепое. Улитка, ползущая на него, выставив рога, с боевым кличем «забодаю», или говорящая ворона, извинившаяся за то, что, пролетая, капнула на голову помётом.
- Мумэ, - рыжий постучал пальцем по темени и торопливо пошел прочь, иногда оглядываясь.
Его песня больше не звенела отчетливой отчаянной тоской.
- Вот как надо, - сказала Бригельза назидательно.
- Даже если скажут, что ты «мумэ»? – невольно улыбнулась Сильхе.
- Он все равно так думал, после слов про телепорт… - Она наклонилась и потерла ногу. – Не умею я ходить по таким дорогам… которые вообще не дороги.
Она тоже выглядела усталой и совсем взрослой. Плечи поникли, лицо сделалось суше и костистее, словно она долго голодала. И скрипка показалась огромной в сравнении с похудевшей фигурой и истончившимися руками.
- Смотришь как на призрака, - без особой радости пошутила девочка. Достала из кармана зеркальце, глянула. – Ну да, как я и думала.
- Что ты думала? – спросила Сильхе, еле удержавшись чтоб не попросить у девочки зеркало.
- Что на меня тоже подействует. Интересно, это так будет всегда, или если уйти из города, вернется как было?
- Ты… хочешь быть старше?
- Хотя бы выглядеть… Интересно, а тебя такую муж узнает?
Сильхе дернулась как от пощечины. Злая шутка… Будет ли Мэннар любить ее, старую? А тут еще вернулся и подлил масла в огонь голос в голове. «Думаю твоему красавчику просто все равно кого любить…» - произнес он ехидно. «Ты знаешь моего мужа?» – тут же ухватилась она за возможность не думать, не разбираться в горьком и сложном. Проще было снова попытаться решить загадку – с кем она имеет дело, с кем из своего прошлого.
Мир покачнулся. И Бригельза, отпуская браслет, за которых держалась, качнулась и села на песок на подогнувшиеся колени.
- Не получилось уйти, - сказала она. – Хотела домой… Мы что, застряли тут, в этом городе стариков?
Сильхе взяла девочку за плечи, помогла встать.
- Пойдем. Просто выйдем отсюда пешком, а потом уйдем порталом.
Отсюда не было видно ворот, но дорога шла вверх или под уклон и раз все это время они поднимались, то теперь надо было спускаться. Даже если выйдут не к Воротам Бедных, а к другим – нет разницы, главное выйти. Все-таки она несколько раз останавливалась и спрашивала у прохожих – древних старух, старцев, равнодушно бредущих по улице: «Тай-Хом?» И все указывали почему-то в разные стороны.
Ворота не показывались, но делалось все шумнее, словно на арене или в антракте после спорного представления. Улица то и дело поставляла под ноги кривую лестницу, не менее кривой переулок, не поймешь, вверх они идут или вниз. Свернув в очередной раз девушки в друг оказались у башни, которой почему-то не было видно от ворот.
Башню громила толпа стариков. Из окон летели книги, свитки, глиняные и каменные таблички, всюду валялись вырванные листы, мятые пергаменты, черепки. Снизу кричали – «хоа!» - и в жаждущие руки кидалась очередная книга чтобы тут же быть растерзанной.
Чуть в стороне сидел на плите песчаника горбун с корзинкой яблок и чистил яблоко ножом для разрезания бумаги – костяным с черной рукояткой. На гостей он обратил внимание сразу же. Оценил платье Сильхе и заговорил без акцента на эвлийском:
- Библиотека закрыта, госпожи. Хотя вижу, вы в ней не нуждаетесь.


А конкурс памяти Николая Лазаренко?
 
Cat20087 Дата: Четверг, 14 Апр 2022, 2:07 PM | Сообщение # 210 | Сообщение отредактировал Cat20087 - Пятница, 15 Апр 2022, 10:06 AM
Избранник
Группа: Проверенные
Сообщений: 1960
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата Lita ()
Они стояли у песчаных ворот города, которые запросто можно было принять за часть пустыни – тот же песок, просто превращенный чьими-то руками в кирпичи, местами выветрившиеся, потерявшие форму.

Почему-то вспомнился город Великий Зимбабве, руины которого меня сильно впечатлили (смотрела документальный фильм).

Глава тоже впечатлила)
Почему Сильхе и Бригельза решили пойти в город? Или это действительно ловушка?
Странный человек у ворот, не ведущие к выходу из города улицы, возникшая внезапно башня...
Мрачные слова и мысли персонажей, жуткая притча, изменившийся внешний вид наших странниц - все навевает уныние.

Цитата Lita ()
Чуть в стороне сидел на плите песчаника горбун с корзинкой яблок и чистил яблоко ножом для разрезания бумаги – костяным с черной рукояткой. На гостей он обратил внимание сразу же. Оценил платье Сильхе и заговорил без акцента на эвлийском:
- Библиотека закрыта, госпожи. Хотя вижу, вы в ней не нуждаетесь.

Этот персонаж даже порадовал какой-то обыденностью (независимо от того, поможет он Сильхе выбраться из города, или нет). Сидит человек, чистит яблоко - лепота после странностей города.

------------------------------

Цитата Cat20087 ()
Сильхе успела и встревожиться, и обрадоваться, подумав, что вернулся Лаувайи. Но голос был другой. И чувство другое. Смутная, отчего-то неприятная и немного знакомая мелодия…


Появилось смутное подозрение, что это голос старого знакомца Рейналя.


ksenia
 
Lita Дата: Среда, 20 Апр 2022, 10:54 AM | Сообщение # 211 | Сообщение отредактировал Lita - Среда, 20 Апр 2022, 11:02 AM
О-очень пугливый ангел
Группа: Модераторы
Сообщений: 3173
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата Cat20087 ()
Почему Сильхе и Бригельза решили пойти в город? Или это действительно ловушка?
Странный человек у ворот, не ведущие к выходу из города улицы, возникшая внезапно башня...
Мрачные слова и мысли персонажей, жуткая притча, изменившийся внешний вид наших странниц - все навевает уныние.


Как-то так выходит, что у Мэннара главы повеселее, а у Сильхе вечно какой-то мрачняк((
Сначала пошли в город, чтобы присмотреть за мальчишкой-покупателем историй, Сильхе беспокоится насчет его душевного состояния после всего. А потом захотели выйти, да не вышло.

Глава шестнадцатая. Время тсухалу
Мэннар смотрел на женщину и думал, что ему делать и надо ли делать что-то. Показать ли сразу, что знает, кто она… Или попробовать выяснить, не ошибся ли? Но слишком похожа…
- Я – нет, это вот он, - Малк указал на Мэннара.
Женщина присела к тому же столику, скрестив ноги. Кивнула:
- Благодарю, что предложили мне чаю.
Мэннар, не успевший предложить ничего, решил, что это часть местного обычая; очередная девчонка подпорхнула и исчезла, и оставив высокий узкий стакан с темной жидкостью.
- Еще кувшинчик воды, пожалуйста, - попросила гостья. Девчонка ушла и вернулась с кувшинчиком, поставила на столик, исчезла.
Женщина взяла стакан, пригубила, потом разом опрокинула в себя половину и вернула стакан на стол. Взгляд блуждал хотя смотрела она на Мэннара, и сама то и дело возвращала взгляд к нему. Не успевшие высохнуть руки словно окунули в прохладу. В голове возникла тоже прохладная мысль: чай – тот самый, из хас-оолу и гостья сейчас рассматривает его «сияние».
Он и ожидал, что женщина заговорит о заслугах предков, но вместо этого она сказала:
- И наша, эпоха Дождя.
- Что? – не понял Мэннар.
- Ответ на вопрос, который вы задали через несколько минут.
Говорящая, она почему-то переставала быть похожей на вышитый на юбке портрет.
Мэннар не собирался спрашивать ничего про эпоху. Но теперь не мог не спросить.
- А какие вообще есть эпохи и сколько? – он оценивал гостью по-новому, то и дела пытался поймать блуждающий взгляд.
- Эпоха Рыбы, начало мира, следом эпоха Потока, эпоха Пены.
«…и наша, эпоха Дождя».
Повторяться она не стала, но Мэннар и так помнил ответ. Выходит, тсухалу предугадала вопрос…
- Почему все названия связаны с водой? – поинтересовался Малк. – Потому что без нее не выживешь?
- Потому что все начинается и заканчивается ею. Сначала Море Возможностей, море чистой силы, которая сама по себе ни на что не способна, пока не придет буря, не пробудит в силе желание меняться, а потом разум. Мысли Творцов – тоже вода. Вторая эпоха – поток, творение, развитие идей, удовлетворение желаний. Уход Старых Богов. Третья – появление новых из пены дней и сил предыдущей эпохи…
«Мой вопрос предугадала, а вопрос Малка – нет…»
Бывший пират зевнул.
- Простите, госпожа. Моему товарищу это все может и интересно, но я на таких речах засыпаю. Пожалуй, и правда вздремну.
Он привалился к стене и закрыл глаза. Тут же подскочила очередная девчонка-служанка и накрыла его с головой легкой, но непрозрачной тканью.
- Ко мне обращаться не обязательно, - улыбнулась она. – И я к вам тоже не буду, чтобы не создавать лишнюю связь.
Мэннар снова оказался в тупике. Он и правда собирался спросить, как к ней обращаться.
- Если вы будете угадывать все мои вопросы, мне совсем не придется говорить, - пошутил он.
- Я ничего не угадываю, - покачала головой тсухалу. – И если вы не спросите – я не смогу ответить.
От ее ответов делалось только больше вопросов – и не тех. Он же собирался спрашивать про время… Хотя по-настоящему не знал, как и что.
Почему-то захотелось пить. Мэннар посмотрел на кувшин.
- Да, пожалуйста, - она пододвинула сосуд к нему. – Это для вас.
Терпеть он больше не мог: взял кувшинчик, понюхал – пахло только водяной свежестью – сделал глоток. Хорошо.
Но все-таки как она угадывает?..
Нет, не угадывает, она же сказала. Просто знает. И Малка отправила спать скучными речами нарочно, чтобы сделать ее хорошо. Ну и еще. Женщина, так похожая на портрет с юбки северной пророчицы, могла ли быть разрушительницей мира? Зарабатывать на жизнь историей этого самого мира? Звучало нелепо. Пожалуй, именно с этого вопроса он и начнет.
- Вас же зовут не Дождь?
- О нет, - улыбнулась тсухалу. – Руудат-и-Малик.
Помолчала, сделала еще глоток чая.
- Некоторые из нас, чтобы быть ближе к своей эпохе принимают ее образ… как человек одевается по погоде. - Она тронула высокий тюрбан из яркого платка, из-под которого совсем не было видно волос. – Это помогает… сохранять себя в одной форме, в одном времени.
- Вы встречали ее? Дождь? Видели? Поэтому знаете, как она выглядит? – спросил Мэннар, не дожидаясь, пока она снова даст ответ без вопроса.
Она снова приложилась к стакану.
- И встречала, и нет. Для меня она уже пришла. Все, что могло, случилось, все слова прозвучали. И звучат. И будут звучать. Время – не нить и не линия - спутанный клубок пряжи.
Он невольно вспомнил ту, что в прялке госпожи Фройи. Не из такой ли сделано время тсухалу… или вообще всё время?
- Можно и мне спросить? – дав ему время обдумать, попросила тсухалу Руудат.
Он кивнул.
- Четвертая эпоха – время конца мира. Вижу, вы не удивлены, не испуганы и даже не злитесь. Продолжаете жить… А. Слышу. Спасибо за ответ.
- На какой вопрос я ответил… и как? – поинтересовался Мэннар.
Мир перед глазами почему-то начал плыть, но стоило тряхнуть головой и все прошло.
- На почему вы не злитесь, конечно. Почему живёте. Потому что вы живой.
Мэннар кивнул. Он ответил бы именно так.
- Позже, почти в самом конце разговора, мы придём к загадке…. Можно я сразу ее назову? – снова попросила тсухалу Руудат.
Он еще раз кивнул. Заодно прогнал вернувшуюся дурноту, от которой тени по углам шевелились и что-то шептали.
- Чью жажду нельзя утолить, чья власть может утолить этот жажду, чье бессилье сильнее этой власти? Ответ – жажда воды, власть памяти, бессилье времени.
- Почему это время бессильно? - удивился Мэннар, чувствуя странное – словно говорит с самим собой.
Теперь тсухалу совсем не походила на портрет, как он его запомнил… и внушала еще больше сомнений, несмотря на ответ.
- Потому что бессильно остановиться само – его останавливают. Ну вот, - она вздохнула с явным облегчением. – Теперь я сделала для вас почти все, что могла, и могу уйти.
Мэннар смотрел пристально, стараясь рассмотреть что-то большее, чем видят глаза. И чем больше старался, тем сильнее делалась жажда. Но уже потянувшись к кувшину, он заставил руку замереть. Еще не хватало зависеть от воды, даже если она помогает.
Вот только тени… В этот раз он не стал их прогонять, посмотрел, как туманные фигуры проходят по маленькому залу – некоторые почему-то задом наперед – как появляется и исчезает на столиках еда… Туманная картинка исчезла сама, дурноты больше не было.
- Я не собирался говорить о загадках, - заметил он, возвращаясь к беседе.
Понял, что повторяется – и что о загадках они всё же говорили, просто эта, с четкими ответами, была более определённой, чем «хочу узнать о времени».
Женщина допила чай.
- Даже если нет… наш разговор идет правильно. Мы просто избавились от всего ненужного.
- От всего… и от всех? – Мэннар с улыбкой кивнул на спящего Малка.
Она тоже улыбнулась.
- Есть еще один ответ – на вопрос, до которого вам пока очень далеко. Хотите услышать его?
- Хочу, - не решился отказываться Мэннар.
- Ответ - снаружи.
Он даже не пытался представить вопрос под такой ответ. Но внезапно сам собой возник другой:
- Если для вас все события происходят одновременно… я хотел бы знать, где буду завтра... В каком новом месте.
- Нужен маяк, чтоб не сбиться с пути, - поняла тсухалу. – Вы будете в Рухми, в пустыне. В точке возможностей.
- Там я смогу снять это? – он постучал пальцем по печатке.
- Об этом мы не говорили. Поэтому у меня нет ответа. - Она встала.
- Уже уходите? – удивился Мэннар.
- Да. У вас больше нет для меня вопросов.
- Но я даже не заплатил!
- Нет, заплатили. Я побыла немного в вашем времени, жила загадками вашей истории. Некоторые даже разгадала, для вас, - она улыбнулась. – К тому же вас уже затягивает.
Тсухалу Руудат кивнула на зал, по которому снова бродили тени.
- Еще немного – и вы привыкнете. А привыкнув, перестанете сопротивляться. И тогда сможете жить лишь так, переживая сразу все события, неся в себе время тсухалу.
Он понял, тоже встал и поклонился.
- Благодарю, госпожа.
- А я – вас… Впрочем, я не спросила. Может быть, вы хотите обычных услуг? Что-то из истории мира сделать своим? Это стоит денег и воспоминаний, потому что для памяти мира нужно место. Вспомнив чужое, забудете свое. И может быть, разбудите в себе тоску по прошлому, которая никогда вас не оставит.
- И кто-то идет на такое? – удивился Мэннар.
- Конечно. Тот, кто хочет забыть. Кому порой даже все равно что помнить, битву у горы или пирушку во дворце, лишь бы не то, что с ним случилось.
- Понимаю… Вы так хорошо говорите на эвлийском, - напоследок заметил Мэннар.
Она, уже входящая, обернулась.
- Я говорю не на эвлийском. Возможность не понимать друг друга разрушается вместе с миром.
Шелестнула штора, тсухалу ушла.
Засопел, просыпаясь Малк, зашевелился, сбросил покрывало.
- Вы уже всё? Кажется, четыре часа прошло. Пойдем к меняле?
- Пойдем, согласился Мэннар.

Меняла встретил их у порога и не пустил внутрь.
- Бесконечность извинений, неспящие господа, я не смогу помочь.
- Почему? – спросил Малк, нахмурившись. – Вы никогда не отказывали моему мастеру и находили желающих на самый странный товар. Как-то раз толкнули кому-то трусость.
- Да, господин. Бесконечность извинений господин. Я готов показать искренность и весомость моих извинений, - гоцциец протянул гостям очередную колбаску, длиной с локоть. – Примите и сохраните обо мне лучшее мнение.
Малк помедлил, прежде чем принять, но все же взял.
- Желающих на татуировки не нашлось? – спросил он, держа в руке местный кошель, свисавший как дохлая змея.
- Бесконечность извинений, - поклонился, не отвечая, меняла.
Слова плескались, как падающая вода и так же разбивались, без вреда и пользы.
- Выходит, придется обращаться к другому меняле, - сказал Малк. – Как же это вынесут ваши заслуженные предки?
- Бесконечность извинений…
Малк перешел на чужой язык, из которого Мэннар понимал сначала пару слов в каждом предложении, а потом всё – вопросы, уговоры, попытки выяснить, почему им отказали. Это был не его спор, но он никак не заканчивался.
Не его спор, но его мир, где правда часто приходит кривыми путями, а на это просто нет времени. Он почти слышал, как оно уходит, капля за каплей. Кап-кап. Так-так.
Мэннар понял, что делать. Он уже делал такое. Хотя команды больше не работали – он скомандовал, обращаясь мысленно не к человеку, а к воде в нём. Произнес новую команду, что-то среднее между «голос» и «ко мне». И сразу спросил, не слыша, но чувствуя, что тоже говорит по гоццийски:
- Расскажите, что происходит.
- Обмен… больше не работает, - произнес меняла, хмурясь. Потом немного ожил и проговорил на одном дыхании: - Меняли малое на малое, большое разбивали на части и меняли тоже в месте Целья-о, двери всегда были открыты. Теперь нет входа, нет обмена, нет пользы.
Целья-о. Мэннар повторил про себя и услышал словно капающее эхо подсказки – Целиз. Мир обмена чего угодно на что угодно. Кажется, так об этом рассказывал маг Прай Фир в Серебряной Столице.
- Целиз закрыт? – уточнил он, не озаботившись назвать мир обмена местным именем.
- Закрыт, заперт, заколочен. Ни двери, ни калитки. Для одних вчера, для других уже неделю, для меня сегодня.
Малк слушал молча и не встревал.
- Значит, «обменять» татуировку теперь никак не выйдет? – спросил Мэннар. – А если магией свести?
- Мои знаменитые предки выражают уважение вашим предкам, - снова начал кланяться меняла. – И предлагают совет: поискать поддержку у алхимиков, ведь изменение материи это их основная работа.
Похоже, это было всё, что они могли тут получить… Они попрощались с менялой, молча прошли шагов двадцать по улице, только потом остановились под выщербленной стеной.
- А я-то решил сначала, что он просто время тянет, и вот-вот стража подвалит по мою душу, но нет. – Бывший пират тряхнул колбаской с деньгами, о которой похоже только что вспомнил, сунул ее за пазуху. – А ты и правда колдун.
- Что, теперь будешь меня бояться? – усмехнулся Мэннар.
Очень хотелось пить, но вокруг были только камни и песок.
- Ага, жди, - фыркнул Малк. – Ну колдун, и что ты мне сделаешь? Захотел бы - давно сделал. Но слово колдуна правит колдуном, как я слышал. Обещал к сестре доставить. Сделаешь?
- Конечно, - сушь в горле сделалась невыносимой. – Но сначала надо напиться.
- Тут особо нечем, местного пойла можно выпить бочку и не опьянеть… А ты про воду. Айда.
Он потащил Мэннара по улицам, пару раз останавливая местных и заговаривая на том же языке. Кажется, спрашивал про какой-то «бат». Бат отказался общественным колодцем, у которого, как ни странно, не было толпы, только пара женщин с вёдрами. Дождавшись, пока они уйдут, Мэннар подошел к колодцу – дыре в земле, обложенной камнями - и скинул вниз кожаное ведро на веревке. Плеснуло; от плеска жажда стала сильнее. Он торопливо вытащил ведро и напился. Пары глотков хватило. Мэннар и сам удивился, что не опустошил ведро… Подошла очередная женщина, что-то спросила – и он опрокинул воду в поставленный ею кувшин.
- Мда, - почему-то с улыбкой протянул Малк. – Ты тут постой чуток.
Сам он ломанулся вдоль по улице, остановил одного из прохожих, лысого старика, заговорил. Было ясно – в чем-то убеждает. Малк тыкал пальцем в висевшую на поясе пузатую кожаную сумку с двумя «рогами». Старикан спорил и смеялся, визгливо всхохатывая, но в конце концов отдал сумку Малку, получив сколько-то монет из «колбаски».
- Держи, - вернувшийся пират отдал сумку Мэннару. – Потом нормальную флягу найдем.
- Так это фляга!
- А что еще. В этот конец льешь, он пошире и пробка закручивается. Из этого пьешь, тут пробку просто выдергиваешь…
Мэннар рассмотрел вещь – старая кожа, воды внутри плескалось немного, он понюхал, вроде свежая, долил, достав ведро из колодца, попробовал пить из узкого «рога».
- Удобно.
- А то. Давай теперь к сестре. Чего делать? Вспомнить ее?
- Ага. И на счет три…
Они шагнули в белый мир Сагриндорэ, а оттуда их вынесло в другую белизну. Большой длинный зал со статуями в разных позах, щелястый пол, стены с канавками, дырки в потолке… Спиральная черная яма. Малк выругался. Мэннар наконец обратил внимание на ближайшую статую - девушка прижала ладони к щекам, словно в испуге или удивлении. Черты лица грубые, как у ленивого художника, одежда сделана тщательнее, и украшения - квадратная подвеска на груди, серьги в виде желудей.
- Лакита, - Малк тронул подвеску на груди статуи, - Лаки, что с тобой случилось?
- Это твоя сестра? – понял Мэннар.
- Похожа… Лаки вечно себе цацки творила из всего что видит. А это вот я ей подарил, - бывший пират кивнул на подвеску. – Мы где вообще?
- На храм похоже, - Мэннар огляделся, прошелся по щелястому полу, стараясь не попасть носком сапога в канавку. С потолка на стены, со стен на пол, с пола в спиральную яму... Тут когда-то явно что-то текло, но сейчас было пусто.
Словно дёрнуло – оглянись. Он оглянулся. Очередная статуя – лица не узнать, но одежда знакомая, любимое платье жены, которое он когда-то ей подарил. Юбка с разрезами, корсет со шнуровкой, стекающие сверху вниз простые узоры.
Он подошел, внутренне холодея. Заколдована? И он не почувствовал? Мэннар потянулся мысленно к жене – откуда-то издалека пришел эхом едва слышный ответ. Зато картинка была полной – он увидел глазами жены огромную растрепанную кошку с лицом женщины. Оборотница что-то говорила, сидя на ветке кривого дерева.
- Это не она, - сказал Мэннар, отвечая и Малку, и себе. – Не твоя сестра.
«И не Сильхе»
- Тогда какого?.. – бывший пират прошелся по щелястому полу, споткнулся, остановился. – Тебе не кажется, что стены к нам приближаются?..
В самом деле, белые стены едва заметно двигались… Нет. Просто дергались, словно больные в конвульсиях, если смотреть прямо ничего не увидишь, но краем глаза заметно. Щели на них сужались, исчезали вместе с кусками стен, но стены не рушились. За ними была тьма – похоже они потеряли на переходе часов шесть и явились сюда в глухую полночь, хотя спать не хотелось.
- Валим-ка отсюда, - предложил Малк.
Мэннар был согласен. Он попытался вернуть их в Сагриндорэ – вместо этого стены заколыхались сильнее и в самом деле придвинулись.
Зашуршало. Грохнуло. В дальнем конце зала открылась тяжелая дверь. Влетел худой как щепка темнокожий мужчина. Не столько худой, сколько высокий – он оказался чуть не на две головы выше их с Малком. Вместо одежды – развевающиеся лентами лохмотья, напомнившие Мэннару немертвого убийцу.
- Нет! Нет! Уходите!
Видимо, опоздал. Пол под ногами задрожал, за спиной у Мэннара завыло, заставив его оглянуться. Спиральная дыра резво ползла в стороны, расширяясь, в нее падали одна за другой статуи. Высокий резво развернулся и кинулся назад, к дверям. Малк с Мэннаром ломанулись туда же.
Пол трясся все сильнее, словно сами собой на пути то и дело возникали меловые статуи, о парочку он хорошо приложился плечом и коленом, но в итоге вылетел наружу.
Снаружи было темно, много песка и духоты. Сзади, от двери ударила тугая волна воздуха. Мэннара протащило вперед, Малка сбило с ног, а высокий успел отскочить в сторону, упасть на корточки и бодро отползти еще дальше по песку.
Мэннар проморгался, огляделся. Песок на месте исчезнувшего здания слабо сиял и за счет этого было видно хоть что-то. Правда смотреть оказалось не на что. Разве что рассматривать сидевшего, свесив длинные руки, высокого.
- Люди которым не интересны чудеса и чудовища… Никогда бы не поверил, что так бывает, - сказал он.


А конкурс памяти Николая Лазаренко?
 
Cat20087 Дата: Среда, 20 Апр 2022, 12:55 PM | Сообщение # 212
Избранник
Группа: Проверенные
Сообщений: 1960
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата Lita ()
- Некоторые из нас, чтобы быть ближе к своей эпохе принимают ее образ… как человек одевается по погоде. - Она тронула высокий тюрбан из яркого платка, из-под которого совсем не было видно волос. – Это помогает… сохранять себя в одной форме, в одном времени.

Цитата Lita ()
- Чью жажду нельзя утолить, чья власть может утолить этот жажду, чье бессилье сильнее этой власти? Ответ – жажда воды, власть памяти, бессилье времени.

Цитата Lita ()
- Почему это время бессильно? - удивился Мэннар, чувствуя странное – словно говорит с самим собой.
Теперь тсухалу совсем не походила на портрет, как он его запомнил… и внушала еще больше сомнений, несмотря на ответ.
- Потому что бессильно остановиться само – его останавливают. Ну вот, - она вздохнула с явным облегчением. – Теперь я сделала для вас почти все, что могла, и могу уйти.

Цитата Lita ()
- Нет, заплатили. Я побыла немного в вашем времени, жила загадками вашей истории. Некоторые даже разгадала, для вас, - она улыбнулась. – К тому же вас уже затягивает.
Тсухалу Руудат кивнула на зал, по которому снова бродили тени.
- Еще немного – и вы привыкнете. А привыкнув, перестанете сопротивляться. И тогда сможете жить лишь так, переживая сразу все события, неся в себе время тсухалу.
Он понял, тоже встал и поклонился.
- Благодарю, госпожа.
- А я – вас… Впрочем, я не спросила. Может быть, вы хотите обычных услуг? Что-то из истории мира сделать своим? Это стоит денег и воспоминаний, потому что для памяти мира нужно место. Вспомнив чужое, забудете свое. И может быть, разбудите в себе тоску по прошлому, которая никогда вас не оставит.


Занятный разговор... "Спроси у эльфа совет - получишь в ответ и да и нет". (с)

Цитата Lita ()
- Обмен… больше не работает, - произнес меняла, хмурясь. Потом немного ожил и проговорил на одном дыхании: - Меняли малое на малое, большое разбивали на части и меняли тоже в месте Целья-о, двери всегда были открыты. Теперь нет входа, нет обмена, нет пользы.
Целья-о. Мэннар повторил про себя и услышал словно капающее эхо подсказки – Целиз. Мир обмена чего угодно на что угодно. Кажется, так об этом рассказывал маг Прай Фир в Серебряной Столице.
- Целиз закрыт? – уточнил он, не озаботившись назвать мир обмена местным именем.
- Закрыт, заперт, заколочен. Ни двери, ни калитки. Для одних вчера, для других уже неделю, для меня сегодня.


Изменения в мире становятся глобальными.

Цитата Lita ()
Разве что рассматривать сидевшего, свесив длинные руки, высокого.
- Люди которым не интересны чудеса и чудовища… Никогда бы не поверил, что так бывает, - сказал он.


Еще один персонаж. Куда и к кому он приведет Мэннара?


ksenia
 
Lita Дата: Среда, 27 Апр 2022, 1:02 PM | Сообщение # 213
О-очень пугливый ангел
Группа: Модераторы
Сообщений: 3173
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Глава семнадцатая. Слишком много чудес

- А в чем нуждаются они? – спросила Сильхе, кивнув на неистовствующих стариков.
- Во времени, которое потеряли.
- И поэтому так бесятся? – фыркнула Бригельза.
И была права. Многие старики вели себя как подростки – пихались, дрались, обзывались… Отдельная группа, маленькая банда, развела костер и жгла книги, даже не открывая. Все усиливавшийся ветер листал сгорающие страницы. Сильхе подняла одну, заглянула… пустые серые листы.
- Что тут вообще происходит? – спросила она, опустив книгу на землю осторожно, как больного ребенка.
- Просто чудеса в какой-то момент оказались так же близко, как корни хо от травы хо.
- Что это – трава хо? – спросила Бригельза.
- А вот это, - горбун кивнул на приткнувшийся к корзинке с яблоками спутанный шар сухих корней. – Иногда корни это и есть трава.
Сильхе подняла комок, рассмотрела. Сверху все было сухим и пыльным, но внутри она увидела яркую зелень.
- Не держите его долго, госпожа, а то станете как он, без судьбы.
Девушка бережно опустила комок корней на землю, и он покатился дальше, как отпущенное на свободу живое существо. Чтоб влететь прямо в костер и вспыхнуть белым огнем.
- Слишком много чудес, - заметил горбун, он наконец дочистил яблоко и смачно захрустел им.
Яблока хватило ненадолго, а потом он взял из корзинки новое и снова начал чистить. Предложил и девушкам:
- Возьмите по штучке. Мелкие, но вкусные. Хотя проблемы, конечно, не решает.
Бригельза поморщилась:
- По-моему тут у всех проблемы… А ты просто сидишь и хрупаешь яблоки!
- Почему нет? Надо же с чего-то начать?..
- Ой, всё! – ученица подступила к горбуну так, словно собиралась ударить. – Хватит болтовни! Говори уже правду! Что это за город?
- Правда – самая скучная вещь на свете, от которой погружаешься в уныние и стареешь. Город – священный Халиннас, город бумажного змея или книжной мудрости… А это – библиотечная башня Халиннаса. По крайней мере, была…
- Опять заливаешь уши ерундой! – перебила Бригельза. – Если от правды стареешь… от сказок делаешься моложе?
- От интересных историй, - кивнул горбун, взяв уже третье яблоко.
Он как-то отодвинулся от Бригельзы - расстояние между ними снова было в пару шагов.
- Так, понятно… Значит все эти старикашки раньше были молодыми… но говорили слишком много правды… вот никогда не поверю, врать же легче… говорили правду и постарели? А теперь ищут в книгах интересные истории чтобы помолодеть? Тогда почему они рвут и жгут книги, а не читают?
- Потому что им не интересно ничего, только они сами. Книги не помогают. А иногда еще устаревают и всё, что внутри, стирается.
Сильхе заметила кое-что – горячащаяся спорящая Бригельза делалась все старше. Если глядеть, не отрываясь, было почти не заметно. Но кто-то из стариков громко хрипло запел и она посмотрела в их сторону – а потом увидела Бригельзу уже пожилой женщиной. Потускневшие волосы, опустившиеся под грузом лет плечи, погрузневшая фигура. Девочка, наверное, тоже заметила. Взгляд стал тревожно-испуганным; подняла руку, потрогать лицо… и уставилась на тыльную сторону руки как на невиданного зверя. Сквозь начинающую морщиниться кожу проступали жилки.
Девочка… почти старуха нервным жестом вырвала из кармана зеркальце, глянула и уронила стекло. Беспомощно посмотрела на Сильхе и тут же схватилась за свои браслеты, повернула один… Ничего. Только постарела еще лет на десять, сразу, и это было так страшно, что Сильхе отвела глаза.
- Магия не поможет, - тихо и очень печально сказал горбун. - Город не отпустит, пока не насытится. Он уже неделю заперт сам на себя, город, потерявший судьбу.
Так вот что пытался продать тот мальчишка - новость для магов… И по той же причине они не смогли выйти пешком. Она уже думала, как помочь девочке, подбирала историю поинтереснее, чтобы вернуть ей ее возраст… И удивлялась, что с ней никого такого не происходит, никакой внезапной старости.
- При чем тут судьба? – спросила Бригельза устало и с отчаянием. – Если время теряется?..
- Время определяет судьбу. Где нет времени, там нет и судьбы… Однажды людям стало тесно в мире, все места были уже заняты, равнины, горы и даже болота, только пустыня не сдавалась. И тогда люди пришли к пустыне договариваться. «Дай нам место, – попросили они, - а мы дадим тебе то, чего у тебя нет». «У меня есть место для вас, но нет времени и судьбы. Моё время - песок который пересыпается с места на место, и судьба, как песок, не имеет формы». «Ничего, - сказали люди. – Время у нас есть и своё, и судьбу мы создаем сами. Можем поделиться и с тобой». Пустыне стало интересно и она разрешила людям жить среди её песка. Что ж люди не соврали. В безвременье пустыни появился кусочек времени людей, где судьба обретает форму лжи или правды. Одна старит, другая молодит. Не больше и не меньше. – Горбун пожал плечами. – А может все не так, и просто что-то испортилась в Конце Времён.
Может что-то и испортилось, но истории работали – пока горбун говорил, Бригельза-женщина на глазах молодела. Годы сошли с нее словно тень, отступили, возвращая цвета… и характер.
- В Конце? Но ведь Конец еще не теперь… И почему с тобой ничего не случается? – она снова подступила к горбуну, словно и не заметив, что с ней что-то произошло.
А может как раз заметила и спешила убедиться, повести себя как прежде, утвердиться в прежнем возрасте и силе.
- Может, потому что ем яблоки? – улыбнулся он и протянул девочке очередное.
В жесте было что-то столь знакомое, что Сильхе на миг вообще перестала что-то видеть, затянутая глубоко в омут воспоминаний… или попыток вспомнить, где и когда видела подобное. Не сумела.
Бригельза взяла яблоко и зло им захрустела. Быстро, чуть не в минуту, объела плод до сердцевины с косточками и отбросила остатки в сторону. Увидела у своих ног упавшее зеркальце, подняла, глянула… Кажется, совсем не удивилась. А может ей было и нечему. Именно Бригельза, то ли что-то поняв раньше Сильхе, то ли просто угадав, рассказала историю постаревшему мальчишке с рынка за воротами и вернула ему истинный возраст.
- Все равно я тут не останусь, - заявила она и достала скрипку.
- Что ты задумала? – спросила Сильхе тревожно, все последние идеи девочки стоили ей недешево.
- А ты как думаешь? Я не знаю столько историй… зато кучу разных пьес и мелодий. Да еще вариации. Пусть город заберет их все, пусть насытится, да хоть бы и лопнул!
- Думаешь идея хорошая? – усомнилась Сильхе. – Все-таки музыка – это не сказки…
- Но разбудит интерес, - сказал горбун. – Правда, играть придется долго… и громко. Пожалуй, вам стоит подняться на башню.
- Сама бы ни за что не догадалась! – бросила Бригельза, уже повернувшись и шагнув к башне.
- Но помните, город не сам по себе, - тихо, словно только для задержавшейся зачем-то Сильхе, сказал горбун. – Он часть пустыни, а у нее свои интересы и желания. Стоит учесть их тоже.
- Спасибо, - поблагодарила девушка-бард и пошла за Бригельзой.
Показалось – путь до башни занял не меньше часа. На пути то и дело возникали буйствующие старики, приходилось обходить, а ученица кого отталкивала, в кого просто швыряла резкой злой мелодией, заставляя людей убраться с ее пути. Потом, уже внутри башни, они поднимались еще медленнее. Дальше, выше, на самый верх…
Город раскинулся перед ними мятым пятном на гладком шелке пустыни. Последний этаж башни не был на самом деле последним – короткая лестница вела на крышу, а оттуда – на какое-то подобие круглого балкончика. На нём начиналась еще одна лестница, винтовая, обвивающая шпиль. Бригельза убрала скрипку в футляр, повесила на плечо и упрямо полезла вверх.
- Зачем? – спросила Сильхе, не зная, подниматься ли следом.
- Не знаю… надо.
Сильхе со вздохом полезла за ней.
Шпиль не утончался. Лестница не кончалась. Были две или три площадки, на которые они не стали заходить, еще пара балконов, комнаты внутри шпиля, ответвления лестницы, так отчетливо ведущие вниз, только вниз, что ни Бригельза, ни Сильхе и не глядели в их сторону. Возник азарт. Стало интересно, чем и главное когда может закончится башня…
А она продолжалась и подниматься делалось все труднее, не из-за кривизны лестницы – от ощущения что на самом деле они топчутся на месте. Сколько бы раз не останавливалась Сильхе, сколько бы ни оглядывалась – видела то же самое, вид не менялся. Город как на ладони, пустыня, взявшая его в кольцо. И ни одного человека, словно отсюда, сверху, они уже сделались слишком мелкими, чтобы рассмотреть. Или словно она исчезла, как исчезают устаревшие истории.
- Так… всё. Давай тут, - предложила Сильхе, выйдя на достаточно широкую для обеих площадку.
- Давай, - не стала спорить Бригельза.
Девушка-бард смотрела на мир с высоты, выше которой было много чего, похоже, им недоступного, и впервые в жизни не знала, о чем петь и как играть. Какая это должна быть музыка? Грустная? Веселая? Медленная или быстрая? Просить или требовать, проявив силу?
Подошла к краю, положила руки на перила. Все что теперь связывало ее с миром – чувства и ступни, касавшиеся неровного пола и ладони на каменных перилах. Ничто не мешало слушать город… и пустыню.
Город звучал рвано, дергающимися недомелодиями – они позволяли видеть людей, возникавших и там, и тут, и снова исчезавших… Пустыня была фоном, мерным, гулким, густым. Одна или две повторяющихся ноты – мелодии города тянулись ответить, каждая по своему, но не могли.
Бригельза заиграла одну из известных пьес, но не сумела заглушить для Сильхе то, что девушка уже слышала. Хуже того, скрипачка играла все тише и тише, хотя движения смычка становились все резче и яростнее… Струны не слушались, не звучали и в конце концов смолкли совсем.
- Да чтоб тебя! – девочка пробовала снова и снова, злясь и ругаясь, совершенно выйдя из себя, став похожей на маленькое растрепанное чудовище…
- Нет, - Сильхе положила руку ей на плечо и когда ученица грубо оттолкнула ее повторила без нового жеста: - Нет.
Она даже не знала, что именно «нет». Не надо злиться? Не стоит пытаться играть, если не выходит? И вообще можно ли опираться на легенду, чтобы действовать? Если город хочет насыщения… Чего хочет пустыня?
Вибрацией через перила, на которые она снова положила руки, через дрожь каменной площадки, через наступившую тишину, в которой исчезло все лишнее, пришел ответ. Слишком простой. Слишком однозначный.
Бригельза посмотрела удивленно:
- Перестать быть? Но почему? Кто хочет перестать быть?
- Может, тот, кто попробовал на вкус чужое время, чужую судьбу… и понял, что они ему не подходят?
- Но город, люди? Что с ними будет?
На памяти Сильхе Бригельза впервые заботилась еще о ком-то.
- Они останутся… если мы все сделаем правильно.
Девочка начала играть, едва отзвучало последнее слово. И играть правильно. Должно быть, поэтому музыка наконец зазвучала… зазвенела неуловимо-знакомо. Шелест дождя? Звон воды? Весенняя капель? Морской шторм? Все это и многое еще, многие проявления жизни воды в жизни мира.
Сильхе призвала кинтару и подхватила, помогла мелодии раскрыться. На фоне песни города. На фоне желания пустыни и песен мира. И наконец-то рваное обрело цельность, бессмысленное – смысл… Для этой песни были слова… но произносить их было необязательно. Слова означают, что какая-то часть силы уходит на попытку найти определение. Глупо тратить силу на слова, когда нужно поддержать действие. Там, под пустыней… Песок был всегда, и вода под ним была всегда, порой выходя наверх, оживляя мертвое. Теперь вся это вода начала пробивать себе путь родниками, собираться в лужицы, озерца, речушки, которые снова впитывались в песок, испарялись на жаре и все же текли, текли, текли… Не как ложь или правда или любые другие слова – как вода… Сильхе и Бригельза и сами немного были каждым ручьем и родником, каждым новым озером…
Мелодии жили, продолжались, сплетались и расплетались и это могло длиться бесконечно. Но когда Бригельза опустила смычок и скрипку, а Сильхе – кинтару, был тот же день, правда, в самом конце, в догорающем мгновении заката.
- Ух, - девочка оперлась спиной о стену башни. – Никогда так не уставала.
Пронаблюдала, как Сильхе убирает кинтару в никуда и вздохнула:
- Вот завидую тебе. Надо – есть инструмент, не надо – исчез. Удобно.
Нахмурилась.
- Странно как… Ты приходишь, чтобы что-то сделать… и потом ты уходишь. Все продолжается дальше и без тебя. Интересно, это так всегда?
- Думаю, - да, - разомкнуть губы и выговорит ответ почему-то было нелегко.
- У-у-у… Интересно, как боги это выносят? Обидно же! Работаешь, работаешь – и никакой тебе награды… - она замолчала и вдруг усмехнулась. – А что, мы же подменили сейчас богов, да?
Сильхе пожала плечами. Говорить не хотелось.
Когда они спустились вниз, уже стемнело. Старики исчезли, но горбун еще сидел на камне. В корзине осталось последнее яблоко. Он взял его протянул Сильхе.
- Самое время для яблок.
Она взяла, снова поймав себя на том, что знает – и голос, и жест, и образ. Но соединить их не успела.
Горбун кивнул в сторону разгрома:
- Поможете мне тут прибраться?
И наверное, это было лучшее предложение на свете. Обеим надо было занять себя чем-нибудь. Прикрепленные тут и там и уже зажженные фонари сделали площадку под башней уютной и почти родной, пусть она и была усыпана листами, связками плоских камешков и раковин, свитками, книгами, скатками пропитанной воском материи, на которой тоже можно писать. Они складывали это все по известному принципу – целое вместе, поврежденное отдельно, потом заносили внутрь. Чем дальше, тем больше Сильхе казался ей знакомым горбун. Яблоко она так и не съела, спрятала в карман. Когда они закончили, поздно ночью – достала его, сев на камень… Держа в руке гладкий и яркий плод, прохладный, но напитавшийся теплом от ее ладони, ждала подсказки. Не дождалась, откусила. Кисло, сладко, сочно…
- Как ты это ешь и даже не морщишься? - спросила Бригельза, морщась. – Кислое же! Как тогда, на улице, где ты встретила бога.
Может, если б не было этого последнего кусочка, она так никогда бы и не увидела истину. Даже глядя прямо в глаза. В сущности, они были очень похожи – мальчик, протянувший ей яблочный цвет, и горбун, подаривший яблоко.
- Почему вы здесь? – спросила она у одного из них, или у обоих, стараясь вложить в слова больше одного вопроса. И «Почему ты такой?» и «Почему сейчас?» и даже «Почему вообще все так?..»
- Это хорошее место, - ответил горбун, и хрустнул новым невесть откуда взявшимся яблоком.
Бригельза зевнула:
- Есть хочу… и спать. Даже не знаю, чего больше. Но домой нельзя, отец злится. Обещал меня запереть. Сильхе, у тебя в доме найдется чем перекусить по быстрому?
- Боюсь, что нет, - покачала головой девушка. – Перед поездкой мы избавились от всего, что может испортиться.
- Тут есть эхорин, - вмешался в беседу горбун, – ночной приют для странников. Прямо за углом.
Один из переулков словно осветился сам собой.
- Приют? Ночлежка что ли? Нищие всякие и прочее? – нахмурилась Бригельза.
- Нет. Или да. Это на самом деле храм. На заре времен был такой обычай: после наступления темноты, когда все храмы и гостевые дома закрывались, один оставался открытым и в час нужны все дороги вели именно к нему. Думаю, это еще работает.
- Эхорин, - повторила Сильхе. Слово казалось знакомым. – Можно и туда.
Она уже смотрела в сторону освещенного переулка.
Горбун словно выпал из картины мира, исчез, забылся.
- Даже не предложил проводить, - фыркнула девочка, как только они вошли в переулок, - хотя толку будет от него, если какие-нибудь дурные головы решат нас ограбить.
- С дурными головами мы и сами прекрасно разберемся… Лишь бы умные не попались, - заметила Сильхе.
Свет неожиданно кончился, почти весь и сделалось темно и впереди и позади них. Ни одна из лун еще не взошла, а от звезд толку было мало. Они невольно остановились. Бригельза поёжилась.
- Вроде должно быть рядом…
- Это если есть нужда. А мы все-таки можем вернуться домой хоть к тебе, хоть ко мне.
- Ну нет! Если я сказала, что домой не пойду, значит не пойду. И попаду в этот… эхорин!
Они снова двинулись в путь, провожаемые звездами и темнотой, а по обочинам улицы - тенями, совсем не похожими на дома. И звуком. Где-то журчала вода, но тихо, едва слышно.
Бригельза споткнулась, чуть не выронив скрипку, пришлось снова остановиться.
- Да где там уже этот приют?..
Ее музыка-внутри дернулась и Сильхе поняла наконец – девочке страшно. И она устала. И на самом деле очень-очень голодна. Девушка обняла ее за плечи одной рукой, другой взъерошила волосы, легко и осторожно, как маленькому ребенку, чтобы отвлечь от каприза или обиды. И негромко запела:

- Тихий звук и взгляд из темноты -
Словно окликают наугад.
Только миг - и ты уже не ты,
И забыть... Забыться был бы рад,
Но нельзя. Потери нет страшней,
Памяти способной дать ответ.
Да если ты не веришь ей,
У души другой опоры нет.
Сердце же... Оно как этот взгляд
Раз заметил - потерял покой.
И слова... Они в тебе звенят,
Как и память, вечно под рукой.
И непросто жить и замечать
Все намеки, голоса, мечты
В мире, где так просто потерять
Свет, пришедший вдруг из темноты.

Башня выросла перед ними на следующем же шаге, словно соткалась из темноты, белая, как лунный свет. Сначала показалось – они просто вернулись к библиотеке. Но тут не было балкончиков и галерей… И вообще, если присмотреться башня была не башня, а приземистый круглый дом. Из открытых дверей тянулись вкусные запахи.
Девушки вошли. Круглый зал, потолок опирался на белокаменную колонну с нишами, в которых стояли статуэтки. Во все стороны вели двери, с другой стороны, напротив входной была арка дверного проёма, откуда тянуло вкусным. И никого, ни смотрителя, ни жрецов, ни слуг…
За дверным проемом оказалась кухня, на теплой еще печи стояли кастрюльки и сковородки, разная посуда красиво разложена в плетеном ящике… И тоже ни души. Бригельза сразу взяла самую большую тарелку, порылась по сковородкам, наложила себе вареных овощей, мяса и блинчиков, села за круглый столик в углу кухни и начала есть. Сильхе предпочла золотистый вкусно выглядевший суп, оказавшийся сырным. Она ела неторопливо и думала о странностях.
Первая – дом-башня круглый, тут не должно быть углов, но вот же, есть. Вторая – стены у башни достаточно тонкие, в них не могли поместиться комнаты, хотя бы эта довольно обширная кухня, хотя может она шла как пристройка. Тогда за каждой из дверей в холле такие же пристройки? Но снаружи не было никаких пристроек. Третье… никого нет, спрятаться негде, но еда еще горячая, словно тут ежеминутно ждали гостей. Магия? Чудо? Что угодно, что еще работает под заскорузлым наслоением чудес?
- Уфф, - сказала, отставив тарелку, Бригельза. – Теперь спать.
- А посуду помыть?
- Сама себя помоет… наверное. – девочка огляделась. – Прямо заколдованный замок.
- Может и заколдованный. Но в сказках принято благодарить за гостеприимство.
- Не в сказках тоже… Ладно.
Горячая вода в ведре тоже стояла на печи. Сильхе засучила рукава, налила в большой таз, разбавив холодной, и занялась посудой. Не имеющей особого желания что-то мыть Бригельзе выдала полотенце, которым та вытирала посуду и складывала в плетеный ящик. Закончив, они отправились искать кровати.
В каждой комнатке за каждой дверью было по одной. Бригельза задержалась у колонны с нишами. Сильхе рассмотрела статуэтки – все Четверо. Орег-Судьба, мальчишка, прислонившийся к стене дома, со свисающими над ним искусно вылепленными в той же нише ветками дерева, Шад-Смерть в длинном платье, словно разводящая руками, с легкой улыбкой на гладком чистом лице, Ливе-Жизнь, разбрасывающая цветочные лепестки… Гестис-Случайность с ее колесом.
Бригельза протянула руку, достала из ниш Гестис и Шад и поменяла местами. У нее самой лицо стало очень довольное, как у ребенка после шалости. Потом нырнула за первую же дверь и шумно плюхнулась в кровать. Сильхе заняла соседнюю комнату.
Сон вышел беспокойным. Мелькали в видениях картинки прошлого. Неполные, рваные, как музыка жителей города. Она мучительно пыталась остановить, ухватить хоть одно, досмотреть до конца – казалось, что это чему-то поможет и кого-то спасет… Просыпалась снова и снова. Только под конец ночи крепко уснула, поймав воспоминание – Гуда, веселая орка, раздает тычки и пинки напавшим на рейсовку бандитам…


А конкурс памяти Николая Лазаренко?
 
Cat20087 Дата: Среда, 27 Апр 2022, 1:52 PM | Сообщение # 214
Избранник
Группа: Проверенные
Сообщений: 1960
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата Lita ()
- А в чем нуждаются они? – спросила Сильхе, кивнув на неистовствующих стариков.
- Во времени, которое потеряли.
- И поэтому так бесятся? – фыркнула Бригельза.
И была права. Многие старики вели себя как подростки – пихались, дрались, обзывались… Отдельная группа, маленькая банда, развела костер и жгла книги, даже не открывая. Все усиливавшийся ветер листал сгорающие страницы. Сильхе подняла одну, заглянула… пустые серые листы.


Представила себе эту забавную картину)
Похоже, стареть нужно не спеша. А вот такое быстрое превращение создает непонятное существо преклонного вида с ребяческим характером.

Цитата Lita ()
Значит все эти старикашки раньше были молодыми… но говорили слишком много правды… вот никогда не поверю, врать же легче… говорили правду и постарели? А теперь ищут в книгах интересные истории чтобы помолодеть? Тогда почему они рвут и жгут книги, а не читают?
- Потому что им не интересно ничего, только они сами. Книги не помогают. А иногда еще устаревают и всё, что внутри, стирается.
Сильхе заметила кое-что – горячащаяся спорящая Бригельза делалась все старше.


Думаю, людям всегда в первую очередь интересны они сами. И в этом есть смысл: о себе нужно заботиться, чтобы не стать грузом для других.

Цитата Lita ()
- Может, потому что ем яблоки? – улыбнулся он и протянул девочке очередное.
В жесте было что-то столь знакомое, что Сильхе на миг вообще перестала что-то видеть, затянутая глубоко в омут воспоминаний… или попыток вспомнить, где и когда видела подобное. Не сумела.

Цитата Lita ()
В сущности, они были очень похожи – мальчик, протянувший ей яблочный цвет, и горбун, подаривший яблоко.


Если божество принимает облик обычного человека, то его несложно и забыть)

Цитата Lita ()
- Перестать быть? Но почему? Кто хочет перестать быть?
- Может, тот, кто попробовал на вкус чужое время, чужую судьбу… и понял, что они ему не подходят?
- Но город, люди? Что с ними будет?
На памяти Сильхе Бригельза впервые заботилась еще о ком-то.
- Они останутся… если мы все сделаем правильно.


Ох, уж эти добрые намерения...

Цитата Lita ()
Просыпалась снова и снова. Только под конец ночи крепко уснула, поймав воспоминание – Гуда, веселая орка, раздает тычки и пинки напавшим на рейсовку бандитам…


Неужели пути Сильхе и Гуды снова пересекутся?


ksenia
 
Lita Дата: Среда, 27 Апр 2022, 3:57 PM | Сообщение # 215
О-очень пугливый ангел
Группа: Модераторы
Сообщений: 3173
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата Cat20087 ()

Неужели пути Сильхе и Гуды снова пересекутся?

Да) 19 глава)) я как-то сама подустала от чудес... хочу простого!


А конкурс памяти Николая Лазаренко?
 
Lita Дата: Среда, 04 Май 2022, 6:13 PM | Сообщение # 216
О-очень пугливый ангел
Группа: Модераторы
Сообщений: 3173
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..

Глава восемнадцатая. Хранитель песка

За его спиной песок шел волнами, выстреливал вверх, словно кипел, воздух над ним дрожал. В мареве торчали тут и там белые статуи.
- Не пялься, ослепнешь, - предупредил тощий.
- Что за дрянь? – Малк подступил к нему с явным намерением взять за грудки, но почему-то не стал. – Где моя сестра?
- А я знаю? – хмыкнул тощий. – Много вас тут ходит, всех помнить еще.
- Ну, ты, - бывший пират все же протянул руку, загрёб в кулак продолжавшие развеваться лохмотья, тряхнул. - Попробуй вспомнить. Красивая, зеленые глаза, прямо как трава…
- А что такое красивый? – не пытаясь вырваться из хватки спросил тощий.
- Ты издеваешься? – спросил Малк с угрозой.
- Я нет, а ты?..
Бывший пират то ли растерялся, то ли решил, что и дальше держать бессмысленно и выглядело как-то… матерый волк поймал и трясет червячка - толку нет, а бежать тут некуда – и отпустил его. Тощий поправил лохмотья. Мэннар поймал себя на том, что предпочел бы видеть его нормально одетым. В глаза словно сыпанули песка; когда проморгался и смог нормально смотреть, на тощем уже были и камзол, рубашка и штаны, и всё висело словно на кукле.
Тощий насмешливо оттянул воротник рубашки. Криво усмехнулся:
- Что, так лучше?
- Нет, - признался Мэннар, но представлять на нём другую одежду не решился.
- Вот спасибо, - с той же интонацией сказал тощий и снова обернулся в лохмотья и плюхнулся тощим задом на песок. – Но я понял. Вы думаете, я человек. Да? Нет?
- Ты выглядишь по-человечески, - сказал Малк, отходя и тоже садясь по южному, скрестив ноги. – Но, само собой, быть можешь кем угодно. Все равно вопрос тот же – что тут делала моя сестра?
- То же что и все, - хмыкнул тощий. – Пугалась, нервы свои человеческие испытывала.
Мэннар понял, что они тут задержатся, да и торчать на ногах, когда остальные сидят, было глупо. Песок оказался тверже, чем он ожидал. Взгляд то и дело тянуло статуям и тому, что творилось у их подножья.
- Ты так говоришь, словно всем прямо необходимо дёргать свои нервы, - заметил бывший пират.
- Судя по всему именно так. Еще никто из гостей не придумывал ничего не страшного. То дом чудовища, которое загадывает загадку, а не ответишь – съедает, то усыпальница древнего короля, который не успел мир завоевать и сводит с ума всех и каждого речами о власти… то место, где свет превращается в тьму, приближая Конец Всего, а людей приносят в жертву.
- И что? Всё это появляется? – спросил Мэннар, вспомнив как легко одел тощего по своему вкусу.
- И существует ровно до того момента, как заявится новый гость.
- Всё, кроме тебя? А ты кто?
- А я просто обслуга. – Тощий подергал одну из лент своих лохмотьев – в его пальцах она превратилась в кусок алого шелка, в прядь волос, в цепь, и снова стала ветхой тканью.
- Имя-то у тебя есть, обслуга? – хмыкнул Малк.
- Именем мои хозяева не озаботились. Придумай своё, если так надо. Обещаю откликаться.
- А сам себя как называешь?
- Какого именно себя? – переспросил тощий. – Любого из тех чудовищ, в которое приходится превращаться? Целую толпу стражников, жрецов, ходячих скелетов или говорящих теней? Это были бы разные имена… Даже вы, люди, называете себя разными. То умницами, то дураками…
- Болтун, – покачал головой Малк.
- Ты же сам хотел, чтобы я говорил, да, нет?
- Да, - Малк посмотрел на Мэннара. – Сестры тут нет, а от этого толку никакого. Валим?
- Валим, - согласился Мэннар не очень охотно - тощий был загадкой, которая понравилась бы Сильхе, да и самому уже было интересно, почему их перенесло не прямо к сестре Малка, а сюда.
- А как валить собираетесь? - полюбопытствовал тощий. - Дорог тут нет.
- Найдем дорогу…
Стоило вставшему Малку это сказать, как от его ног куда-то к горизонту потянулась выложенная камнями широкая улица. Камни местами тонули в песке, тропинка совсем исчезала шагов через десять.
- Ты все желания выполняешь, что ли? – спросил Малк. – А чего так криво?
- Моя власть простирается только на девятьсот шагов. На этом расстоянии я господин и хранитель, то есть локс.
- Никогда не слышал ни о каких локсах.
- Так и не должен был. Весь остальной мир сам прекрасно себя сохраняет и распоряжается собой, или позволяет это делать другим.
- Тогда зачем ты нужен?
- Ни зачем. Потому и приходится искать оправдание своему существованию. А люди помогают.
Бывший пират закатил глаза.
- Из всех бесполезных разговоров этот самый бесполезный.
- Да, - согласился локс, - только время зря тратите.
«Время»… Мэннару еще сильнее расхотелось уходить. Но он все-таки встал.
- Я верно понял, это из-за нас разрушилось… то что тут было?
- Из-за вас, - согласился локс, пересыпая песок с ладони на ладонь. – Или из-за меня. Я не успел понять, чего вам надо. Не успел это создать. Не смог напугать. Похоже, вы тут не за острыми ощущениями. И даже сейчас, когда знаете… Хотя можно попробовать. Хотите чего-нибудь особенного? Какой ужас вас привлекает? Какие приключения?
- Только знание. Что тут делала сестра и куда пошла от тебя.
Тощий развел руками.
- Знание не по моей части. Сюда как раз и приходят чтобы не знать, забыть, сбросить лишнее. Превратить его в мел и оставить мне. – Локс кивнул в сторону статуй. - Порвать лишние связи.
- Лишние связи? – переспросил Мэннар, сразу вспомнив, что больше не может разговаривать с женой через расстояния. Только иногда видит ее глазами. – Объясни, что ты считаешь лишним.
- Не я. – Тощий пересыпал песок с ладони на ладонь. – Объяснять долго, а мне нельзя быть скучным, от этого я теряю свою силу. Итак, хотите всласть попугаться? Сразиться с монстрами, поспорить с богами, встать на пути лавины или бури? Да, нет?
- Я не напуган, я зол, - сказал Мэннар подступая к тощему как до этого Малк. – Если это из-за тебя я теперь жену не дозовусь… Сильхе ты тоже напугал, чтобы она «сбросила лишнее»?
Локс тяжело вздохнул, одним движением поднялся.
- Что ты видишь? – спросил он.
- Песок, - ответил Мэннар сразу же. – И тебя.
- А я вас не очень. Я плохо различаю лица… Знаю только, что вы не Те. Не мои создатели, которым я был нужен. Но я хотел жить. Хотя это, конечно, не жизнь. Поэтому даю любому то, что он хочет, если он достаточно сильно верит в то, что сам же и придумал. Заколдованный замок, пещеру чудовища, темницу. Так понятнее? Да? Нет?
- Да, - согласился Мэннар. На него повеяло влажным холодком отгадки. – Твои создатели – тоже не люди?
- Вы зовете их богами. Для меня они – Те. Хотя толку звать, если никто не приходит?
- Давно? – спросил Малк, подойдя.
- Так долго, что почти равно «всегда».
- А что там с этими статуями? Это же не моя сестра?
- Нет. Это то, что она захотела сбросить. И вы могли бы, но вам не нужно...
- А отменить? – перебил Мэннар.
- Не могу.
- Как это не можешь? Сам же сказал – в этом месте у тебя полная власть.
- Над формой.. Не над сутью. Ее даже Те не могли изменить.
Мэннар задумался. Сильхе все-таки была здесь. Увидела что-то страшное и ушла. С ней самой ничего страшного не случилось…
- Слушай, а богам-то зачем пугаться?.. – Малк задавал локсу свои вопросы. – И какие для них могут быть «острые ощущения»?
- Вот именно, какие? Когда ты все знаешь и почти все можешь, для тебя нет сюрпризов. Никакой отдушины, возможности передохнуть от всезнания и всемогущества. Сначала они сами себе устраивали розыгрыши, но выходило плохо. Потом создали меня. А потом шли, а я остался.
- То есть статуи богов тоже где-то там есть?
Локс засмеялся – было похоже на кашель.
- Хочешь увидеть, как на самом деле выглядят боги? Не получится. Это люди что-то оставляют насовсем, боги… они потом снова подбирали это с песка. Им хватало удивления… Людям нужен страх. И раз вы любите пугаться я должен пугать.
Мэннар помимо воли прислушивался.
- И что? Сюда нарочно приходят?
- Чаще попадают случайно. Сейчас многие дороги ведут куда попало. Это место просто… Последний тупик. - Локс прокашлял новым смехом. – Так что добро пожаловать.
За его спиной из песка вырастали и рушились стены, арки, колонны, держащие сразу несколько крыш, сменялись скалами, решетками оград, зевами пещер. При виде этого всего снова захотелось пить. Мэннар схватился за флягу.
Вода словно смыла с глаз пелену. Нет, стены и колонны остались, остался и их хозяин. Только теперь все, даже он, зыбко дрожало, выглядело бесцветным и рыхлым. И главное из всей его речи в голове Мэннара звенела всего одна фраза.
- Ты сказал, что хотел жить, - повторил он. Хотел, а не хочешь. И ты умираешь.
- Да. Но слишком медленно, - согласился локс. – Я уже не могу отказаться и не создавать для каждого гостя новый жуткий миф… у разве что если заглянут такие как вы. Многие хотели увидеть смерть. Но моей ни одна не стала.
Малк посмотрел на Мэннара.
- Проще добить, чтоб не мучился, - сказал он.
- Мечом не выйдет, - спокойно и даже как-то деловито сказал локс. - Я не живу как человек чтоб по человечески умереть. Магию тоже можно не предлагать.
- А это смотря какую. Мэннар, что думаешь про свое колечко?
Мэннар понял сразу.
- Покажи, - попросил локс, тронул двумя пальцами чешуйку на перстне. – Хм, церанкрис. Она древнее меня. Может и получиться.
- Ты уверен что хочешь?..
- Я уверен, что не хочу. И что зря не дал себе исчезнуть. Людям не нужны страшные легенды.
Мэннар повернулся к бывшему пирату чтобы попросить его отойти подальше, но тот и сам уже шел куда-то в пустыню, проваливаясь в песок по щиколотку. Шагов через пятьдесят решил, что этого хватит, остановился. Повернулся, махнул рукой.
Мэннар снял кольцо.
Ничего сразу не произошло. Локс не обрушился водой. Разве что перестал трястись. А потом как-то сразу сделался очень определенным. Поднял руку.
- Забавное ощущение, исполнить наконец свое единственное желание. Хотя мне и страшно…
И в этот миг сделался прозрачным и стёк на землю лужицей воды, быстро ушедшей в песок.
Мэннар поспешно вернул кольцо на палец, повернулся к Малку.
Тот уже подходил.
- Может ты и не колдун… но этот приёмчик запомни. Вдруг жизнь врагов подгонит, сможешь со всеми сразу разобраться.
- А если там будут и друзья?
Малк дернул головой:
- Вот за то и не люблю магию. Они не разбирает, бьет всех и сразу. Но выходит, от твоего колечка есть польза.
- Но это не то, чего я хотел, - Мэннар мысленно прикинул – два места ничего не дали, осталось еще два.
А ведь он даже не знает, что именно нужно сделать с кольцом чтобы лишить его силы и при этом никому не навредить. Пожалуй, зря не спросил. Хотя ответил бы тот ели работал на страх? Самое страшное - не знать.
- Хм… смотри.
Мэннар посмотрел. Локс исчез, но кипение песка не прекратилось, разве что меловые фигуры погружались в него, мягко покачиваясь. Может все0таки вышло и он сможет теперь говорить с Сильхе?
Мэннар попробовал. Ничего.
Взгляд вернулся кипящему песку. Мягкое движение завораживало. Мэннар шагнул вперед.
- Стой, - бывший пират удержал его за руку. – Это может быть опасно.
Мэннар все равно подошел к самому краю кипения песка. Песчаное щупальце выстрелило в его сторону заставив отшатнуться.
- Сам-то в пасть морскому змею не лезь, - посоветовал Малк.
- И не собирался. Просто… если это так оставить, что будет? Придет сюда еще кто-то… или эти остатки песчаной магии сами придут, - Мэннар заметил, что кипение явно хотя и медленно движется в его сторону.
- Ну ты нашел время заботиться о других! – хмыкнул Малк. – Как по мне, ты сделал все, что мог, даже больше. Мне только интересно, почему не вышло добраться до сестры. Хотя… это вот все сильно похоже на ловушку. Попробуем еще раз?
- Можно. Только ты не боишься, что я наврежу Лаки? Не могу обещать, что магия перстня не сдохнет в самый неподходящий момент. Особенно после такого, - он кивнул на кипящие пески, которые продолжал видеть краем глаза, даже когда не смотрел.
- Не очень боюсь, - сказал Малк. – Почему должно сдохнуть именно когда мы найдем Лаки? Но вообще ты можешь привести меня к ней, а сам уйти. Без обид, идёт? Хотя если сестре не нужна помощь, можно и дальше путешествовать вместе. Но как получится.
- Никаких обид, - кивнул Мэннар. - Ты мне ничего не обещал. Готов? Тогда идём.
Он метнул их обоих в Шелковый мир – и утонул по колено в мокром песке.
Сверху капало, в воздухе висела вода, белизна слепила до слез в глазах, со всех сторон слышалось журчание и плеск. Где-то рядом выругался Малк. Белизна колыхалась, как до этого полотнища, и от этого мутило.
Чувствуя, как его затягивает в песок все глубже, Мэннар протянул руку, нашарил вслепую плечо пирата, вцепился в него и усилием воли выкинул их из мокрого мира в обычный.
Они свалились на песок, и промокшие чуть не насквозь, тут же вывалялись в нём с ног до головы. Малк снова ругнулся, встал и попробовал отряхнуться.
- Похоже, халява закончилась. – заметил он.
Песок с сырой одежды не стряхивался. Бывший пират выглядел новой песчаной статуей. Мэннар, попытавшись проделать то же самое, убедился – все бесполезно. Песчинки словно вросли в ткань камзола и штанов. Удалось только вытряхнуть их из сапог.
- Похоже. Очень уж невовремя.
- Магия, чтоб её.
Взгляд то и дело возвращался к пятну кипящего песка. Оно медленно ползло к Мэннару и он не стал уходить с его пути. Обулся, встал, дождался, пока пятно окажется у самых ног. Из песка снова поднялось, в этот раз медленно, неторопливо, песчаное щупальце. Поторчало, словно в ожидании чего-то, опало. Снова поднялось. Мэннар видел, как пересыпаются в нем песчинки, чтобы сохранить форму. Среди них были и белые. Плавное движение напомнило медленно колышущиеся полотнища Шелкового мира.
Щупальце поменяло форму – сделалось плоским как лист бумаги, заколыхалось. Ответило на его мысли?
- Что ты сделал? – спросил подошедший Малк.
- Пока не знаю.
Мэннар решил проверить догадку, подумал о жене, представил ее. Песок тут же поднялся песчаной статуей – точь в точь Сильхе, только без цвета.
- Ух ты. Твоя супружница? – как-до догадался Малк. – Красотка… Песок тебя слушается?
- Похоже на то. – Захотелось пить, Мэннар хлебнул из фляги и предложил Малку. Тут же осенило догадкой: - Очень надеюсь, что я не превращусь в очередного локса только потому, что избавил от жизни старого.
- Магия, - Малк сделал пару глотков и вернул ему флягу. – Как сиротка, цепляется ко всем, кто мимо идёт. Видел я такое уже. Как-то раз мы взяли в плен колдуна, мастера по этой, как ее, материализации образов, ну и прибили почти случайно. У нашего боцмана, который колдуна пришил, потом пару недель все его ругательства материализовывались.
- Весело было? – Мэннар решился и шагнул на слабо кипящий песок.
Думал, что тоже утонет, но песок держал и сразу перестал кипеть, улегся.
- Вначале да… Так ты теперь еще и песчаный колдун, - Малк хмыкнул. – награда за доброе дело… везет же некоторым.
Мэннар не знал, везет или нет. Отчетливое ощущение напряженного ожидания стучало в затылок, невыносимо хотелось что-нибудь сделать… приказать…
- Покажи, в какой стороне город, - сказал он.
Песок поднялся новым щупальцем и тут же уронил его, рассыпав – светлые песчинки образовали стрелку, указывающую направо.
- Ну ты смотри! – восхитился Малк. – Полезная штука. Хотя в городах песка нет, там это будет бесполезно.
В городах… Мэннар задумался. Им надо в какой-нибудь город. Даже не в какой-нибудь, а к сестре Малка. Но вряд ли песок знает сестру Малка.
- Доставь нас в ближайший город, - приказал он.
В ступни мягко ткнулось твердое – песок под ногами собрался в плиту и она двинулась направо, куда показала стрелка, неся его и чуть не упавшего от неожиданности Малка. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, так что стоять стало трудно.
- Я бы сел, - высказал дельную мысль бывший пират.
Мэннар мысленно скомандовал: «Стань больше, - и уточнил: - шесть на шесть шагов». Плита начала расти, пока не стала нужного размера. Теперь можно было и сесть, и даже лечь, что они оба и сделали. Ставшая больше, песчаная плита замедлилась. Попробовав ускорить ее, Мэннар ничего не получил и решил, что и так хорошо.
- Хорошо, - словно услышав его мысли, заметил Малк. – а что случилось с твоим белым миром, не знаешь?
- Похоже то же, что и с другими… В городе менял не работает мир обмена, теперь еще и Шелковый… Конец мира обещали – похоже он начался с малых миров.
- Ну логично, они же малые, меньше значит уязвимее.
Мэннар подумал о девушке, хозяйке Сагриндорэ. Что с ней теперь? Существует ли еще?
- Магия постепенно сдыхает, и только тебе все по барабану, - заметил Малк. – То ли везунчик, то ли полубог…
- Да ну, - отмахнулся Мэннар. – Как ты сказал – нашел время заботиться о других. Нашел. О нас с тобой вот позаботился.
Отчего-то это «нашел время» прозвенело в голове ударом колокола и родило эхо. А ведь и правда нашел, какое-то особенное. Жаль только, что с кольцом это никак не помогло.
- Магия, - в очередной раз, но теперь с уважением, отозвался бывший пират.
- Магия, - согласился Мэннар и вспомнил кое-о чем. – Слушай, а ведь есть маги, которые ищут потери. Вещи или людей. Может в городе найдется такой?
- Можно попробовать… Я вообще не понял, что Лакита забыла в Рухми, как попала к этому локсу. Хотя она у меня боевая девица, но ведь не глупая. Сама бы в такое место не полезла.
- А вы вообще откуда?
- С юга Эвлии, из Ульмы. Сначала большая семья была. Потом поветрие «помогло»… Южная лихорадка.
- Она могла выйти замуж в Рухми, - напомнил Мэннар.
- А, да… сам-то как, не жалеешь, что связал себя одной женщиной?
- Ни разу не пожалел, - с гордостью за себя и Сильхе ответил Мэннар.
- Ну смотри. А то вокруг много разных… возможностей. Мужчина имеет права на свободу гульбы.
- Разве гульба - это свобода? Но вот ты был пиратом – а назад не хочешь.
- Ну если только ты успел погулять и тоже не хочешь назад… Однако, в сон клонит. Интересно, если задрыхнуть, твоя магия не перестанет работать?
- Сейчас проверим. – Мэннар повозился, устраиваясь поудобнее, песок, словно поняв, что нужно, чуть просел, образовав выемку. Ничуть не мягче все остальной плиты, но хоть не свалишься по пути.
Стемнело уже совершенно, плавное, без рывков движение усыпляло. Мэннар не заметил, как заснул.
Похоже, магия все же действовала и так. Приказ песок выполнил – доставил их в город. Оба проснулись на засыпанной песком круглой площадке, окруженной оградой из железной сетки с набитыми в нее камнями. Выше располагались ступенями скамейки.
- Это мы где? - не понял поднявшийся первым Малк.
Мэннар не успел ответить. Стукнуло. Сзади была двустворчатая калитка, она открылась. пропуская юнца с метлой и ведром, в полосатом халате и повязке на волосах.
- Вы как здесь? Нельзя! – он бросил свой скарб, замахал руками. – Нельзя!
- Приветствую, - Мэннар поклонился. – Не подскажете, где мы? Какой это город?
- Священный Халиннас… На арене нельзя! Скоро священный бой!
- Мы уже уходим, почтенный… А что за бой?
- Священный, - повторил юнец, поднимая ведро и метлу. Тут же нахмурился, лицо стало совсем уж неодобрительным. – Песок принесли, намусорили, а старый Шу убирай…
Мэннар подивился такой присказке - Шу вовсе не был старым… Но и спорить не стал.
- Пошли, пока нас не заставили, - Мэннар кивнул в стороны входа.
- Пока не заставили что? – переспросил Малк, когда они вышли из калитки на целую улицу одинаковых серых палаток. – Ты понимаешь по рухмийски?
Мэннар остановился.
- Он же по эвлийски говорил?
- Вообще нет. Я понял только «топпани» - запрещено.
Они вышли наконец на нормальную улицу. Мэннар пересказал из разговор с полосатым.
- Бой священный, город священный… Что-то у них все священное. А любопытно было бы посмотреть, да?
- Можно, если хочешь. Пока я только есть хочу.
- Все правильно, сначала дело, потом развлечения!
Они без труда нашли местную едальню – еду тут тоже готовили на улице, но не на заднем дворе, а прямо перед дверями. Зазывала чуть не за руки хватал, чтобы притащить клиентов к столу. Мэннар с Малком не стали особо сопротивляться – пахло вкусно, на деле оказалось кусочками жареного мяса, нанизанными на двузубую деревянную вилку вперемешку с жареными же овощами. Чуть жестковато, и запивать подали что-то слабо хмельное, но стоило не слишком много. Расплатиться они смогли гоццийскими монетами, благо Рухми и Гоцце-Зиэйта рядом.
- Я вообще не понял, зачем ты деньги менял, - благодушно заметил Малк после завтрака. – Серебро принимают почти везде, а лимов у тебя хватает. Ну что, пошли глянем что за священный бой?
- Пошли, - согласился Мэннар.
Вернуться к арене оказалось нетрудно, и вот пробиться к свободным местам – сложнее. Их с трудом пропустили к самому ограждению, где проще было стоять, чем сидеть, там они и остались.
Загремело – кто-то ударил в большой гулкий барабан. Потому калитка открылась и на площадку, чистую от песка, вышла большая кошка.
Знакомая кошка. Мэннар сразу понял, что видел ее глазами Сильхе.


А конкурс памяти Николая Лазаренко?
 
Cat20087 Дата: Пятница, 06 Май 2022, 1:30 PM | Сообщение # 217
Избранник
Группа: Проверенные
Сообщений: 1960
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата Lita ()
- Тогда зачем ты нужен?
- Ни зачем. Потому и приходится искать оправдание своему существованию. А люди помогают.


Действительно, существование - не жизнь.

Цитата Lita ()
Мэннар снял кольцо.
Ничего сразу не произошло. Локс не обрушился водой. Разве что перестал трястись. А потом как-то сразу сделался очень определенным. Поднял руку.
- Забавное ощущение, исполнить наконец свое единственное желание. Хотя мне и страшно…
И в этот миг сделался прозрачным и стёк на землю лужицей воды, быстро ушедшей в песок.


Представила это - невероятное зрелище...

Цитата Lita ()
Он метнул их обоих в Шелковый мир – и утонул по колено в мокром песке.
Сверху капало, в воздухе висела вода, белизна слепила до слез в глазах, со всех сторон слышалось журчание и плеск. Где-то рядом выругался Малк. Белизна колыхалась, как до этого полотнища, и от этого мутило.


Жаль, что такой прекрасный мир исчезает...

Цитата Lita ()
- Магия, - Малк сделал пару глотков и вернул ему флягу. – Как сиротка, цепляется ко всем, кто мимо идёт. Видел я такое уже. Как-то раз мы взяли в плен колдуна, мастера по этой, как ее, материализации образов, ну и прибили почти случайно. У нашего боцмана, который колдуна пришил, потом пару недель все его ругательства материализовывались.


Повеселилась от души, представив такое)))

Цитата Lita ()
что случилось с твоим белым миром, не знаешь?
- Похоже то же, что и с другими… В городе менял не работает мир обмена, теперь еще и Шелковый… Конец мира обещали – похоже он начался с малых миров.
- Ну логично, они же малые, меньше значит уязвимее.


Что же произойдет с большим миром?


ksenia
 
Munen Дата: Воскресенье, 08 Май 2022, 7:47 AM | Сообщение # 218
Карающий бич Розенталя
Группа: Модераторы
Сообщений: 6148
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата
Ну логично, они же малые, меньше значит уязвимее.

Перед "значит" нужна зпт или тире.


Где здесь пропасть для свободных людей ?!

 
Lita Дата: Вторник, 10 Май 2022, 7:14 AM | Сообщение # 219
О-очень пугливый ангел
Группа: Модераторы
Сообщений: 3173
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Munen, спасибо, поправила.

Завтра на работе, так что прода чуть раньше.

Глава девятнадцатая. Нарушители

К утру постель сделалась жестче, так что Сильхе проснулась ни свет ни заря. Дул мягкий, пропитанный запахами трав ветер, едва заметно брезжило у края горизонта.
Горизонта? После бестолкового рваного сна она не сразу сообразила, что уже не в эхорине, что ее окружают звуки и запахи открытого пространства. Нарождающийся свет помог понять: они с Бригельзой, спавшей шагах в семи от нее, оказались на каком-то лугу, в густой траве. Стало ясно, почему постель жестка - ее просто не было. Их вещи лежали тут же.
Сильхе начала замерзать, быстро встала и оделась, накинув остававшийся до этого момента ненужным плащ. Сумку из густой травы пришлось выдирать, но проверив ее, девушка убедилась, что все её вещи на месте. Значит, не ограбили во сне, не вынесли и не бросили где-то.
Мысль про ограбление почему-то показалось смешной. Сильхе не удержалась, хохотнула, разбудив ученицу.
Бригельза подняла голову – на щеке след от травы, в волосах сухой лист. Тут же села с потрясенным видом.
- Мы где?
Откуда-то застучал ритмично барабан. Сильхе попробовала, увидеть. что там, но света пока было недостаточно. Вроде бы низкое длинное строение, стена или забор…
- Не знаю. В поле.
- Сама вижу. Но как мы тут оказались?
- Тоже не скажу. Но вон там кто-то есть, - Сильхе кивнула в сторону, откуда все еще слышался барабан. - Пошли, спросим.
- А если этот кто-то только и ждет, когда к нему заявятся две очумелые девицы, - Бригельза встала и тоже начала поспешно одеваться, набрасывая на себя свои многочисленные безрукавки-юбочки, - чтоб слопать их за завтраком?
- Да брось, великанов не бывает, - девушка-бард вспомнила Первотрролля и поправила: - По крайней мере тех, которые едят очумелых девиц.
- Можно подумать, ты видела всё на свете! – Бригельза подняла из травы скрипку. Повесила на плечо. – Ну ладно, пошли.
Сильхе так удивило, что девочка не схватилась в очередной раз за свои браслеты, что молчала она об этом недолго. На полпути к цели, когда уже стало ясно, что строение – добротный длинный дом с черепичной крышей, возле которого под барабан и громкие команды маршируют крошечные фигурки, она спросила:
- И ты не попытаешься портануть нас домой?
- Что-то мне не очень хочется после того раза, - поежилась Бригельза. – Вдруг опять постарею… Это там военная школа что ли?
- Похоже на то.
На площадке перед домом стояли деревянные «болваны» и турникеты, лежали брёвна-препятствия, среди которых двигались маленькие фигурки, наверное, дети. Слышались отрывистые четкие команды.
Сильхе вслушивалась в голоса, один из которых казался знакомым… И одна из фигур, быстрая, мощная, одетая в кожу и металл ровно настолько чтоб ничего не мешало.
Сердце хотело верить, душа рвалась навстречу… Кто ей снился сегодня, под самое утро, когда она уже отчаялась увидеть не кусок, а целое?.. Девушка не заметила, как начала улыбаться.
И потеряла бдительность. Когда прямо из травы перед ней вырос крошечный орчонок с копьем, наставленным прямо на нее, ойкнула и чуть не выронила сумку.
Малыш лет семи смотрел грозно и хмурился всем своим раскрашенным белыми полосами личиком.
- Вы мои пленницы! – заявил он. – И пойдете со мной!
- Ещё чего! – Бригельза схватила копьецо с явным желанием его вырывать, но малыш оказался мало того, что ловок так еще и силен: он как-то повернул свое маленькое оружие, дернул его и Бригельза улетела в траву.
- Ах ты!..
- Стой! – попросила Сильхе сама не знала кого. Не было страха, только тянуще-сладкое предчувствие чего-то очень хорошего. – Мы пойдем с тобой.
- С чего это? – возмутилась вставшая Бригельза.
- Так нужно, - голосом барда, полным уверенности и убедительности, сказала Сильхе.
На ученицу подействовало. Но хватило минут на пять. Орчонок, идущий позади и то и дело командно покрикивавший, не помешал девочке остановиться и задать новый вопрос:
- А зачем нужно? И кому? Тебе? Сбираешься по плацу прыгать, как эти? – она кивнула на тренировочную площадку перед домом.
Сильхе невольно улыбнулась:
- Не отказалась бы… Вот ты любишь играть – разве это плохая игра?
- Только не в качестве чужой игрушки… Эй!
Орчонок попытался подтолкнуть ее копьем, она поймала его и отвела в сторону, в этот раз не пытаясь вырвать.
- Идите! – потребовал малыш.
- Куда и зачем? – спросила Бригельза более спокойно, чем могла ждать от нее Сильхе.
- Туда, - он указал копьем на строение. – Я должен сдать вас командиру хош-Мара.
Имя прозвучало, заставив сердце сжаться от счастья и от него же – словно стать больше, заполнив весь мир светом.
- А почему нас надо сдать этому командиру? Что мы такого сделали?
- Проникли на территорию! – малыш повторил слово «территория» так важно, что даже Бригельза улыбнулась. – Нарушители! А я дежурный по территории!
Девочка прыснула, орчонок не обиделся и тоже захихикал, тут же стал серьезным и грозным.
- Идите!
Они шли. Подходили ближе и ближе к деревянным болванам, с которыми юные будущие воители обращались немилосердно. Кто-то в них стрелял, что-то охаживал дубиной, кто-то колол копьем… Пара детишек – тут были представители всех рас, даже маленький эльф, хорошенький и светловолосый, два гнома и минотавр в едва наметившимися рогами – носилась вокруг незанятых болванов то ли друг за другом, то ли в качестве тренировки. Крупная орка – не единственная тут взрослая, но самая заметная, командовала на орочьем:
- Каш! Рух! Дош! Фай!
Она стояла спиной к подходившим… Но Сильхе все равно узнала, замерла, даже зажмурилась. Тихое, но ослепительное счастье, перед тем как оно обязательно станет громким – и не менее ослепительным.
- Командир хош-Мара, я нарушителей поймал! – звонко отрапортовал орчонок и тут же с прорвавшийся радостью: - Целых двух!
Орка повернулась, встретилась взглядом с Сильхе. А потом как-то сразу оказалась рядом. Девушку облапали, прижали к мощной пахнущей травами и кожей груди, отпустили. Потом долгую минуту они просто смотрели друг на друга и улыбались. Наконец Гуда перевела взгляд на Бригельзу, кивнула ей и ответила «дежурному по территории»:
- Это не нарушители, Мунк. Друзья.
И снова обняла, тише, осторожнее.
- Кхм, - напомнила о себе скрипачка. – Ты меня представишь?
- Да. Конечно, - спохватилась Сильхе. – Гуда, это Бригельза Кестер, моя ученица. Бригельза, это Гудкарна хош-Мара, моя давняя подруга.
Слово «подруга» подходило плохо, почему-то в него помещалось меньше смыслов чем в простое «друг». Захотелось добавить - и защитница, и товарищ по приключениям, и просто тот, кто тебя понимает. И тот, кто вынес из всех их приключений удивительный подарок.
Подарок. Девушка сразу вспомнила о ребенке. Посмотрела на тренировавшихся детишек.
- А который твой? Хотя… ему или ей должно быть всего два года.
- Дети растут быстро. Особенно сейчас. Который мой? Угадай! – орка усмехнулась – никто не назвал бы эту клыкастую усмешку недружелюбной.
Сильхе попыталась. Малыш, упорно колющий копьем деревянного болвана? Тот, пробегающий короткую дорожку с препятствиями, чтоб в конце ловко прыгнуть на деревянного «коня»? Малыш-лучник?
Внимание почему-то привлёк крошечный барабанщик, гордо занимавший место на маленьком возвышении.
- Этот, – она указала на барабанщика.
- Эта, - правила Гуда. - Санда Хош-Мара, дочь. А ты как? Своих еще нет? Дети – счастье.
- Да нет, - сказала Сильхе, - мы с Мэннаром пока не думаем о детях…
Имя вырвалось легко и так же легко Сильхе вдруг поняла, как долго не вспоминала мужа. Не пыталась с ним связаться. Попыталась сейчас, поспешно, почти панически. И ничего. Совсем ничего, словно такого человека вовсе не было на свете. Попробовала снова, заставляя себя успокоиться, не думать о плохом, о худшем... И опять ничего, от которого душа захолодела, а ноги подогнулись. Нет-нет-нет. Не может быть, она бы почувствовала, как тогда, в первый раз! Но уже сев на землю, чувствуя, как ее теребят и не понимая, зачем, она совершила еще попытку – уйти в Сагриндорэ, а оттуда к мужу. Новое ничего было похожим на прощание – словно кто-то напоследок мягко обнял и отпустил навсегда.
Нет, нет, нет.
Ее подняли на ноги – Сильхе снова села, не видя смысла стоять. Какая теперь разница?..
Наверное, она сказала это вслух.
- Никакой. Вставай, побежали.
Это на миг привело ее в себя.
- Зачем бежать?
- Голову проветрить! - рявкнула Гуда. - Вперед!
И первой рванула бежать. Сильхе не поняла, почему последовала за ней. Просто не смогла оторвать взгляд от зеленой спины и ее тянуло за Гудой как на привязи… Они бежали по петляющим дорожкам, неровным и кривым, чтобы не споткнуться приходилось следить за тем, что делаешь, контролировать движения… Прилагая эти усилия, Сильхе постепенно успокаивалась, начала замечать, что бегают они не одни, что за вторым домом-казармой стоят еще пять или шесть и территория военной школы довольно большая и людная… И к моменту, когда дыхание начало сбиваться и пришлось остановиться, уже могла соображать. Гуда не стала настаивать на продолжении бега и тоже остановилась.
- Получше?
- Ага.
- И чего случилось?
Сильхе посмотрела на Гуду:
- Как ты вообще поняла, что что-то случилось?
- Мёртвый взгляд. Я такое уже видела. Знаю, как выглядит потеря. Рассказывай. Обо всём рассказывай. Шаррок!
К ним подскочил и вытянулся, выражая готовность исполнить любую команду, молодой орк:
- Командир?
- Присмотри за молодняком, я отойду.
- Будет сделано командир!
Сильхе запоздало вспомнила о Бригельзе, огляделась.
Девочка о чем-то спорила с юной барабанщицей.
Гуда уловила ее взгляд.
- Можно ее оставить? Дел не натворит?
- Может.
Орка хмыкнула и пошла к Бригельзе и дочери. Теперь Сильхе видела, что черты лица Санды тоньше, чем обычно у орков а огромные синие глаза светятся звездами – выдала потрясающую трель со сложным ритмом который Сильхе едва ли смогла повторить.
- Ну и что? – спросила Бригельза раздражённо.
Новая трель барабана и улыбка.
- Она хочет, чтобы ты тоже сыграла, - перевела Гуда. – не хочешь? Ладно. Пойдем, посидим за хапплем. – Санда, круги с пятого по одиннадцатый! Марш!
- Да, командир! – девчонка-орчонка сняла барабанчик и кинулась бегом, петляя между «болванов», совершая прыжки, подхватывая и бросая на бегу камни из куч в обозначенные выложенными из камней же круги, отмечая хлопком ладони столбы…
Решившая было, что девочка нема и говорит с помощью своего барабана, Сильхе выдохнула с облегчением.
- Не слишком ты с ней? – спросила она, поняла, что зря, Гуде виднее, как воспитывать дочь.
- Пока нет, - усмехнулась орка.
За сараем-казармой было здание, больше похожее на обычный дом, только с очень большими двустворчатыми дверями, из-за которых плыли вкусные запахи. Внутри обнаружилось два ряда столов и стульев, перегородка с большой квадратной дырой, рядом стол с подносами. Гуда подошла к перегородке, отделявшей часть залы, сказала что-то на орочьем, протянув поднос. Мощные покрытые серым с переходом в черный мехом руки тут же поставили на нее три кружки, с которыми Гуда и вернулась к столу, куда уселись девушки.
Хаппль оказался напитком с легким ароматом яблок и чуточкой хмеля.
Бригельза понюхала жидкость в своей кружке и скривилась:
- Пиво…
- Эль на яблочных косточках и яблочном же меду, – поправила Гуда – ее кружка, конечно, была раза в три больше. - Для здоровья полезно.
- Только не для моего!
- Что, большой опыт?
- Достаточный!
Было похоже, что девочка решила спорить со всем что говорит Гуда.
А Сильхе решила не мешать. Она попробовала хаппль. Словно глотнула лета и солнца. Внутри потеплело, остаток напряжения начал исчезать и растворяться.
- Голодные? – спросила Гуда, одним глотком ополовинив свою кружку.
- Немного, - ответила Сильхе, не решаясь сделать еще глоток - вдруг будет слишком?..
- Кто тут немного?.. – фыркнула Бригельза.
- Подойди туда, - Гуда ткнула пальцем в сторону перегородки с дырой, - попроси Минахиама, он не откажет.
По лицу девочки ясно читалось: «почему это я должна просить?..», но похоже она и правда была очень голодной, потому что встала и пошла к окну, по пути прихватив поднос.
- Покорми меня, - попросила, как потребовала она в окно, и добавила: -пожалуйста.
Те же мохнатые руки – конечно к ним прилагался не менее мохнатый живот в цветастом фартуке – быстро накидали на поднос всякой всячины в тарелках, со звоном бросили горсть столовых приборов и тут же исчезли. Из-за гигантского роста мохнатый повар не помещался в окно весь и Сильхе не смогла определить расу.
- Медведь-оборотень? – спросила она.
- Куттар.
Сильхе только слышала о куттарах. Они и правда походили на медведей, но шерсть могли иметь любого цвета, не только белую или коричневую, и всегда она переходила от светлого к темному на морде и на лапах. Этот был серым. Куттар -обладатели тонкого нюха, зверского аппетита и при этом полной неспособности есть все подряд, чтобы его утолить. Из-за чего им либо приходилось в итоге делаться замечательными поварами, либо поступать на службу туда, где уже был свой замечательный повар… «Кутта» на старом языке означало «разборчивость».
Бригельза вернулась и села, но сразу за еду не взялась. Сильхе оценила мастерство повара. На первый взгляд сваленное наспех в одну большую тарелку все выглядело красиво и даже больше. Цвета на тарелке плавно переходили от белого – кусочки сыра – к темно-красному – аппетитно поджаренному мясу. Ученица смотрела на все это и похоже не могла решить с чего начать и не хотела разрушать гармонию. Наконец взяла сыр, откусила. Запила хапплем.
Гуда клыкасто улыбнулась и начала рассказывать первой.
- Первые три месяца жила в степи. Охотилась, ухаживала за дочкой, обучала. Потом стало ясно – мир идёт в Закат. Отправилась искать дело, чтобы всё было не зря.
- Не понимаю, - перебила Бригельза, снова хлебнув хаппля. – Какое ещё дело? Зачем? Если завтра всего этого может не стать?
- Последний подарок - самый ценный. Если хочешь остаться собой - делай что умеешь и любишь.
- А смысл?
- В том, чтобы делать, - повторила Гуда.
Сильхе понимала, а вот Бригельза, кажется, нет. Она словно потеряла вдруг аппетит – сыр остался недоеденным, зато кружка с хапплем на глазах пустела. Наверное, зря они с Гудой снова заговорили о Последних Временах. Но с оркой можно только прямо, да и она никогда не искала слов помягче.
- Как ты поняла, что «мир идёт в Закат»? – спросила Сильхе, решив продолжить эту тему.
- Все стало быстрее… и ближе. Я много дней шла в степь, вернулась в город за час. Санда выросла за два года словно за шесть. В городе я нашла работу. Потом другую. Теперь здесь, обучаю молодняк. Свою тоже.
- А зачем обучать? – повторила Бригельза, допив остатки хаппля и пытаясь добыть из кружки еще хоть каплю. – Если все исчезнет?..
- А чем ты хочешь заниматься? – спросила орка. – Ждать, когда исчезнешь?
- Точно нет! – Бригельза отставила пустую кружку, задумчиво смотрела на кружку Сильхе.
Девушка-бард молча подвинула ей глиняную посудину.
- А ты? – спросила Гуда у Сильхе. – Ни одного приключения не упустила?
- Ни одного, - девушка начала рассказывать с момента их расставания с Гудой.
Подробно, точно и просто – и обо всем, даже про Лаувайи и дракона. И много – про Мэннара.
- Сейчас подумала, что он умер? – прямо спросила орка.
- Сначала да. Теперь думаю, что наша связь барахлит…
- Значит, все это время ты могла болтать со своим мужем? – перебила Бригельза. – А еще раньше с тобой разговаривал Хаос и предлагал тебе силу – а ты отказалась? Вот же глупость! Если бы мне такое предложили… я бы сначала изменила себя, а потом занялась другими! И сделала бы все правильно! Чтоб никакого Заката мира вообще! Чтобы каждый смог играть сколько хочет и другие ему не мешали, в если надоест – закончить игру! Чтобы каждый знал, что ему делать!
Она неожиданно замолчала, зевнула и заявили «что-то спать хочется» ткнулась лицом в уложенные на стол руки.
- Научи ее пить, - усмехнулась Гуда, но тут же посерьёзнела. - Теперь скажи всё, что не хотела при ней.
- Так ты нарочно ее напоила? – догадалась Сильхе.
- Нет. Хапплем не напьешься, если сам не захочешь. Рассказывай.
- Да в общем-то больше не о чем. Разве что вот… На днях прорезался еще один голос. Я его вроде как заткнула, больше не возвращается, но он мне не понравился.
- Старый враг? – предположила Гуда.
- У меня нет врагов! – Сильхе сначала брякнула, потом поняла, что глупость.
У всех есть. Настоящие или бывшие, известные или тайные… Бешеная принцесса, о которой давно не слышно, и которая, наверное, уже исцелилась от своей дикости? маг Армал, рассыпавшийся искрами? Эльф Этьерри, ставший румейцем? Нет, всё не то.
- На Закате мира не может появиться нового, – сказала Гуда. – Ищи среди старых.
Если бы она знала, как искать… Почти со всеми, кого можно было назвать врагом, случилось что-то, закончившее вражду так или иначе…
В стене открылась большая дверь. С кухни, находившейся за квадратным окном, вышел огромный серый куттар с маленьким подносом в лапах. Черные пальцы аккуратно сняли с него и поставили перед Сильхе глубокую тарелку с кусочками помидор, огурцов, зелени, фасоли и орехов.
- Кушай, - ласково сказал куттар. – Полезно для твоей крохотульки.
И нежно погладил собственный живот.



А конкурс памяти Николая Лазаренко?
 
Cat20087 Дата: Четверг, 12 Май 2022, 2:08 PM | Сообщение # 220
Избранник
Группа: Проверенные
Сообщений: 1960
Статус: Offline
..:: Дополнительно ::..
Цитата Lita ()
- Проникли на территорию! – малыш повторил слово «территория» так важно, что даже Бригельза улыбнулась. – Нарушители! А я дежурный по территории!


Представила себе это умилительное зрелище - тоже улыбнулась)

Цитата Lita ()
Она стояла спиной к подходившим… Но Сильхе все равно узнала, замерла, даже зажмурилась. Тихое, но ослепительное счастье, перед тем как оно обязательно станет громким – и не менее ослепительным.

Гуда!!!

Цитата Lita ()
Имя вырвалось легко и так же легко Сильхе вдруг поняла, как долго не вспоминала мужа. Не пыталась с ним связаться. Попыталась сейчас, поспешно, почти панически. И ничего. Совсем ничего, словно такого человека вовсе не было на свете.


Может, Сильхе слишком увлеклась приключениями, делами других людей?

Цитата Lita ()
девчонка-орчонка


Понравилось название)

Цитата Lita ()
Если хочешь остаться собой - делай что умеешь и любишь.
- А смысл?
- В том, чтобы делать, - повторила Гуда.


Согласна на все сто.

Цитата Lita ()
А еще раньше с тобой разговаривал Хаос и предлагал тебе силу – а ты отказалась? Вот же глупость! Если бы мне такое предложили… я бы сначала изменила себя, а потом занялась другими! И сделала бы все правильно! Чтоб никакого Заката мира вообще! Чтобы каждый смог играть сколько хочет и другие ему не мешали, в если надоест – закончить игру! Чтобы каждый знал, что ему делать!


А если посмотреть на все это со стороны: как можно исполнить желания совершенно разных людей одновременно? Причем определенная часть алчущих очень хочет исполнения желания, но абсолютно не готова к последствиям того, что будет исполнено.

Цитата Lita ()
- Кушай, - ласково сказал куттар. – Полезно для твоей крохотульки.
И нежно погладил собственный живот.


Вот так поворот! Если учесть, что сказала Сильхе:

Цитата Lita ()
мы с Мэннаром пока не думаем о детях


ksenia
 
Фэнтези Форум » Наше творчество » Проза » Улыбнись тени (бард и компания)
  • Страница 5 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Поиск: