Миры Фэнтези | Библиотека фэнтези и фантастики

Будни провинциаьного сыщика

kagami — Tue, 17 Mar 2026 12:18:58 GMT

Я поняла, что это должно здесь быть, причем с предысторией.
Все началось прошлым летом, когда охреневшая от вселенского бардака Триллве жила у меня, и мы вместе решали, как бы нам побыстрее стать богатыми и счастливыми. Одним из вариантов показался объявленный ТВЦ конкурс на сценарий для сериала. Условия были примерно такие: провинция, частный сыщик или полицейский, никаких убийств, треша и насилия, семейные ценности, желательны домашние животные. Ну и одна детективная история на две серии и развитие основного сюжета. Сценарий мы состряпали дня за три и заявку отправили. Пока ждали ответа, придумали еще штуки три сюжетов на продолжение (сериал же!). Разумеется, нас бортанули, ответа не пришло. А сюжеты-то уже есть! А мы же сказочницы! Ну и вот...
Я точно помню, что "Ошибочку" мы начали писать 27 августа. Не помню точную дату, когда закончили гнать текст, но не меньше двух недель еще вычитывали и правили, а в середине ноября выложили на АТ.
Сейчас Триллве живет уже не у меня, а по соседству, приходит ко мне пить чай с вкусняшками, и мы начали писать четвертую книгу цикла (или все же сериала?). В жизни ничего не писала с такой скоростью! Недавно меня кулуарно обвинили в том, что мы под видом детективов пишем любовный роман. Да чтоб он понимал, тот обвинитель! У нас есть замечательные персонажи, мы их нежно любим, и мы о них сплетничаем! Под чаек, всевозможные дурные ассоциации и гадостное чувство юмора. А еще у нас там кот потрясающий. Вот!
Продолжение выкладываем уже платно, Триллве на АТ, а я на Литспейсе (совершенно дохлая площадка). Богатыми мы, конечно, с этого не станем, но вы бы знали, сколько счастья и веселья приносит это соавторство!
А еще я влезла в нейросеточки по самые ушки, и теперь у нас книжки с картинками. Я теперь даже умею делать кыно! Детективу!

Чего я не буду делать, так это выкладывать здесь весть текст в постах. Кому интересно, скачивайте и читайте. Правда, файл с картинками форум не тянет, так то только текст.

Могем!

Mo3k — Wed, 06 Aug 2025 18:05:26 GMT

– Говоришь Бога нет? – улыбается гость.
– Ни ебу. Чекушка у нас с тобой точно осталась, – хмыкает кладбищенский сторож.
– Ну давай не путай, с яичницей, то самое.
Гость не хмурится, нет, ему правда интересно.
Сторож пригляделся. Перед ним так и сидел мальчишка, хорошо одет.
– Один, прости Г… ты мне не нравишься. Думаешь беленькой принес и все можно? – сторож утирает капли водки с пышной черной бороды.
Гость щурится и улыбается уголками губ.
– Ну, ну. Я тебе не какой-то там Diabolus . Понимаешь, Викторыч. Запозднился я. Пусть не близкий с города. Сюда – в провинцию. Могилки посмотреть хотел. Наведаться да проведать.
Сторож облокачивается на край стола, задевая пустой стакан.
– Не помню я тебя. Точно не местный. Весь холёный, пахнешь приятно, но жопой чую что-то не так.
– Совсем со своими мертвяками общаться разучился. Лишний раз помоешься и все – чужестранец. Но бдительность – это хорошо. Ты место мне покажи, а я не обижу.
Гость тянет руку под стол и достает неоткрытую бутылку водки. Но сторож не радуется, что-то бормочет под нос. Сжимает три пальца, тянет их ко лбу и застывает.
Гость повторяет движение, но уже до конца. Со лба на живот, правое и левое плечо. Рука Викторыча плетью падает на стол, и он смачно плюет на пол кровью. В глазах детское недоумение. Оседает на стуле и медленно сползает на пол.
Незнакомец рыскает по столу. Берет тетрадный лист, изрядно попачканный шпротами и рассолом. На нём схематичное расположение могил. Каждая подписана неровными каракулями.
– Спи, друг. Сам найду. Не маленький.
Дверь сторожки открывается, принося свежий воздух. В проём втискиваются две черных фигуры. Подаются к сторожу, но гость проводит указательным пальцем по губам, и они останавливаются.
– А выпить? За здравие! На посошок!
Гость наполняет стакан до краёв, вздыхает и выливает его на сторожа, тело которого бьют последние судороги.
– Забирайте.
Незнакомец выходит на улицу, пока подельники разбираются с трупом.
Уже далеко за полночь. Небо звездное и такое близкое. Еще ближе, рукой подать, кладбищенская ограда. На воротник пальто незнакомца падает снежинка. Или ему только кажется.
– Через 40 дней снег совсем ляжет. Так вроде бабка моя говорила, – в пустоту бросает он.
У кладбищенских ворот новенький синий BMW. Рядом несколько машин попроще. Из каждой лениво выходят люди в камуфляже и балаклавах. Открывают багажники автомобилей в поисках лопат, ломов и фонарей.
Незнакомец достает зеркало. Он еще молодой, но вьющиеся волосы чередуются крупными залысинами. Тугие пуговицы пальто прячут брюшко, а левый глаз немного косит. Маленького роста, немного горбится. Гость морщится и убирает зеркало. Ничего не изменилось во внешности. Пока.
Быстро проходит к воротам. Фонари спутников бьют в спину, но больше поверх головы, освещая кладбище. Незнакомец хватает взглядом тропинку и идет вглубь погоста.
Группа делится на три части и осматривает каждую могилу. Лучи света освещают памятники, фотографии, где они еще остались. На удивление почти везде чисто, где-то можно заметить дешевые конфеты и подколотые яйца.
Один из лучей, вдруг, пьяно пляшет по надгробьям. Пронзительное «мяу» сочетается с шипящим матом, переходящими в звонкий подзатыльник.
– Посвяти-ка, – шепчет незнакомец одному из подручных, не отвлекаясь на посторонние звуки.
Могилка свежая, не больше полгода прошло. Венки потрепались, но взамен пространство обросло цветами. Стакан граненый, советский, весь в земле. В цветах угадывается бутылка минеральной воды, наполовину пустая.
– Или полная, – проскальзывает мысль у незнакомца. – Если кто и был здесь, то облагораживанием не занимался. Исправим.
Он срывает цветок, хлопает по плечу напарника и присаживается на плохенькую лавочку рядом. Со всех сторон погоста стекаются фонари.
Люди работают молча. Резво подкапывают крест, убирают насыпь с могилы. Земля плотная, но податливая.
Пока незнакомец крутит в руках сигарету и смотрит в небо, успевают смениться несколько команд. Вот уже кирка стучит по дереву. Гроб хоть и дешевый, но прогнить не успел. Один из подельников скатывается с края могилы и одним коленом падает на крышку.
– Аккуратней надо с мертвыми, – незнакомец театрально цыкает. – Открываем. А то светает скоро. Дел еще невпроворот.
Упавшему в могилу кидают лом. Противно скрипит дерево с железом, когда вскрывается гроб. Человек аккуратно снимает крышку и подает ее наверх.
Незнакомец уже на краю могилы вглядывается в черноту. Он щурит глаза и, наверное, можно заметить, как они немного увлажняются.
Слова тяжело падают в могилу вместе с незажжённой переломленной сигаретой:
– Ну, привет, мам!

Священная миссия

Plamya — Sun, 25 May 2025 18:32:21 GMT

Священник с оцелотом - рассказ из той же сериии

Учеником священника Джегг стал очень буднично: он остался жить в том же интернате, ходил на те же занятия по истории и естественным наукам, разве что добавился курс местного языка баашан. В Космопорте нанимали персонал в том числе из аборигенов, так что баашан Джегг и до этого хорошо понимал, но сам употреблял с трудом. День шёл за днём, сезон сменялся сезоном... Мальчик, постепенно становившийся юношей, вечерами заходил к старику. Зашёл и теперь.
– Ты делаешь хорошие наблюдения, – отмечал священник Стил. – И недурные прогнозы. Чего тебе не хватает, так это умения влиять на события.
Джегг молчал. Он не знал, зачем ему влиять на какие-то события. Конечно, когда он только поступил в интернат, и мальчишки пытались затравить нелюдимого и физически не очень сильного новенького, пришлось приложить некоторые усилия, чтобы от него отстали. Но теперь-то?
Священник, видимо, прочёл это по его лицу, потому что лишь вздохнул:
– Я не требую от тебя великих свершений. Начни с малого. Но начать нужно. Нельзя вечно прятаться в тени, в надежде, что буря пройдёт стороной.
Джегг считал, что очень даже можно. Но снова промолчал. Спорить с учителем он не любил: спорить с чёрным священником означало довольно скоро проникнуться его точкой зрения. А Джегга полностью устраивала собственная.
– Мне прислали твой табель успеваемости, – сменил тему Стил. Джегг уже имел некоторое представление о его методах, а потому снова ничего не ответил, лишь вежливо наклонил голову, показывая, что осведомлён об этом факте. – Впечатляющие успехи. Особенно по баашану. Это очень кстати. В этом году на летние каникулы ты не поедешь к родным. У меня есть, чем занять тебя.
– Чем же? – наконец, подал голос Джегг.
Священник, знавший о его природном любопытстве, сделал небрежный жест.
– Увидишь. Но очень рекомендую к этому времени научиться раскрывать рот почаще.
– Простите, учитель, – Джегг опустил голову, понимая, что Стил разгадал причину его молчаливости.
– То, что ты до сих пор не начал доверять мне, в первую очередь моё упущение, не твоё, – тембр голоса священника приобрёл мягкость.
– Я доверяю вам, – протестующе замотал головой Джегг, но Стил остановил его взмахом руки.
– Ты опасаешься за сохранность своего внутреннего мира – и небезосновательно, Джегг, вовсе нет. Но подумай вот о чём: если бы я захотел, я мог бы прочитать тебе проповедь в любое из твоих посещений. И ты воспринимал бы каждое моё слово, как белый лист бумаги воспринимает чернила. Но я этого не сделал.
– А почему? – вырвалось у Джегга почти помимо его воли.
– Хороший вопрос. Придумай на него ответ. У тебя для этого будет достаточно времени. Мне снова нужно отлучиться из Космопорта, так что в следующий раз мы встретимся через пару недель. Если всё пойдёт хорошо.
– А куда вы летаете, учитель? – Джегг тут же мысленно отругал себя за неуместное любопытство. Но священник только улыбнулся сухими губами, отчего морщины забавно забегали у него по лицу.
– В следующий раз я возьму тебя с собой.
Весь следующий день после этого разговора Джегг провёл в смятённых чувствах: его давно интересовало, куда с такой регулярностью пропадает Священник Космопорта. Отлучки эти в последнее время делались всё чаще и длительнее. Гипотез, куда пропадает учитель, у юноши было множество, одна изобретательнее другой, но поделиться и обсудить их было решительно не с кем. Сегодняшний разговор о необходимости влиять на события подстегнул самые необузданные фантазии. Перспективы поучаствовать на каникулах в каком-то захватывающем приключении будоражили ум сверх всякой меры.
Взгляд Джегга блуждал по коридору интерната, стараясь за что-нибудь зацепиться, чтобы если не остановить, то хотя бы обуздать вихрь бушевавших в голове мыслей. Поэтому вопреки обыкновению он не обогнул по широкой дуге группу младших ребят, а, наоборот, проходя мимо, повернул голову в их сторону. И мгновенно забыл о священнике Стиле.
Несколько мальчишек стояли в явной нерешительности: кто-то нервно хихикал, кто-то испуганно озирался в поиске старших и облегчённо вздохнул, увидев Джегга. В центре же группы стояли мальчик и девочка – оба светлокожие, с немного вьющимися белокурыми волосами, они были примерно одного роста и могли бы сойти за брата с сестрой. Мальчик душил девочку.
– Отпусти её, – Джегг распихал локтями мелочь и встал за спиной у жертвы, чтобы оказаться с агрессором лицом к лицу – зрительный контакт сейчас очень пригодится.
Малолетний действительно посмотрел на него, но рук не разжал, а лишь ухмыльнулся – на миловидном личике это смотрелось жутковато.
– А то что? – он вытянул губы трубочкой и продолжил издевательским тоном. – Педагога-воспитателя позовёшь?
«…причины того, что произошло», – всплыла в памяти реплика учителя. И ещё одна: «Забудь на время о себе, почувствуй то, что чувствует он. И тогда ты поймёшь, что им движет».
В следующую секунду Джегг выбросил руку вперёд и сжал пальцами не шею, как мелкий гад своей жертве, а одно дыхательное горло. Ученик священника не был ни крупным, ни особенно сильным для своего возраста, но в такие года четыре-пять лет разницы имеют значение.
– Думаеш-шь, ты тут главный гадёныш-ш? – слова вырывались у Джегга с лёгким присвистом, напоминая шипение змеи. – А папочка слишком большая шишка, чтоб тебя приструнил персонал?
Мальчишка как кролик на удава смотрел на Джегга. Девочка, наконец, смогла глубоко вздохнуть, разревелась, отшатнулась назад, толкнув Джегга затылком в грудь, но парень не обратил на это внимания. Он продолжал сверлить мальчишку немигающим взглядом:
– Только папочка далеко.
Ярость побуждала его сжать пальцы ещё крепче, чтобы окончательно перекрыть доступ воздуха. Но где-то внутри бешено металась невнятная мысль. «Что-то ещё надо сделать… Последнее. Но что? ЧТО?» Девочка продолжала реветь и биться ему в грудь, это отвлекало, не давало сосредоточиться. Наконец, Джегг отпустил мальчишку. Тот разревелся точь-в-точь как девчонка. Она уже притихла. Остальные мальчишки разбежались по закоулкам жилого крыла. А девочка всё ещё здесь. Джегг слышит её всхлипывания за спиной.
– Чего ждёшь? – спросил он у мальчишки уже без змеиного присвиста, сам удивившись, как быстро растаял нахлынувший приступ ярости. Как и не было. – Проваливай.
Тот, спотыкаясь, полупополз-полупобежал по коридору. Противное чувство незаконченности царапалось где-то в солнечном сплетении. Джегг обернулся к девочке. На её шее остались следы пальцев.
– Врачу надо показать, – сказал Джегг, стараясь заглушить неприятное ощущение неправильности происходящего. – Знаешь, где медицинский корпус?
Девочка отрицательно покачала головой. Молча.
– Пойдём, провожу.
Она доверчиво взяла его за руку. Как будто эта рука не душила только что её сверстника.
Когда к вечеру следующего дня Джегга вызвали к директору, он даже обрадовался. Гнетущее чувство незавершённости порядком изматывало. Сам по себе инцидент с мальчишкой не стоил выеденного яйца – нравы в интернате царили не самые мягкие, и то, что не приводило к тяжёлым увечьям или смерти, не особенно привлекало внимание администрации. Но он и сам чувствовал – на этот раз что-то пошло не так.
Директор Огг был мрачным мужчиной неопределённого возраста с угловатым лицом, будто бы вырубленным кайлом из гранитной глыбы. И со столь же живой мимикой.
– Я всё понимаю, юноша, – начал он, не распыляясь на приветствия, – священник Стил положительно отзывался о твоих успехах. Однако формально ты ещё даже не послушник. Изволь держать свои проповеди при себе хотя бы до тех пор, пока учитель не вернётся и не сможет прикрыть их собственной юрисдикцией.
– Проповеди? Я и беседы ещё не тренировался проводить, – отпирался Джегг, но и сам уже не был в этом твёрдо уверен. Что если учитель уже начал закладывать в него основы профессии, просто пока не останавливался на терминологии?
– Не надо юлить, – без всякого выражения отрезал директор. – Пять человек свидетелей. Бадрик приставал к Энне, ты приходил мимо, поймал его и проповедовал, потом девочку в медицинский корпус проводил. Собственно, этим чёрные священники и занимаются, и я даже не имел бы ничего против, если бы… – Огг резко хлопнул ладонью по столу, – ты уже был рукоположен или Стил взял бы это на себя.
– Я его просто припугнул.
– Юноша, – Огг смотрел на Джегга всё тем же равнодушным взглядом. – Когда маленькие засранцы пугаются, они жалуются мамочке, прячутся под одеялом, в крайнем случае ходят под себя. А Бадрик пытается себя задушить. Это ничто иное, как результат проповеди.
– Могу я его увидеть?
– Можешь, Джегг? – переспросил директор снова без всякого выражения, – Нет, «можешь» – не то слово. Ты сейчас пойдёшь со мной в медицинский корпус и вернёшь мамаше мелкого засранца в то состояние, в котором она привыкла его видеть. Или у нас всех будут крупные неприятности.
Мать Бадрика оказалась красивой женщиной с пышными, ложащимися крупными кольцами волосами, которыми она явно гордилась. Понятно теперь, в кого мальчишка такой миловидный. Зелёное платье подчёркивало фигуру и было ей очень к лицу, но показалось Джеггу весьма старомодным: высокий воротник закрывал шею до подбородка, длина же рукава доходила до середины ладони. Как в Высокий период Тёмных Веков, право слово.
Бадрик сидел в пижаме на постели, мать держала его ладони у себя на коленях и ласково гладила руки сына.
– Вы… такой молодой! – она разглядывала Джегга и забыла на время о ребёнке. Его пальцы немедленно поползли вверх – к горлу.
Джегг неловко поздоровался и сел на стул рядом с Бадриком. Директор прикрыл дверь в палату, но от двери не отошёл.
– Надо скорей исправить это недоразумение, – тараторила женщина, снова пленив руки сына. – Бадрик хороший мальчик. Он просто играл.
– Это не была игра, – Джегг сам удивился резкости, с которой произнёс эти слова. Он боялся, что голос будет дрожать.
Женщина снисходительно улыбнулась.
– Бадричек мне всё уже рассказал. Просто ему понравилась эта девочка, он хотел обратить на себя её внимание и вместе поиграть… в семью.
– Что, простите? – каменные складки на лице директора задвигались, пытаясь сложиться в гримасу интереса. – В семью?
– Я сказал, что теперь она будет моей женой, будет приносить по утрам завтрак в мою комнату и всё такое, – подал, наконец, голос сам мальчик, морщась от неприятного воспоминания. – А она только посмеялась, бормотала там что-то про своего папочку.
– И, – продолжила его мать, – как мужчина…
Джегг, всё это время переводивший взгляд с матери на сына и обратно, перебил её:
– Так это ваш муж. Он избивает и душит вас на глазах у ребёнка.
– Конечно же нет! – женщина попыталась улыбнуться, но рука предательски потянулась к собственному горлу. – Мой муж уважаемый человек, он, конечно, может иногда рассердиться, но…
– Я вызываю белого священника, – бесцветно сообщил директор и, прежде чем выйти из палаты, кивнул Джеггу: – Присмотри пока за ними.
Но парень его не услышал. Он уже держал Бадрика за руки и всматривался в красивые голубые глаза. Такие же, как у его матери.
– Ты в самом деле ещё только ребёнок, – тоска и чувство вины накатывали на Джегга приливной волной. – Тебе неоткуда было научиться всему, кроме как глядя на своих взрослых.
Бадрик, не мигая, будто загипнотизированный, смотрел в глаза Джегга.
– Я был несправедлив к тебе, прости, – тихо говорил тот, и плечи сами собой расправлялись. Только сейчас он понял, какое огромное напряжение тяготило его всё это время. Напряжение, вызванное незаконченностью, а следовательно, неправильностью его вмешательства в душу испорченного родителями мальчика. – Но сейчас всё изменится.
Учитель Стил ещё не приступил к преподаванию Джеггу искусства внушения, однако юноша инстинктивно уже понимал, что следует делать.
Бадрик зевнул и потёр кулачками глаза.
– А ну, отойди от него, демон!
Джегг нехотя обернулся к матери мальчика. Её красивое лицо искажено страхом и ненавистью. А в вытянутых руках…
– Пожалуйста, отдайте мне «пульсар». В школе они запрещены.
– Я знаю, гадёныш, – её губы постоянно двигались, то кривились, то улыбались, а руки ходили ходуном. – Отойди от моего ребёнка! Я слышала, что ты там бормотал! Хочешь сделать его такой же тряпкой, как ты!
Джегг медленно встал. Теперь маленькое сопло дамского «пульсара» смотрело прямо в его грудь. Но он видел также, что предохранитель мать Бадрика так и не сняла.
– Вы не умеете из него стрелять, – Джегг шагнул к ней. Прямо на сопло, которое снова заходило ходуном.
– А вот и… – о предохранителе она всё-таки вспомнила. Но прежде, чем успела нажать на кнопку, Джегг схватил женщину за руку. Он хотел отвести сопло в сторону, но на мгновение у него потемнело в глазах, а потом юноше показалось, что вместо женщины над ним навис огромный бородатый человек, свирепо вращающий глазами.
– Я сотру тебя, как вошь, – ревел он низким голосом. – Как смеешь ты посягать на мой род и его священное право? Право сильного! С чего ты решил, что можешь решать, как мне воспитывать наследника?
– По праву сильного, – произнёс кто-то голосом Джегга. И рассмеялся. Джегг чувствовал, что этот кто-то стоит прямо у него за спиной, но оглянуться не мог, как ни пытался. – Я сильнее. Поэтому мне и решать.
Бородатый человек в момент как-то усох, сдулся, превратился с маленького, не выше Джегга, обрюзгшего мужчину с обвисшими щеками и обширной лысиной. Он грязно ругался, брызгал слюной и хватал Джегга за руки, но тот лишь с отвращением отодвинул его в сторону. Тогда перед ним снова оказалась мать Бадрика, чопорно поджимающая губы.
– Священное предназначение женщины – рожать мужчин, – заявила она. – И воспитывать их сильными и независимыми. И хранить семейный очаг. И заботиться о…
Снова раздался смех, на этот раз женский.
– Ты представляешь, Джегг! Мы это сделали! – стройная фигурка в комбинезоне экспедиционного навигатора беспечно крутится в лётном кресле. – Я это сделала! Первая в истории! Я поймала комету! Мы уже отбуксировали её на Авалон. Когда они спустят её и включат в круговорот воды, им, наконец, будет хватать собственного ресурса и они перестанут ныть!
Изображение чуть подёрнулось рябью. Так бывает, когда запись передавалась через слишком много ретрансляторов. Джегг редко видел мать в физическом теле, но она никогда не забывала отправлять ему сообщения при каждой стыковке с орбитальными станциями. Он восхищался ей. И немного завидовал. Хотел бы он однажды стать настолько свободным!
Мать Бадрика снова стояла перед Джеггом, но теперь она была подростком, не старше самого юноши. Девушка обнимала себя за плечи, глотая слёзы.
– Это так больно, мам! – и Джегг чувствовал, как ей было больно. А ещё стыдно. Страшно. Противно.
– Ты уже почти женщина, – отчеканила сухощавая дама в ещё более старомодном, но зато богато усыпанном драгоценностями, платье. – Привыкай терпеть. Рожать будет ещё больнее. И только посмей его упустить! Его папаша заведует энергосистемой космопорта, для нашей компании это портфель заказов на десятилетия вперёд. Поэтому ты будешь ласково улыбаться и делать, что он тебе говорит. Исполнять любой его каприз. Ты меня поняла?
Джегг чувствовал глубокое омерзение, как будто его изваляли в чём-то настолько грязном и липком, что нестерпимо хотелось в горячий душ – и мыться, пока с тебя не начнёт слезать кожа. Но у него больше не было кожи. И вообще какого-то тела. Он стал длинным, бесконечно разворачивающимся в далёкое прошлое свитком. Поколение за поколением, семья за семьёй, мужчины и женщины. Далеко, вплоть до Тёмных Веков. Джегг утратил способность противостоять им – разве можно найти слова, чтобы переубедить мёртвых? Но сам стал словно игрушкой в их руках – его мяли, тянули, оставляли на нём следы то острыми ногтями, то жирными пальцами. Джегга охватил ужас – что, если это никогда не кончится? Что, если он навсегда теперь…
Кто-то взял его за руку.
У него снова была рука. И всё остальное, что к ней прилагалось. Он шёл по коридору интерната. А снизу вверх на него смотрела маленькая Энна. Она больше не плакала. Джегг услышал собственный голос. Взрослый, почти менторский тон:
– Тебе не годится ходить здесь одной. Заведи подруг. Лучше двух или трёх. И каких-нибудь постарше тебя.
Это уже было. Вчера. Он тогда сердился, но не на девочку, а на себя, потому что… потому…
Джегг моргнул и снова оказался лицом к лицу с матерью Бадрика. Она больше не целится в него – руки с зажатым в них «пульсаром» бессильно опущены. На щеках явственно блестят дорожки слёз.
Наконец-то вернулся директор Огг. Он, видимо, что-то говорит – его губы двигаются, но Джегг не слышит ни звука. Цвета поблекли, будто кто-то наложил на мир чёрно-белый фильтр.
«Я теряю сознание», – догадался юноша, вытянул руку, нащупывая стену, попытался прислониться к ней, чтобы при падении не слишком сильно удариться головой. Почти тотчас же наступила темнота.
***
Йокин нёсся по коридору интерната и злорадно ухмылялся: пускай собственную охрану пришлось оставить за оградой, но самого его пропустили беспрепятственно – как-никак, не только родитель воспитанника, но и крупный спонсор. Секретарша вот директорская лыбится. Ну ничего, скоро перестанет… будете знать, как жену и сына от него прятать! Сейчас он тут такого шороху наведёт!
Один из охранников интерната задумчиво смотрел на монитор, на котором Ирия гостеприимно открывала перед посетителем дверь приёмной.
– Не надо было его пропускать, – сказал он напарнику. – Совсем рожа перекошенная. Только что пена изо рта не капает.
– Директор приказал не задерживать, – пожал плечами тот.
– Но откуда ему было знать, что у чувака чердак свистит?
– Приказ есть приказ, – равнодушно отозвался напарник. – Наше дело сторона.
– Надеюсь, легионеры скоро будут.
– Да через пару минут. Сколько тут от корпуса лететь?
Триада легионеров и в самом деле добралась очень быстро.
– У меня ордер на колониста Йокина, – сообщил прайм. – Он здесь?
– Да, но директор просил пока по возможности не беспокоить, – секретарша солнечно улыбнулась всем троим. – Могу я предложить вам по чашечке цитрина?
В недрах директорского кабинета что-то загрохотало и, видимо, повалилось на пол. Прайм мягко, но настойчиво, оттеснил секретаршу от двери и заглянул внутрь. Мгновенно оценил обстановку. Вернулся обратно.
– Да, не будем им мешать. Можно цитрин. Мне с сахаром, этим двоим, – он кивнул на подчинённых, – без.

***
Ещё не открывая глаз Джегг понял, что находится в своей постели. Авалонский шёлк приятно ласкал кожу. Удивительная по своим гигроскопическим и антисептическим свойствам ткань обладает к тому же красотой и мягкостью. Далеко не всем доступная роскошь. Мать прислала два комплекта в подарок после миссии с кометой. Постельное бельё, а также бумажное письмо с довольно игривыми намёками на возможных будущих внуков и обстоятельной лекцией о контрацепции для обоих полов. Джегг даже кое-что новое для себя почерпнул.
Лежать было приятно и удобно. Правда, на коже в нескольких местах чувствовалось лёгкое… натяжение? И левая рука онемела. В ней ощущался холодок. Джегг осторожно пошевелил пальцами. Они отозвались без боли, но слегка неуверенно. Странный звук заставил открыть, наконец, глаза и попытаться встать.
Подняться не удалось – стоило оторвать от подушки голову, потолок завертелся перед глазами. Зато выяснилась причина онемения руки – из неё торчал катетер с присоединённой капельницей. Странный звук оказался храпом человека, сладко спавшего в глубоком кресле, которого в комнате Джегга прежде не было.
Словно почувствовав на себе взгляд, незнакомец заворочался, зевнул и потянулся, просыпаясь.
– Привет, Джегг! – человека сложно было назвать красивым, но от его улыбки в полумраке комнаты словно бы сделалось светлей. Впрочем, и шторы незнакомец поднять не замедлил и деликатное зимнее солнце осветило приземистую плотно сбитую фигурку. Незнакомец явно был уже не молод, но язык не повернулся бы назвать его стариком – на его подвижном лице морщинки залегли разве что возле глаз, да и те выглядели скорее следствием привычки щуриться от смеха.
– Кто вы? – спросил юноша, осторожно приподнял голову – она всё ещё кружилась.
– Я Оле. Приятель твоего учителя Стила, мальчик мой. Он, знаешь ли, всё ещё в делах, – Оле весело переваливался по комнате, то пододвигая вазу, полную цветов, то оттягивая в сторону кресло. – Но ты должен его простить, Джегг, да, должен простить… он очень много на себе несёт, наш Стил. Много… но больше некому, Джегг. Больше некому, пока что, мальчик мой, пока что вот так вот… так вот директор Огг попросил меня пока за тобой присмотреть. Пока не вернётся Стил. Заметь, я не говорю «если», я говорю…
– Вы похожи на него, – невежливо перебил Джегг. – На директора Огга, я имею в виду. – И с удивлением добавил: – Только я не знаю, почему.
Сравнение действительно было странным: приземистый, весь какой-то круглый Оле со своей подвижной улыбкой казался полной противоположностью высокому и будто подмороженному Оггу. Но вертлявый человечек вдруг замер и пронзил Джегга проницательным взглядом, не уступавшим директорскому.
– Д-да, – протянул он, усаживаясь обратно в кресло, теперь стоящее чуть в стороне и спинкой к окну. – Стало быть, да-а… старина Стил.
Оле забавно крякнул, тряхнув круглой головой и посмотрел на Джегга, уже снова расплывшись в улыбке.
– Мы, знаешь ли, в одной комнате жили с Оггом, – Оле указал на пустую кровать у противоположной от Джегга стены. Юноша понимающе кивнул. У него тоже был сосед. Но тот появлялся в интернате исключительно в дни, когда ожидались визиты его отца. Всё остальное время пропадал в городе – нашёл себе какого-то дружка и вроде как оказался у него на содержании… Джеггу было всё равно. Одиночество его более чем устраивало, поэтому соседу он подыгрывал и при случае рассказывал интересующемуся папаше, какие они с его отпрыском добрые друзья, как вместе занимаются и прочее, и прочее…
– Огг хороший человек, – сказал Оле, внимательно разглядывая юношу. – Замкнутый, это да. Не умеет обращаться с женщинами и детьми. Но человек он хороший.
– Я знаю, – отозвался Джегг. Особых претензий у него к директору не было. Общаться с детьми и их матерями входило в обязанности преподавателей и деканов, с чем они справлялись с переменным успехом. Огг же в основном решал юридические проблемы. Насколько мог судить Джегг – решал неплохо. По крайней мере, после неприятной истории со служебным оцелотом на летних каникулах, он в самом деле ощутил, что опека Священной Миссии Космопорта – не пустой звук. Конечно, директор мог бы лучше организовать систему охраны, но «пульсары» слишком маленькие и маломощные, чтобы их уловили детекторы, а обыскивать всех входящих женщин…
– А что с Бадриком? И… как его мать?
– Всё хорошо, Джегг, – Оле мелко кивал, продолжая улыбаться. – С ними всё хорошо, не беспокойся. Побудут пока в гостевом доме Миссии. Там будет хорошо. Да-а… Да, мы с Оггом решили, что пока там будет хорошо-хорошо…
– Вы белый священник, – догадался Джегг. – Тот, которого выходил вызывать директор Огг, когда…
Юноша осёкся. Он не очень хорошо помнил, что произошло перед тем, как он отключился. Мать Бадрика целилась в него из «пульсара», но вот что было потом?
– Да, я белый священник, – подтвердил резко посерьёзневший Оле. – Ты очень рисковал, мальчик, очень-очень, нельзя так рисковать. Ты ещё… слишком молодой. Слишком юный для таких вещей. Стил слишком рано стал тебя учить. Он торопится, этот уж Стил… потому что боится не успеть. Я поговорю с ним. Вот он вернётся, ох уж я ему…
Прибор, к которому тянулась гибкая трубка капельницы, мелодично запиликал. Джегг внимательнее пригляделся к нему и понял, что прежде никогда не видел таких аппаратов. Обычные капельницы представляли собой небольшой ящик с парой кнопок и небольшим насосом внутри – легко носить за собой, если можешь ходить. Это же агрегат заменил собой прикроватный столик и даже немного превышал его размерами. Он был снабжён несколькими дисплеями, таймером и… портом управления с медиакуба?
– Давай-ка, мы это с тебя уберём, уберём-уберём, больше не понадобится нам это. – Оле колобком выкатился из кресла, ловко отсоединил трубку капельницы, струны датчиков и ещё какие-то трубки и трубочки, которыми, Джегг только сейчас заметил, он был обвешан со всех сторон. – Незачем уже теперь, теперь уже незачем…
– А что это? – спросил Джегг, разминая затёкшую руку.

КОНСУЛЬТАНТ

kagami — Sun, 19 Nov 2023 21:16:03 GMT

Короче, кое-кто в курсе, что эта идиотская идея не давала мне покоя в последние четыре месяца. Оттого и писалось быстро. Оттого и косяков немеряно. Хотя логические постаралась убрать. Но править еще буду ой-ой-ой сколько - по мере написания второй книги, а потом, бог даст, еще и третьей. Но, поскольку пишется оно по принципу "самой интересно, что там дальше случится", шансы быть законченной в обозримом будущем у трилогии есть. А пока мне просто интересно, станет ли кто-то вообще это читать.

Глава первая

* * *

Этим ранним утром пустырь, огороженный давно уже ставшим чисто символическим забором, не внушал. Пустырь и пустырь. Парочка собачников, наплевав на рытвины и какой-то строительный мусор, кидала фрисби своим питомцам, не задумываясь, что, пусть и во время оно, но забор поставили не просто так. Низкие серые тучи топили корявую проплешину и близлежащие улицы в чем-то среднем между дождем и туманом. Он расползался за пределы видимости, собирался ближе к горизонту в совсем уж черное марево. Но псам и их хозяевам, одетым в спортивные штаны и легкие ветровки, было тепло и весело, несмотря на промозглую апрельскую сырость.
А мужчина среднего роста и довольно субтильного телосложения зябко поежился и глубже утопил нос в клетчатом шарфе, продолжая неотрывно смотреть на пустырь. Этого человека можно было бы назвать неприметным, если бы не архаичные длинный светло-коричневый плащ и классическая шоколадного цвета шляпа с глубоко утопленной поверху тульей, отчаянно диссонировавшие и со спальным районом мегаполиса, и с неоновой рекламой развлекательного центра, и с обтекаемыми современными автомобилями. Впрочем, соотнести внешний вид созерцателя с пустырем тоже было бы сложно. Не вписывался он в антураж большого города, казался сошедшим со страниц авантюрных детективов середины прошлого века.
Валентин Штольц – так его звали. Но в узких кругах он куда более был известен, как Валет, а отчаянные головы, наивно полагавшие, что впустили его в свой ближний круг, позволяли себе называть его Валем. Впрочем, этот странный парень не отзывался на подобное сокращение, одаривал нахалов пронизывающим взглядом жутковатых глаз, и те быстро понимали, что держать дистанцию все же предпочтительней. В ближнем кругу самого Штольца, состоявшем из одного-единственного человека, он носил ласковое имя Тин и не желал слышать его от кого-либо еще.
На забавные пляски вокруг фрисби фокстерьера и лабрадора из картонных коробок и жестяных шалашиков (да-да, эта жесть когда-то была частью забора) выползли полюбоваться пятеро обжившихся на пустыре бомжей. С веселым матерком они комментировали почти цирковые номера собак, делали какие-то странные ставки на то, кто первым поймает диск или прыгнет повыше. Самый смелый, не зря получивший среди своих прозвище Танк, решив, что Штольц, судя по всему, увлеченный тем же зрелищем, так или иначе примкнул к их сомнительной компании, бочком подобрался к Валентину.
- Мужик, закурить не найдется? – поинтересовался хрипло.
Вместо ответа тот медленно перевел взгляд серебристо-серых, почти бесцветных глаз на бомжа, отчего нахального люмпена мороз продрал по коже и захотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко. Он подался назад, но даже шага не смог сделать, привязанный этим странным взглядом.
- Вам нужно уходить, - произнес Штольц неожиданно глубоким, завораживающим голосом. – Эти успеют. Почти. Фоксика жалко, но туда ему и дорога, упрямцу. А вам лучше прямо сейчас. Скажи своим. И жесть. Жесть оттащите к забору, не оставляйте. Только быстрее.
- М-мужик, т-ты ч-чего? – с трудом выдавил Танк.
- Смерть придет через… - Валентин оттянул рукав плаща, глянул на странный, расчерченный множеством циферблатов хронометр и снова зябко поежился, - …через двадцать две минуты. Поторопитесь.
- Н-некромант! – с ужасом прошептал бомж.
- Нет, - равнодушно поправил Штольц, - Мастер Смерти.
После чего, засунув руки в карманы плаща и нахохлившись еще сильнее, развернулся и неторопливо зашагал прочь. Как Танк, наконец почувствовав, что снова может двигаться, кинулся к своим приятелям, Валентин уже не увидел. Да ему и не нужно было. Он и так знал, что через семнадцать минут ретривер, оскользнувшись на заросшей грязью давно истончившейся бетонный плите, сдвинет ее своим весом. Та, в свою очередь сломает проржавевший газовый кран, который до сих пор по чьему-то головотяпству подключен к центральной системе. И когда через четыре минуты слишком ранняя первая гроза придет на пустырь, молния безошибочно найдет вылезшую из земли железку. К тому времени собачники, спеша убраться подальше от дождя, уже окажутся за забором и будут подзывать своих питомцев. Воспитанный лабрадор немедленно подбежит к хозяину, а упрямый фокс продолжит копать заинтересовавшую его трещину в земле. Взрывной волной его откинет прямо на торчащий в небо указующим перстом кусок арматуры.
Знал он и то, что Танк, подгоняемый страхом перед непонятной ему магией, за считанные минуты разберет свой жестяной шалашик и утащит листы к забору. Глядя на него, трое других бомжей тоже поспешат убраться с пустыря. А один, не поверив в грядущую катастрофу, останется и попытается прикрыться от дождя куском жести. Но не сможет удержать его во время взрыва, и острый край безошибочно найдет сонную артерию забулдыги.
Однако все это Штольца уже не волновало. Он сделал, что мог, предупредил людей (спасать собак он не считал обязательным, он вообще их не любил), а дальше уже их дело. Валентина вполне устраивало, что вместо пяти смертей случится лишь одна. В конце концов, он мог бы и вовсе пройти мимо, не заботясь о бродягах. Кому нужны бомжи? Одна головная боль от них. Но дар требовал быть милосердным, дар хотел работать, дар определял большую часть поступков этого человека. И иногда Валентин мечтал о том, чтобы дара вообще не было.
Поэтому, едва свернув за угол, он прибавил шаг и заторопился к ближайшей станции метро. В запасе оставалось еще двадцать минут, Штольц был уверен, что успеет добраться до дому и позвонить в полицию. А та уже пускай предупреждает МЧС. Но не свезло.
- Валет! Ты-то мне и нужен! – крупный мужчина в дорогом костюме выскочил из резко затормозившего у тротуара автомобиля представительского класса и воздвигся прямо перед Валентином, загородив собой половину тротуара.
- Шеф Бромли, - вздохнул тот. – Какими судьбами?
Граф Кейн Бромли возглавлял полицию столичного округа, и Штольц именно его предупреждал о своих видениях. А порой, высокий чин напрямую обращался к Мастеру Смерти за консультациями. Увы, далеко не всегда тот мог помочь – никогда не обучался владению даром. Да и негде было – слишком уж редкий талант, слишком малоизученный. Валентин сумел прочесть лишь три монографии о своем даре и проштудировал их от корки до корки. К сожалению, все они были написаны сторонними исследователями, а не самими Мастерами Смерти. И хотя молодой человек был уверен, что в частных библиотеках наверняка остались записи других таких же одаренных, выяснить, какие семьи скрывают эти тайны, так и не удалось. Умом он понимал, что никто не захочет афишировать такой дар, как и он сам, впрочем, но злость все равно грызла.
- Садись в машину, парень, есть разговор, - непререкаемо заявил граф. – Прокатимся немного, побеседуем.
- Только не в сторону Раскрасово, - предупредил Штольц, покорно ныряя в теплое нутро седана. – Там скоро рванет.
- Что?! – тут же напрягся Бромли, плюхаясь на заднее сидение рядом с гостем. Однако распоряжение водителю не отдал, из чего Валентин сделал вывод, что направляются они, скорее всего, в Управление.
- Газ на пустыре, - равнодушно сообщил в ответ на вопрос.
- Сколько? – скрипнул зубами шеф.
- Один бомж. Остальные вняли предупреждению.
- Слышал? – обратился Бромли к водителю. Тот кивнул. – Тогда, сам знаешь, куда, - автомобиль плавно тронулся с места, перестроился в левый ряд, готовясь развернуться на ближайшем перекрестке. - И больше никаких жертв? – дотошно переспросил полицейский нового пассажира.
- Откуда мне знать? – поморщился Валентин. – Никто не умрет точно. А сколько людей покалечится, когда стекла повылетают, это не ко мне.
Сэр Кейн нахмурился, вынул из кармана телефон и связался со службой спасения, направив наряды к пустырю. Пока он отдавал короткие приказы, без зазрения совести ссылаясь на только что полученные от информатора сведения, Штольц смотрел в окно на затянутые серой хмарью улицы и думал о том, что день явно не задался.
От неприятного чувства грядущей беды Тин проснулся затемно. Наскоро умылся, опрокинул в себя греющийся в кофеварке с вечера кофе, собрался тихо, опасаясь разбудить Валентину, и выскочил на улицу. А дальше ноги сами привели его к пустырю. Дар упорно направлял к месту будущей трагедии.
Разумеется, о завтраке не шло и речи, и Штольц надеялся вернуться домой как раз к тому времени, когда сестра успеет что-нибудь приготовить. Но вот не судьба, как оказалось. Раз он срочно понадобился полиции, значит, до еды добраться сможет нескоро. Это было плохо: дар забирал прорву энергии и, если не удавалось ее по-быстрому компенсировать, мог надолго впасть в спячку. А Бромли наверняка потребует проверить какое-нибудь место немедленно. Впрочем, оставалась неслабая надежда, что шеф вспомнит об особенностях Валета и озаботится кормежкой. Просить и напоминать Мастер Смерти не собирался. Один раз поставил в известность – и хватит. Он не нищий, чтобы клянчить на пропитание.
- И вот когда ты собирался сообщить о скором взрыве? – поинтересовался Бромли, недовольно глянув на спутника.
- Как только доберусь домой, - пожал тот плечами. Мобильного телефона, к вящему огорчению полицейского, у Тина не было, и по каким-то ни разу не озвученным причинам он наотрез отказывался им обзаводиться.
К своему удивлению Валентин вскоре понял, что поворот на пути в управление остался позади. И снова тяжело вздохнул: значит, шеф везет его прямо на место преступления.
- Не страдай, - хмыкнул большой босс, обратив наконец внимание на унылую физиономию Валета. – Домой к тебе едем, в ласковые объятия мадам Валентины. Отъешься, очухаешься, потом и поговорим.
- О чем же? – слегка воспрял духом Штольц.
- Да есть для тебя одно задание, но в двух словах не объяснишь.
- Шеф, ты снова забываешь, что я на тебя не работаю, - невесело усмехнулся молодой человек, - и отчего-то считаешь мое добровольное сотрудничество такой же обязанностью, как выезды патрульных.
- Не волнуйся, в данном случае я как раз планирую предложить тебе оплачиваемую работу. По контракту. Разовому, - добавил быстро в ответ на недовольную гримасу Валета. – И это действительно важно.
- Ладно, - вздохнул тот, - послушаем, подумаем.
Бромли недовольно покачал головой.
Старинное здание, бывшее когда-то доходным домом, а теперь ставшее домом многоквартирным, встретило их угрюмым парадным. Презрев допотопный скрипучий, как несмазанное колесо, но бережно охраняемый раритетный лифт, Штольц сразу направился к лестнице. Сэр Кейн за его спиной ухмыльнулся и пошел следом. Даже на кабинетной работе шеф не позволял себе потерять форму, но массивное тело все равно создавало впечатление некой обрюзглости. Три этажа, пусть даже и с учетом высоченных потолков, не могли составить для графа проблему, но отчего-то подопечный думал иначе. Валентин же словно почувствовал аромат домашних яств, рванул через ступеньки в свою квартиру, и шефу пришлось даже чуть поднапрячься, чтобы не отстать.
Тин открыл дверь своим ключом, но почти сразу в просторную прихожую вплыла статная женщина, в росте не уступающая хозяину и притягивающая внимание какой-то нестандартной, даже провокационной красотой.
- Опять, горюшко? – начала, было, но, заметив полицейского, сменила тон. - Шеф Бромли! Рада видеть. Вы как раз к завтраку. И не мнитесь, отказа я не приму.
- Мадам Валентина, - изобразил поклон Бромли, - вы как всегда очаровательны, - и приложился к кончикам пальцев дамы.
- А вы как всегда необыкновенно галантны, - кокетливо произнесла женщина и тут же замахала руками: - Да проходите же! Стол уже накрыт, а завтрак я подам через минуту.
Шеф Бромли проводил Валентину восторженным взглядом и последовал за Штольцем, не заметив у того язвительной ухмылки. Тин полагал, что граф страдает классическим снобизмом благородных и никогда не позволит себе проявить какие-либо чувства по отношению к обычной, как он считал, экономке. Мало кто знал, а если уж откровенно, то никто вовсе, кроме двоих обитателей этой квартиры, что Валя не прислуга. Единственный ребенок барона Штольца и единственная наследница его немалого состояния, а теперь и титула, она сама решила занять место в тени сводного брата.
Готовила женщина изумительно, и Бромли не преминул отдать должное ее талантам. Даже обычная яичница с беконом выходила у Валентины достойной королевского стола. Дела, согласно этикету, за трапезой не обсуждали, но, когда был подан кофе, шеф полиции в упор посмотрел на своего визави.
- Твое присутствие необходимо в Дентрессе, - сообщил наконец.
- С чего бы? - нахмурился Валет.
- Странные вещи там происходят, - нехотя произнес Бромли. - Люди мрут как мухи. Не простые люди, а те, за кем плотно следит тайная канцелярия, люди, облеченные доверием весьма непросто лица.
- Такое случается, - пожал плечами молодой человек.
- Все смерти выглядят естественными, - словно не услышал его сэр Кейн, - но ближайшее окружение принца Александра редеет на глазах.
- Опального принца, - язвительно произнес Мастер Смерти.
- О том судить не нам, - погрозил пальцем шеф. - Но именно потому, что принц опальный, служба безопасности Кайтенгерии самоустранилась от этого дела. Им занимается только городская полиция. И копам сейчас туго.
- А какой в том интерес полиции столичной? - хмыкнул хозяин квартиры.
- Скажем так, меня попросил о помощи старый друг, отличный сыщик, в чутье которого я верю безоговорочно. Штатные маги не нашли следов ментального воздействия на жертв, а некроманты – проклятий, но слишком уж все один к одному. Дентресское управление готово привлечь любых специалистов в помощь, и ты можешь здорово им пригодиться.
- Кейн, - вздохнул Тин, переходя на неформальный тон, - ты же знаешь, как мало я умею...
- Ты умеешь больше, чем все их маги вместе взятые, - не дал ему договорить шеф. - И потом, глядишь, и научишься чему на этом деле.
- Это происходит не так, - покачал головой тот.
- Не важно! Ты им нужен, Валет. Именно ты. Я это нутром чую.
Валентин поморщился и задумчиво побарабанил пальцами по столу. В чутье шефу Бромли отказать было нельзя. Оно, чутье полицейских, было сродни ментальной магии или даже магии Мастеров Смерти. Без него сэр Кейн не дослужился бы до нынешних высот. Да что там, его просто не взяли бы на эту работу. Но уезжать из столицы, из своего привычного мирка казалось чем-то авантюрным, даже пугающим. Да и Валентина будет переживать, и расставаться с ней не хочется...
Без сестры Штольц чувствовал себя беззащитным. Конечно, в двадцать два года давно следовало выйти их-под опеки сильной женщины, и он прекрасно это понимал. Как понимал и то, что попытка жить самостоятельно, мало того, что обидит Валю, так еще и попросту не имеет смысла, не из-за чего огород городить. Не было у Штольца ни тайн, хранимых от сестры, ни женщины, с которой хотелось уединиться, ни занятий, которые могли бы Валентину раздражать или навредить ей. Вот если появятся… Но подростковый бунт остался далеко позади, да и бунтовал Валет против чего и кого угодно, кроме единственного родного человека, и то недолго – быстро понял, что не такой, как все, и нужно держаться обособленно, никому не показывать своих способностей. Сейчас его все устраивало в той размеренной жизни, которая у них сложилась, а командировка означала необходимость обеспечивать себя множеством разных вещей, о которых он привык не думать, полностью предоставив это сестре.
Тем не менее, признаваться даже самому себе, что не может прожить без Вали, было стыдно. И уж тем более, не собирался Валентин посвящать в свои страхи шефа Бромли. К тому же всеми финансами в их маленькой семье заведовала сестра, и, хотя знал, что собственное состояние значительно меньше состояния Валентины, Штольц ни разу не заработал не пфента, если не считать мытье машин на школьных каникулах. Это раздражало, даже бесило, но близкие и частые контакты с людьми приводили к тому, что на них срабатывал дар, а в этом случае Тин не мог молчать. Поэтому они с сестрой давно решили, что ему противопоказана обычная работа, поэтому же и школу, и университет он заканчивал заочно.
- И сколько в наше время платят консультантам в Дентрессе? - поинтересовался Тин.
- Сорок кроунов в час и шестьдесят за сверхурочные, - быстро ответил сэр Кейн, словно ждал именно этого вопроса.
Деньги были не то чтобы большие, но вполне солидные, и Штольц даже почувствовал некое удовлетворение от названной суммы.
- Сколько времени продлиться моя командировка?
- Зависит от того, как быстро вы сможете разобраться в происходящем. Не меньше недели, полагаю, но, надеюсь и не больше месяца, - не стал скрывать Бромли. - В среднем, смерти происходят раз в десять-двенадцать дней. Если сможешь что-то понять по остаточным следам на месте гибели прежних жертв, управишься даже быстрее.
- Когда умер последний из приближенных принца?
- Четыре дня назад. Точнее, скончался он позавчера, а четыре дня назад у господина Рейли, личного секретаря Александра, случился обширный инсульт. В тридцать один год. И прежде он никогда не страдал от повышенного давления или каких-либо проблем с сосудами.
- Ладно, - Валентин снова побарабанил пальцами по столу. - Считай, ты меня уговорил. Уведоми там своих знакомых, чтобы встретили у телепорта сегодня в три по полудню.
- Спасибо, Валет! - искренне выдохнул граф и тут же поинтересовался, сведя на нет благодарность: - И зачем только тебе шесть часов на сборы?
- Собраться-то как раз не долго, - хмыкнул Штольц, - а вот здесь все уладить…
Бромли покачал головой, а Валентин не стал объяснять, что предстоит уговаривать сестру отпустить его одного.

Поставим на дураков

Триллве — Tue, 14 Nov 2023 22:31:14 GMT

Эльфы, гномы, профессор... стоп, профессора не будет. Равно и магических академий. А вот квестов -- навалом. Если я, конечно, напишу проду, чего не обещаю. Не люблю тексты, писанные левой ногой, но что поделать, если он пищит, но лезет? Это преамбула. А амбула -- ниже. А, да, еще дроу будут, если до них дойдет. :D

Поставим на дураков

В тот майский день столица жила двумя жизнями или даже тремя. На главных улицах теснились зеваки, ждали коронационную процессию, хлеба и зрелищ, того медного дождя, что должен был пролиться на их головы от кандидата в короли. Их не смущали ни давка, ни вонь сточных канав, ни возможность получить пикой поперек спины от озверелого стражника. Ждали еще вина в фонтанах или хотя бы пива.
Свирепствовали карманники. И домушники тоже. Люди, спеша на развлечение, позабывали запереть двери и окна в домах и лавках и не так бдили за имуществом, как обычно. А где и была охрана — та тоже соблазнилась и винными водометами, и звонкой медью. По окраинам, где стражей днем с огнем не сыскать, творились взломы и грабежи. Кое-где подпустили красного петуха под стреху. Воняло тиной, тухлятиной и дымом. Дышать тут неместному казалось и вовсе невозможно, и кому доводилось попасть на этот край стольного города, стремился проскочить его как можно скорее, отмахиваясь от мух, вившихся над дохлятиной, пиная крыс, закрывая нос и рот платками или широким рукавом.
Ладная девчонка семнадцати-девятнадцать лет, что совершала марш-бросок по крышам гнилых хибарок, обвязала лицо платком под самые глаза. Была одета она во все черное, что делало фигурку стройной и изящной, как статуэтка. Сапожки были мягкие, руки в перчатках, пара мечных рукоятей торчала из-за спины.
Прыгала она по крышам и оградам ловко, как кошка, так что трухлявое дерево легко удерживало ее вес. И места, чтобы шагнуть, выбирала девица с умом — не производя лишнего шума, зорко оглядываясь, не следит ли кто — но следить было особо некому: у всех дел хватало. И так длилось до прямоугольной площади между двухэтажными домами с галереями. Встав на колени, придерживаясь руками, осторожно заглянула девица вниз. На первый взгляд не заметив ничего живого: вонь да жара. Впрочем, до нее на площади завершилась драка: беспорядочно валялось несколько тел, и посередине — то, что ее интересовало. А живых девица тоже выцепила взглядом: пару остроухих, одетых в черное, за дымовыми трубами, и еще двух в приотворенных на галереи дверях.
Но выбора, похоже, не было. Девица соскочила в подсохшую кровяную лужу, над которой вились мухи, и сунула руку за пазуху мертвецу. Выдернула замшевый мешочек, развернула торчавшее в горловине письмо.
«Если ты читаешь это письмо, я мертв. Возьми с моего тела мешочек с камнем. Я рад, что хотя бы он не достался узурпатору. Отыщи Доната, он подскажет тебе, что делать дальше. Прощай. Я люблю тебя, девочка моя».
И тут сверху на нее обрушилась смерть. По крайней мере, смерти так казалось, пока острый локоть не вмазал под дых, а колено не впечаталось в то место, которое в приличном обществе напрямую не называют. Сдвоенный удар, довершенный ребром ладони в шею, вывел противника из игры. И пришел черед заняться остальными.
У убийц, похоже, был приказ взять девушку живьем. Потому они не стреляли. А в скорости мечного боя уступали ей изрядно. И поплотились до одного. Кроме того, кто прыгнул на нее первым. Ему девица скрутила руки за спиной, привалила к порожку и водой из баклажки плеснула в лицо. Эльф закашлялся и завертел головой с налипшими волосами.
— Ты убил дядю, тварь?!
— Нет, — он плечом попытался отодвинуть волосы, но не преуспел. Застонал. — Меня послали проследить за тем, с кем он встретился.
— Ну, проследил, — девица сверкнула глазами. — Кто послал?
Она содрала платок с лица и вытерла пот. Пухлые губы дрожали.
— Не знаю. Мне платят за сведения, а не за то, чтобы я знал заказчика.
Она взмахнула мечом.
— Стой! Я правда, правда не знаю, — выдохнул он. — Я считал себя лучшим и все провалил. Но послушай. Возьми меня с собой.
— Что-о? — в глазах девчонки мелькнуло изумление.
— Мне еще хуже, чем тебе. Если ты меня не добьешь — меня убьет заказчик или моя гильдия. Лучше я послужу тебе.
Эльф криво улыбнулся.
— С какой радости?
— Тебе предстоит дорога. А вдвоем лучше.
— С чего ты взял?
— Читал письмо, — эльф выразительно зыркнул ей за пазуху. — Думай быстрее, а то они закроют город.
Девушка наклонилась и разрезала веревки. Эльф растер запястья, убрал волосы с лица и привстал на колено:
— Я, Дзангален Лягушиный гром, даю клятву верности… эй, как тебя звать?
Вместо ответа она расхохоталась, запрокинув голову, напрочь смазав торжественность момента.
— И нечего ржать. Я родился перед рассветом, когда лягушки поют на королевских прудах.
— Так ты принц?
— Вроде того.
— Уматывай.
— Почему?
— Убить тебя не могу, но и умереть от тебя тоже не светит.
— Но я же слово дал! — эльф обиженно надул губы.
— Ты его и работодателям дал, и что? — девица усмехнулась.
— Там было дело, — сказал он, отжимая длинные волосы. — Которое я провалил. С треском. Так что мне теперь или дохлым в канаву, или с тобой.
— А другие версии ты не рассматриваешь, — она подтянулась и вскарабкалась на галерею, а оттуда дальше на крышу. Дзангален следовал за девицей, как привязанный. На него кышкнуть хотелось, как на курицу. Только вряд ли бы это помогло.
— Даже из желудка дракона есть два выхода, я знаю, но…
— Отстань от меня, а? — глаза девицы сверкнули, как два темных ножа.
— Нет, — пропыхтел эльф. — Мне нравится гулять по крышам за непроходимыми ду…
Она поленилась лезть в драку; балансируя, прошла по коньку и спрыгнула в соседний переулок. В чем новый знакомец был прав, так в том, что из города следует выбираться как можно скорее. Было у нее несколько мест, позволявших выйти в поле без согласия стражи, но светить их перед эльфом девушка не могла.
— Кстати, ты знаешь, как меня зовут, — бросила она через плечо. — Тебя должны были поставить в известность.
— Нет. Просто приказали проследить за стариком и взять того, кто явится на встречу.
— Кира, дочь Стахора.
— О-о! — было ясно, что эльф обрадовался. — Зови меня Лен. А то о полное имя зубы сломаешь.
— Вот и познакомились, — пробурчала Кира сквозь зубы. — Не думай, что я стала тебе доверять.
Но Лен думал сейчас лишь о том, как не сковырнуться с черепичной крыши вслед за осколком, полетевшим из-под ноги. Девица глядела на него и усмехалась, не пробуя прийти на помощь.
Было что-то общее между этими двоими: легкость и ловкость в движениях, привычка к долгим переходам. Даже пылью они были припорошены одинаково. Естественно, эльф не обладал крутыми бедрами, а волосы у него были длинными и светлыми, намного длиннее и светлее, чем у спутницы. И ее загару он бы мог позавидовать. Нос Лена был тонковат и длинноват, а у Киры — вздернут, глаза синие и огромные, а у девушки черные, зато ухмылки саркастические одинаковы. И дорожную одежду, не стесняющую движений и без лишних финтифлюшек — словно у одного портного шили. Эльф только похмыкивал, примечая все эти детали, а Кира изучала спутника пристально, но молча. Мимолетные взгляды то и дело скрещивались, как мечи.
Должно быть, в коронационной процессии еще не узнали о пропаже камня, и парень с девушкой оставили город без каких-либо осложнений.
— Куда теперь? — подал голос эльф.
— На север.
— К Донату?
Она кивнула и широко зашагала по бездорожью. Лен, длинноногий, как аист, шел рядом.
— Далеко не уйдем на своих двоих быстро, — после долгого молчания подал голос он. Вынул из-за пояса сыто звякнувший кошель. — Может, купим коней? Или уведем?
Кира фыркнула.
— Кони бесполезны в лесу и на болоте. Только…
Лен предупреждающе поднял руку. Девица замерла и прислушалась. Слух ее был не столь совершенен, но и она различила заглушаемый плеском воды громкий плач. Кто-то рыдал упоенно, всхлипывая и сморкаясь, жалея себя; то тоненько подвывал, то икал басом, будя эхо. Лен, любопытный, как всякий эльф, первым двинулся на плач и, раздвинув кусты ракиты, уставился на гнома, сидящего на мостках у пруда. Сидел гном спиной, но по коренастой фигуре и широченным плечам сразу становилось ясно, что это гном. Правда, переживающий не лучшие времена, потому что был без доспехов и даже без рубахи. Подвывал и всхлипывал он так упоенно, что не слышал ни легкого шороха кустов и не обращал внимания на мух вьющихся над свежими шрамами на его спине.
Лен покинул ракитовое убежище и бесцеремонно уселся рядом, скинув пыльные сапоги и сунув ноги в ряску рядом с гномьими, протяжно, с наслаждением вздохнул — так приятна была вода после долгого пути.
— Ты чего ревешь? — спросил он.
— Лютня, — гном побаюкал обломки инструмента на коленях.
Лен с хохотом откинулся на спину, углядев в небе над собой похожее на зайца облако.
— Чего ты ржешь, сволочь? — хриплым от слез голосом внятно произнес гном. Подтянул к себе тыквенную долбленку и сделал громкий сопящий глоток. Эльф ответил на оскорбление кулаком в ухо, гном пошатнулся, останки лютни полетели в пруд. Хозяин прыгнул за ними и нырнул с головой. Воздвигся в ряске и тине и со скрипом приподнял край мостков. Дзангален с шумом и плеском обрушился вслед за лютней.
Эльф и гном мутузили друг друга, стоя по пояс и по грудь в мутной воде пруда. Так и не выяснив, кто станет победителем, Кира развернулась и нырнула в кусты.
Краем глаза уловив ее бегство, Лен бросил гнома и кинулся вслед. Но последний, не желая признать поражение, прыгнул эльфу на спину и повозил в прибрежной грязи, пока тот не вырвался, кашляя и плюясь, оставив в лапах гнома обрывки одежды, и не погнал вверх по склону. Гном же в поисках лютни еще потоптался по мелкой воде у мостков и, пылая гневом, кинулся нагонять врага. Бежал он тяжело и медленно, напролом через кусты, оставляя в них вытоптанную полосу, обсыпаемый листиками и прочим сором, и все же догнал причину своих бед и его спутницу.
— Вот зараза, — бросила Кира, стоя на кочке и переводя взгляд с эльфа на гнома и обратно. Тонкие ноздри дергались, вдыхая вонь подсыхающей тины, глаза сердито сверкали. — Ты кто? Чего привязался?
Гном пальцем тыкнул в эльфа:
— Ульдун я, а он — мою лютню утопил.
Лен саркастически рассмеялся:
— Там одни щепки были! Небось, сам и сломал, корова.
— Я? Тролль на нее сел, чтоб ты знал! Такой же чурбан, как и ты!
— А гномы — существа тонкие и трепетные, инструменту не навредят!
— Да!
Кира нащупала мешочек с камнем на груди:
— Чтоб… вы… провалились.
Развернулась и пошагала к лесу. Лен снова бросился ее нагонять. Ульдун потрусил следом, на ходу выплевывая невнятные обвинения и переживания, неловко пытаясь уложить их в балладу. Получалось, признаться, плохо, но на душе легчало. Лен изредка бросал на него взгляд через плечо, колючий, как терновник. Ответный взор Ульдуна казался самому гному гордым и непрошибаемым. Все трое так разогнались, что прошагали почти без отдыха едва ли не до заката.

Синие зори Астры (18+)

Пэппи — Mon, 12 Dec 2022 21:32:09 GMT

Что хочу от отзывов: советов, как прыгнуть выше своего потолка начинающей графоманки, и как закончить роман почти как настоящая писательница - не завалить его с позором. Очень люблю свой мир, героев итд. Если бы кому-то было не лень, понравился бы мир или герои, могла бы показать текущий синопсис в личном общении...

Синие зори Астры (18+)

Дисклеймер: Любовный роман в сеттинге твёрдой научной фантастики.

Первое произведение в серии из четырёх (не считая рассказов). Это роман, в нём запланирована, по текущей редакции синопсиса, 21 глава. Второе и третье произведение цикла должны быть повестями(~5-10 глав), и четвертое опять романом.

Два готовых рассказа по тому же миру:

Я начинающая графоманка, не судите строго За образец при создании мира Астры я брала такие работы как "Ложная Слепота" Питера Уоттса, "у меня нет рта, но я должен кричать" Эллисона, фильм Пассажиры (вероятно, единственная популярная любовная история в сеттинге твёрдой НФ).

Кому НЕ стоит читать: тем, кто не может читать плохо вычитанные черновики с проблемами со стилем(буду править, когда закончу первую книгу), любителям скреп(серьезно, даже не открывайте), предпочитающим позитивные миры (в первых трёх произведениях читателя ждёт ощущение безнадёги. Четвертая книга будет немного позитивнее), тем, кому может стать плохо от натуралистичных описаний генно-модифицированных существ (особенно это будет касаться третьей книги, но и в первой такие создания встретятся героям. В уже опубликованном тексте такого пока нет), любителям клубнички(простите, но порнухи тут не будет)

Краткое описание первой книги:

Любовный роман в сеттинге твёрдой(это важно!) научной фантастики. Мир после технологической сингулярности, когда люди перестали быть венцом эволюции.
Мир, в котором люди, вышедшие было в космос, вымерли, либо были заменены сверхинтеллектами везде, кроме Марса, а на Марсе цивилизация людей сколлапсировала в неосредневековье, сосредоточившись только на выживании, теряя технологии каждый год.
О твердоте мира: то, что касается ЛОРа, я стараюсь пояснять в тексте. Многие загадки и противоречивости должны найти объяснения по мере развёртывания сюжета — поверьте, я потратила много времени продумывая это всё(от технологий до экономики и социальной структуры общества). Хотя и не гарантирую отсутствия ляпов.

Но так как это твердота, то роман изобилует техническими подробностями, которые могут быть непонятны читателю — такие штуки вынесены в сноски

Про мир/ЛОР можно почитать тут

Ещё из важного для рецензии и понимания текущего состояния этой работы: в первой редакции этого романа должно было быть по плану 30 глав, я написала 10 из них и девять выложила:

Но получалось так себе: своеобразное подражание Уотсу во флэшбеках в прошлое не очень вязалось с русреалом исторической симуляции/матрицы во второй линии. Плюс выходил джен вместо запланированной любовной истории.

Поэтому я переделала произведение заново, разбив его на 4 части, и вроде он даже кому-то нравится - в данный момент выложены 4 главы из 21й (не единственный позитивный отзыв):

Предполагаю такую структуру истории:

1. Марсианская линия("Синие зори Астры") (ранее флэшбеки Алекса) - роман из 21й главы, гет на Марсе который заканчивается

2. Линия в симуляции в России (условное название "безнадёжные зори Астры") - повесть из глав 10 (но синопсис я ещё не писала по новой версии)... Жанр джен с элементами полугета, полуслэша на сеттинге русреала, безнадёги.

3. Линия у постлюдей - скорее, наверное, артхаус и запредельный ужас? Я буду вдохновляться "У меня нет рта чтобы кричать" - повесть глав на 5.

4. Вторая линия на Марсе - роман, тоже глав 20. Джен с элементами гета.

Улыбнись тени

Lita — Sat, 22 Oct 2022 05:48:01 GMT

Во имя Империи

dimrus — Fri, 23 Sep 2022 17:23:40 GMT

Решил немного пописать еще книжку продолжение. А точнее приквел

- Фух, - выдохнул черноволосый юноша, взбираясь на холм рядом с северными городскими воротами. Мускулистые руки, покрытые шрамами, словно это бывалый воин, выигравший множество сражений, схватили последний выступ. Ловко запрыгнув юноша улыбнулся, он смог, он бесстрашен, не испугался зловещего полнолуния.
Хотя, если присмотреться, а еще лучше воспользоваться простым заклинанием «Око» юноша вмиг преобразится в десятилетнего мальчика, магические шрамы моментально испарятся, словно капли воды на раскаленном железе.
- Замбраш, Замбраш, да постой же ты!!! – крикнул еще более молодой мальчик, сжимая в руке белый магический шар. Его гордость, подумать только в шесть лет сколдовал огнешар, спалив при этом парадную мантию Регента. Уух и испугался тогда Хаммур, аж коленки затряслись, глаза выпучил, не в силах вымолвить даже хоть какой-то звук. Счастье оказалось рядом, маг Радуги, шепнул на ухо Регенту несколько слов и улыбнувшись передал в руки магический шар. Через три года он уже вызывал легкий ветерок, накладывал иллюзию, овладел начальной боевой магией.
Замбраш захотел что-то сказать, но только с грустью взглянул на ладони. Магия исчезла, руки стали прежние. Три года тренировок у дедушки Флю и все впустую. Деревянный меч валится из рук, к магии совсем не приспособлен и навыки следопыта не выучил. Вон… Замбраш взглянул вниз, даже скрытному Торки удалось их освоить, а он грезил легендарными подвигами, как в одиночку раскидывает всемогущую армию нежити. От своей никчемности затрясся, покраснел, словно переспелый помидор на богом забытой грядке.
Замбраш напрягся, вглядываясь в овраг, окружающий холм. Внизу, держа в зубах несколько листов пергамента, карабкался Мизраэль. Вот у него и силы не было и… да, что тут перечислять мнимые недостатки. Язык без костей. Любого может уболтать. Все торговцы Сурамара знали, если уж Мизраэль пошел на рынок, то соберет всевозможные сборы: теплая одежда жителям знойного Аранкара, деньги на помощь замерзающим детишкам ледяных троллей… Вот он почти прирожденный лидер. Именно почти. Не было у него лидерских качеств, не шел за ним народ. А вот у меня, Замбраш ехидно улыбнулся, уже трое идут. Конечно они лучшие друзья, но надо же с чего-то начинать.
- Я сейчас замерзну, – недовольно пробурчал Торки, - находимся на открытом пространстве, да нас заметит любой желающий.
- Ага, любой желающий. Да в округе ни единой живой души, - Мизраэль открепил от пояса потрепанную книгу, – Ага нашел. Легенда о старике призраке гласит…
- Хватит, - шикнул на него Замбраш,- до полуночи осталось пару минут.
- Брр. Тут и вправду холодновато и это середина лета, - Хаммур щелкнул пальцами. Магическая белесая пелена, словно утренняя роса окутала людей, - вот теперь можно ждать.
- «И вправду стало гораздо теплее» - подумал Замбраш. Он хотел уже осадить Торки за нытье, но магия Хаммура спасла положение. Ведь будущий правитель должен быть строг и не допускать негативных мыслей. Еще он…., Замбраш помотал головой отгоняя навязчивые мысли. Осталось совсем немного. Уже вот вот.
Шшш. Воздух зашипел, словно друзья очутились в самом сердце клубка склизких змей.
- Началось, - прошептали все четверо. Хаммур судорожно сжал магический шар, Мизраэль в волнении чуть не выронил драгоценные пергаменты, Замбраш сжав в руке меч, подаренный дедушкой Флю, поддался вперед и лишь скрытный Торки остался на месте.

Коварство империи

dimrus — Sat, 09 Jul 2022 08:26:21 GMT

Моя первая книга в стиле фэнтези. Просьба все кто прочитает оставить комментарии. Постепенно буду добавлять текст. Заранее спасибо.

Летопись Хервунда
Имперский Цикл
«Коварство Империи»

Пролог.

31 декабря 928 года от В.К.

- Император, - почтительно произнес, опустившись на одно колено седовласый мужчина, одетый в костюм камердинера.
Глубокий старик с испещренными морщинами лицом, в глазах которого горел вовсю огонь жизни казалось не услышал его, продолжая смотреть на звёздное небо.
- Все собрались? – повернувшись, спросил он.
- Да, - ответил камердинер, поднимаясь с колен.
- Значит пора, - произнес император, надевая кожаный костюм, лежащий на стуле.
- Господин, - окликнул его слуга, показывая рукой на золотой бархат, заботливо уложенный на кровати. - Вам следует одеть более подобающие правителю...
- Хватит! - рявкнул на него император, открывая дверь в тайный зал.
Маленькое помещение в центре, которого находился небольшой каменный стол. Свет от тускло горящих факелов не позволял полностью разглядеть присутствующих, но его хватало, чтобы иметь представление о собравшихся.
- Я хочу обсудить пророчество Звездочета, - твердым голосом произнес император, рукой показывая, что можно садиться.
- Все сделано наилучшим образом, - прохрипел вставший со стула мужчина с одутловатым лицом.
Несмотря на полумрак, царящий в зале, император увидел, что на данную встречу, инквизитор одел парадную белоснежную мантию с причудливым продолговатым колпаком. Лик Спасителя красовался в самом центре головного убора.
- Торквемада ты уже выбрал полностью преданного Империи человека? - спросил верховного инквизитора император.
- Разумеется, - ничуть не смутившись ответил Торквемада. - У него есть все необходимые навыки для данного мероприятия.
- Хорошо, а как обстоят у тебя дела? - спросил император, повернувшись к немолодому мужчине, одетому в облегающую красную одежду и носящему зеленоватые очки, которые он не снимал всю жизнь.
- У меня есть несколько вариантов развития событий, - мужчина показал пальцем на карту, как раз в то место, где находился Архланд. - Этот город идеально подходит для осуществления задуманного и я лично прослежу за всем.
- Я уже подобрал исполнителя, который встретит человека из пророчества и обеспечит его безопасность на первоначальном этапе, - произнес старик в разноцветном одеянии, держащий вычурный посох с набалдашником в виде совы.
- Император, - прошипела таинственная фигура в полностью темных одеждах покрывающих все тело. - Как вы и приказывали, я дал задание своему лучшему ассасину и если все выйдет из под контроля то он убьет его.
- Это крайняя мера! - рявкнул император, но быстро успокоившись продолжил. -. Насколько мне известно, твой лучший ассасин может ослушаться тебя.
- Я устранил все недочеты, он будет исполнять мои приказы, даже не осознавая этого, - в голосе человека в темном послышалась гордыня.
- Согласно пророчеству, он может открыть путь сквозь барьер или по крайней мере знать информацию о этом, - император обвел взглядом всех присутствующих. - Вбейте себе в голову, что он должен оставаться в живых до тех пор пока не выдаст информацию о барьере, а теперь все свободны.
Подождав пока все выйдут, император закрыл дверь.
- Замбраш, - раздался гулкий голос из темного зеркала. Император слегка поёжился, ему не нравилась сущность из глубин мироздания, но желание возродить Империю брало вверх.
Замбраш положил руку на гладкую поверхность.
- В Некрополе никто не догадался о нашем мероприятии, - в голосе из зеркала, чувствовалось тотальное превосходство. - Вскоре он падет, а за ним и Аламут, но перед этим ты должен найти Чёрный город.
- Я подготовил все как надо в Орзамуре, - Замбраш внутренне испытывал ненависть к происходящему, ему как императору приходилось отчитываться, - Он откроет врата Чёрного города.
- Как только это произойдет, твоя мечта осуществится, Империя будет властвовать над всеми народами Хервунда, - в голосе из зеркала император почувствовал невероятную злость и гнев. - Теперь сделай все как надо.
Глава 1. «Путешествие в Архланд».
Часть 1. «Загадка в пещере»

25 мая 929 года от В.К.
Темнота. Холод. Сырость и резкий запах давно прогнившей еды. Открыв глаза, незнакомец увидел, что находится в неизвестной пещере, стены которой испещрены светящимися камнями.
- Как я тут оказался? - попытался он прокричать, но получился только хриплый вскрик.
- И собственно кто я? почему без одежды? - в ужасе подумал незнакомец.
Придя в себя он ощутил на груди амулет и увидел надетое на палец кольцо.
- Дамрен, - внезапно в мыслях всплыло это имя. - Наверно меня так зовут, - сказал он сам себе, но лучше будет сначала выбраться отсюда и …, АААААААА, - острая боль разлилась по всему телу и схватившись за голову, Дамрен упал обратно в ту же гнилую еду из которой недавно пытался подняться.
- Дамрен, сколько времени нам ещё ждать для начала ритуала?
- Маден….я тебе повторял уже тысячу раз, что подготовка будет очень долгая, надо проверить абсолютно всё и выставить защиту. Как только мы начнем и откроем Врата, у нас не будет дороги назад.
- Но ты, же заручился поддержкой Одина, Спасителя, Белиала, и что более удивительно ты привлек к ритуалу Хаос. Все главные силы на нашей стороне и опасности нет, хотя исчезновение Зула может принести трудности.
- Маден, отсутствие Зула можно пережить, а вот меня больше всего беспокоит Спаситель………И я хочу……Марию и своих детей..…Закрывай чертов портал скорее! Нам не совладать с…
- АААААА, что это? - крик разлетелся эхом по всей пещере. Голова болела так, словно по ней ударили кувалдой, но пролежав ещё несколько минут, незнакомец начал приходить в себя.
- Что это было за видение? почему я вдруг вспомнил его? - Дамрен схватился за голову. - Надо найти выход как можно скорее.
В этот раз подъем оказался немного легче и поднявшись Дамрен заметил вдалеке некое подобие одежды. Даже отсюда было видно, что она очень грязна, но поборов брезгливость Дамрен решил надеть её.
Одевшись, Дамрен увидел заметил стоящую рядом небольшую шкатулку с надписью «Моей любимой Гугнир». Около неё лежала записка и открытый сундучок с засохшими фруктами, вяленым мясом и кошельком в котором оказалось несколько медных монет.
«Надо выбираться отсюда скорее, ведь если кто-то слышал мой крик. Еду надо съесть сейчас», - подумал Дамрен и через пару минут сундучок оказался свободным.
Закончив трапезу и сложив в него, все что было найдено Дамрен отправился искать выход. Спустя пару мгновений он услышал, как вдалеке журчит родник.
Из него текла кристально чистая вода, при этом скапливаясь в углублении. Она оказалась к тому же очень вкусной. Напившись вдоволь Дамрен прислушался, но других звуков не было. Прислонившись к стене пещеры он принялся разглядывать кольцо на руке, но попытка снять его не увенчалось успехом.
Цепочка амулета оказалось достаточно длинной, чтобы можно было его через голову, но словно какая-то неведомая сила мешала сделать это. Оставив бесплодные попытки Дамрен закрыл глаза в надежде вспомнить, что нибудь, но безуспешно.
Оставив память в покое, Дамрен с интересом начал разглядывать шкатулку. На вид она оказалась довольно невзрачной. Неизвестный мастер сделал её из дуба с множеством узоров и странным углубление на крышке.
«- Надо будет чуть позже осмотреть то место где я нашел её, - подумал Дамрен. - Интересно, может удасться получить какую то информацию из записки?».
Осторожно развернув её, Дамрен испытал горькое разочарование, текст был зашифрован. Положив записку в сундук, Дамрен направился в то место, где недавно были найдены все вещи.
Снова в нос ударил стойкий запах протухшей еды. Полностью обыскав эту часть пещеры и не найдя ничего интересного Дамрен поспешил убраться отсюда подальше, хотя его привлек странный круг черного цвета, как раз над тем местом где он очнулся. Вопросов становилось все больше.
«Как я здесь оказался?»
«Чья эта одежда, шкатулка и зашифрованная записка?»
«Что за амулет на мне и кольцо на руке?»
«Что означает данный круг?»
Ответов на них не было.
«Тут больше нечего искать», - подумал Дамрен. Взяв сундук с вещами Дамрен отправился в глубь пещеры. В итоге она оказалась совсем маленькой и спустя несколько минут выход был найден, а с ним возможность нормально отдохнуть на свежем воздухе.

Помощь собрату по перу

Gemma — Mon, 17 Jan 2022 09:09:42 GMT

Уважаемые писатели и их благодарные читатели (хотя в данном случае, наверное, все же, наоборот)

У каждого, кто пробует свои силы в писательстве, рано или поздно возникают ситуации, когда муза уходит, громко хлопая дверью. И обнаруживается творческий застой. А еще иногда не получается придумать хорошее, звучащее имя для ГГ, описать его внешность, проблемы с развитием сюжета, да и множество других мелочей, которые отравляют существование каждого порядочного автора. Кто-то сомневается, что вообще умеет писать.

Предлагаю: помочь. Просто помочь.

Как будет выглядеть? Автор, испытывающий проблемы, отписывается здесь. Остальные предлагают варианты решения. Это не означает, что нужно писать рассказ за автора.Нет, просто подтолкуть в нужном направлении, подкинуть идейки и пр. Автор дальше сам справится. Однажды такая ситуация возникала у Айлин и Gemma, и они прекрасно с нею справились.

Сразу предупреждаю: ненужные разговоры, флуд и прочую ерунду, не относящуюся к сущности проблемы- буду удалять. Для этого есть флудильня.