Миры Фэнтези | Библиотека фэнтези и фантастики

Будни провинциаьного сыщика

kagami — Tue, 17 Mar 2026 12:18:58 GMT

Я поняла, что это должно здесь быть, причем с предысторией.
Все началось прошлым летом, когда охреневшая от вселенского бардака Триллве жила у меня, и мы вместе решали, как бы нам побыстрее стать богатыми и счастливыми. Одним из вариантов показался объявленный ТВЦ конкурс на сценарий для сериала. Условия были примерно такие: провинция, частный сыщик или полицейский, никаких убийств, треша и насилия, семейные ценности, желательны домашние животные. Ну и одна детективная история на две серии и развитие основного сюжета. Сценарий мы состряпали дня за три и заявку отправили. Пока ждали ответа, придумали еще штуки три сюжетов на продолжение (сериал же!). Разумеется, нас бортанули, ответа не пришло. А сюжеты-то уже есть! А мы же сказочницы! Ну и вот...
Я точно помню, что "Ошибочку" мы начали писать 27 августа. Не помню точную дату, когда закончили гнать текст, но не меньше двух недель еще вычитывали и правили, а в середине ноября выложили на АТ.
Сейчас Триллве живет уже не у меня, а по соседству, приходит ко мне пить чай с вкусняшками, и мы начали писать четвертую книгу цикла (или все же сериала?). В жизни ничего не писала с такой скоростью! Недавно меня кулуарно обвинили в том, что мы под видом детективов пишем любовный роман. Да чтоб он понимал, тот обвинитель! У нас есть замечательные персонажи, мы их нежно любим, и мы о них сплетничаем! Под чаек, всевозможные дурные ассоциации и гадостное чувство юмора. А еще у нас там кот потрясающий. Вот!
Продолжение выкладываем уже платно, Триллве на АТ, а я на Литспейсе (совершенно дохлая площадка). Богатыми мы, конечно, с этого не станем, но вы бы знали, сколько счастья и веселья приносит это соавторство!
А еще я влезла в нейросеточки по самые ушки, и теперь у нас книжки с картинками. Я теперь даже умею делать кыно! Детективу!

Чего я не буду делать, так это выкладывать здесь весть текст в постах. Кому интересно, скачивайте и читайте. Правда, файл с картинками форум не тянет, так то только текст.

ВАШ КОФЕ, СЭР! Автор Акриловые_маркеры

Plamya — Fri, 09 Jan 2026 02:01:01 GMT

Группа "ПОДАРКИ ДЛЯ КОМИССАРА"

Рассказ: ВАШ КОФЕ, СЭР!
Автор: Акриловые_маркеры
Обыкновение: Записывает свои беды и печали и сжигает
Хобби: Подрабатывает дворником для души

Маленькое увлечение

Шерл — Sat, 16 Aug 2025 20:28:10 GMT

Иногда, услышав хорошую песню, так и хочется сделать под нее клип, только с видеорядом из любимых игр)

Могем!

Mo3k — Wed, 06 Aug 2025 18:05:26 GMT

– Говоришь Бога нет? – улыбается гость.
– Ни ебу. Чекушка у нас с тобой точно осталась, – хмыкает кладбищенский сторож.
– Ну давай не путай, с яичницей, то самое.
Гость не хмурится, нет, ему правда интересно.
Сторож пригляделся. Перед ним так и сидел мальчишка, хорошо одет.
– Один, прости Г… ты мне не нравишься. Думаешь беленькой принес и все можно? – сторож утирает капли водки с пышной черной бороды.
Гость щурится и улыбается уголками губ.
– Ну, ну. Я тебе не какой-то там Diabolus . Понимаешь, Викторыч. Запозднился я. Пусть не близкий с города. Сюда – в провинцию. Могилки посмотреть хотел. Наведаться да проведать.
Сторож облокачивается на край стола, задевая пустой стакан.
– Не помню я тебя. Точно не местный. Весь холёный, пахнешь приятно, но жопой чую что-то не так.
– Совсем со своими мертвяками общаться разучился. Лишний раз помоешься и все – чужестранец. Но бдительность – это хорошо. Ты место мне покажи, а я не обижу.
Гость тянет руку под стол и достает неоткрытую бутылку водки. Но сторож не радуется, что-то бормочет под нос. Сжимает три пальца, тянет их ко лбу и застывает.
Гость повторяет движение, но уже до конца. Со лба на живот, правое и левое плечо. Рука Викторыча плетью падает на стол, и он смачно плюет на пол кровью. В глазах детское недоумение. Оседает на стуле и медленно сползает на пол.
Незнакомец рыскает по столу. Берет тетрадный лист, изрядно попачканный шпротами и рассолом. На нём схематичное расположение могил. Каждая подписана неровными каракулями.
– Спи, друг. Сам найду. Не маленький.
Дверь сторожки открывается, принося свежий воздух. В проём втискиваются две черных фигуры. Подаются к сторожу, но гость проводит указательным пальцем по губам, и они останавливаются.
– А выпить? За здравие! На посошок!
Гость наполняет стакан до краёв, вздыхает и выливает его на сторожа, тело которого бьют последние судороги.
– Забирайте.
Незнакомец выходит на улицу, пока подельники разбираются с трупом.
Уже далеко за полночь. Небо звездное и такое близкое. Еще ближе, рукой подать, кладбищенская ограда. На воротник пальто незнакомца падает снежинка. Или ему только кажется.
– Через 40 дней снег совсем ляжет. Так вроде бабка моя говорила, – в пустоту бросает он.
У кладбищенских ворот новенький синий BMW. Рядом несколько машин попроще. Из каждой лениво выходят люди в камуфляже и балаклавах. Открывают багажники автомобилей в поисках лопат, ломов и фонарей.
Незнакомец достает зеркало. Он еще молодой, но вьющиеся волосы чередуются крупными залысинами. Тугие пуговицы пальто прячут брюшко, а левый глаз немного косит. Маленького роста, немного горбится. Гость морщится и убирает зеркало. Ничего не изменилось во внешности. Пока.
Быстро проходит к воротам. Фонари спутников бьют в спину, но больше поверх головы, освещая кладбище. Незнакомец хватает взглядом тропинку и идет вглубь погоста.
Группа делится на три части и осматривает каждую могилу. Лучи света освещают памятники, фотографии, где они еще остались. На удивление почти везде чисто, где-то можно заметить дешевые конфеты и подколотые яйца.
Один из лучей, вдруг, пьяно пляшет по надгробьям. Пронзительное «мяу» сочетается с шипящим матом, переходящими в звонкий подзатыльник.
– Посвяти-ка, – шепчет незнакомец одному из подручных, не отвлекаясь на посторонние звуки.
Могилка свежая, не больше полгода прошло. Венки потрепались, но взамен пространство обросло цветами. Стакан граненый, советский, весь в земле. В цветах угадывается бутылка минеральной воды, наполовину пустая.
– Или полная, – проскальзывает мысль у незнакомца. – Если кто и был здесь, то облагораживанием не занимался. Исправим.
Он срывает цветок, хлопает по плечу напарника и присаживается на плохенькую лавочку рядом. Со всех сторон погоста стекаются фонари.
Люди работают молча. Резво подкапывают крест, убирают насыпь с могилы. Земля плотная, но податливая.
Пока незнакомец крутит в руках сигарету и смотрит в небо, успевают смениться несколько команд. Вот уже кирка стучит по дереву. Гроб хоть и дешевый, но прогнить не успел. Один из подельников скатывается с края могилы и одним коленом падает на крышку.
– Аккуратней надо с мертвыми, – незнакомец театрально цыкает. – Открываем. А то светает скоро. Дел еще невпроворот.
Упавшему в могилу кидают лом. Противно скрипит дерево с железом, когда вскрывается гроб. Человек аккуратно снимает крышку и подает ее наверх.
Незнакомец уже на краю могилы вглядывается в черноту. Он щурит глаза и, наверное, можно заметить, как они немного увлажняются.
Слова тяжело падают в могилу вместе с незажжённой переломленной сигаретой:
– Ну, привет, мам!

Прошлогодний снег

yuri_zimmermann — Tue, 01 Jul 2025 21:53:59 GMT

Когда пишешь фэнтези-роман, вживаешься в свой мир, и он разрастается: появляются стихи, музыка, песни, иллюстрации... Хотелось бы поделиться и услышать мнение любителей и ценителей.

Пять стихий

Во сыром бору на краю дорог,
Где барсук нору недорыл и сбёг,
Там, где правят жуть и полночный мрак,
Где трава пожухла и крут овраг,

Где ни конного и ни пешего,
Ни покойника и ни лешего,
Там, где тьма в ночи – хоть с ума сойти,
Где снуют сычи да неясыти
Где нейдёт со лба неминучий страх -
Там стоит изба о пяти углах.

А как первый угол – земля на вид,
А второй-то, утлый, водой залит,
Весь в прорехах третий - гуляй, сквозняк!
А четвертый светит, как столб огня,
Лишь коснись его – обратишься в дым,
Ну, а пятый вовсе как невидим.

В той избе живет Сыровей-бандит,
Он из года в год за тобой следит.
Пять стихий, пять знаков твоих путей
Примечает всяко рукой своей:

Что свершил, чего совершить не смог,
Где пахал, как вол, где поспать прилёг...
И промчатся годы твои, лихи -
У природы, вроде, лишь пять стихий,

Что ведут тебя вдоль пяти дорог.
А как выйдет время, настанет срок –
Сыровей сурово насупит бровь,
И сорвет покровы, и пустит кровь....

Он навеки твой успокоит страх
И развеет пò ветру бренный прах.
Пять судеб тебе – прошлогодний снег,
А шестой судьбе не бывать вовек.

Священная миссия

Plamya — Sun, 25 May 2025 18:32:21 GMT

Священник с оцелотом - рассказ из той же сериии

Учеником священника Джегг стал очень буднично: он остался жить в том же интернате, ходил на те же занятия по истории и естественным наукам, разве что добавился курс местного языка баашан. В Космопорте нанимали персонал в том числе из аборигенов, так что баашан Джегг и до этого хорошо понимал, но сам употреблял с трудом. День шёл за днём, сезон сменялся сезоном... Мальчик, постепенно становившийся юношей, вечерами заходил к старику. Зашёл и теперь.
– Ты делаешь хорошие наблюдения, – отмечал священник Стил. – И недурные прогнозы. Чего тебе не хватает, так это умения влиять на события.
Джегг молчал. Он не знал, зачем ему влиять на какие-то события. Конечно, когда он только поступил в интернат, и мальчишки пытались затравить нелюдимого и физически не очень сильного новенького, пришлось приложить некоторые усилия, чтобы от него отстали. Но теперь-то?
Священник, видимо, прочёл это по его лицу, потому что лишь вздохнул:
– Я не требую от тебя великих свершений. Начни с малого. Но начать нужно. Нельзя вечно прятаться в тени, в надежде, что буря пройдёт стороной.
Джегг считал, что очень даже можно. Но снова промолчал. Спорить с учителем он не любил: спорить с чёрным священником означало довольно скоро проникнуться его точкой зрения. А Джегга полностью устраивала собственная.
– Мне прислали твой табель успеваемости, – сменил тему Стил. Джегг уже имел некоторое представление о его методах, а потому снова ничего не ответил, лишь вежливо наклонил голову, показывая, что осведомлён об этом факте. – Впечатляющие успехи. Особенно по баашану. Это очень кстати. В этом году на летние каникулы ты не поедешь к родным. У меня есть, чем занять тебя.
– Чем же? – наконец, подал голос Джегг.
Священник, знавший о его природном любопытстве, сделал небрежный жест.
– Увидишь. Но очень рекомендую к этому времени научиться раскрывать рот почаще.
– Простите, учитель, – Джегг опустил голову, понимая, что Стил разгадал причину его молчаливости.
– То, что ты до сих пор не начал доверять мне, в первую очередь моё упущение, не твоё, – тембр голоса священника приобрёл мягкость.
– Я доверяю вам, – протестующе замотал головой Джегг, но Стил остановил его взмахом руки.
– Ты опасаешься за сохранность своего внутреннего мира – и небезосновательно, Джегг, вовсе нет. Но подумай вот о чём: если бы я захотел, я мог бы прочитать тебе проповедь в любое из твоих посещений. И ты воспринимал бы каждое моё слово, как белый лист бумаги воспринимает чернила. Но я этого не сделал.
– А почему? – вырвалось у Джегга почти помимо его воли.
– Хороший вопрос. Придумай на него ответ. У тебя для этого будет достаточно времени. Мне снова нужно отлучиться из Космопорта, так что в следующий раз мы встретимся через пару недель. Если всё пойдёт хорошо.
– А куда вы летаете, учитель? – Джегг тут же мысленно отругал себя за неуместное любопытство. Но священник только улыбнулся сухими губами, отчего морщины забавно забегали у него по лицу.
– В следующий раз я возьму тебя с собой.
Весь следующий день после этого разговора Джегг провёл в смятённых чувствах: его давно интересовало, куда с такой регулярностью пропадает Священник Космопорта. Отлучки эти в последнее время делались всё чаще и длительнее. Гипотез, куда пропадает учитель, у юноши было множество, одна изобретательнее другой, но поделиться и обсудить их было решительно не с кем. Сегодняшний разговор о необходимости влиять на события подстегнул самые необузданные фантазии. Перспективы поучаствовать на каникулах в каком-то захватывающем приключении будоражили ум сверх всякой меры.
Взгляд Джегга блуждал по коридору интерната, стараясь за что-нибудь зацепиться, чтобы если не остановить, то хотя бы обуздать вихрь бушевавших в голове мыслей. Поэтому вопреки обыкновению он не обогнул по широкой дуге группу младших ребят, а, наоборот, проходя мимо, повернул голову в их сторону. И мгновенно забыл о священнике Стиле.
Несколько мальчишек стояли в явной нерешительности: кто-то нервно хихикал, кто-то испуганно озирался в поиске старших и облегчённо вздохнул, увидев Джегга. В центре же группы стояли мальчик и девочка – оба светлокожие, с немного вьющимися белокурыми волосами, они были примерно одного роста и могли бы сойти за брата с сестрой. Мальчик душил девочку.
– Отпусти её, – Джегг распихал локтями мелочь и встал за спиной у жертвы, чтобы оказаться с агрессором лицом к лицу – зрительный контакт сейчас очень пригодится.
Малолетний действительно посмотрел на него, но рук не разжал, а лишь ухмыльнулся – на миловидном личике это смотрелось жутковато.
– А то что? – он вытянул губы трубочкой и продолжил издевательским тоном. – Педагога-воспитателя позовёшь?
«…причины того, что произошло», – всплыла в памяти реплика учителя. И ещё одна: «Забудь на время о себе, почувствуй то, что чувствует он. И тогда ты поймёшь, что им движет».
В следующую секунду Джегг выбросил руку вперёд и сжал пальцами не шею, как мелкий гад своей жертве, а одно дыхательное горло. Ученик священника не был ни крупным, ни особенно сильным для своего возраста, но в такие года четыре-пять лет разницы имеют значение.
– Думаеш-шь, ты тут главный гадёныш-ш? – слова вырывались у Джегга с лёгким присвистом, напоминая шипение змеи. – А папочка слишком большая шишка, чтоб тебя приструнил персонал?
Мальчишка как кролик на удава смотрел на Джегга. Девочка, наконец, смогла глубоко вздохнуть, разревелась, отшатнулась назад, толкнув Джегга затылком в грудь, но парень не обратил на это внимания. Он продолжал сверлить мальчишку немигающим взглядом:
– Только папочка далеко.
Ярость побуждала его сжать пальцы ещё крепче, чтобы окончательно перекрыть доступ воздуха. Но где-то внутри бешено металась невнятная мысль. «Что-то ещё надо сделать… Последнее. Но что? ЧТО?» Девочка продолжала реветь и биться ему в грудь, это отвлекало, не давало сосредоточиться. Наконец, Джегг отпустил мальчишку. Тот разревелся точь-в-точь как девчонка. Она уже притихла. Остальные мальчишки разбежались по закоулкам жилого крыла. А девочка всё ещё здесь. Джегг слышит её всхлипывания за спиной.
– Чего ждёшь? – спросил он у мальчишки уже без змеиного присвиста, сам удивившись, как быстро растаял нахлынувший приступ ярости. Как и не было. – Проваливай.
Тот, спотыкаясь, полупополз-полупобежал по коридору. Противное чувство незаконченности царапалось где-то в солнечном сплетении. Джегг обернулся к девочке. На её шее остались следы пальцев.
– Врачу надо показать, – сказал Джегг, стараясь заглушить неприятное ощущение неправильности происходящего. – Знаешь, где медицинский корпус?
Девочка отрицательно покачала головой. Молча.
– Пойдём, провожу.
Она доверчиво взяла его за руку. Как будто эта рука не душила только что её сверстника.
Когда к вечеру следующего дня Джегга вызвали к директору, он даже обрадовался. Гнетущее чувство незавершённости порядком изматывало. Сам по себе инцидент с мальчишкой не стоил выеденного яйца – нравы в интернате царили не самые мягкие, и то, что не приводило к тяжёлым увечьям или смерти, не особенно привлекало внимание администрации. Но он и сам чувствовал – на этот раз что-то пошло не так.
Директор Огг был мрачным мужчиной неопределённого возраста с угловатым лицом, будто бы вырубленным кайлом из гранитной глыбы. И со столь же живой мимикой.
– Я всё понимаю, юноша, – начал он, не распыляясь на приветствия, – священник Стил положительно отзывался о твоих успехах. Однако формально ты ещё даже не послушник. Изволь держать свои проповеди при себе хотя бы до тех пор, пока учитель не вернётся и не сможет прикрыть их собственной юрисдикцией.
– Проповеди? Я и беседы ещё не тренировался проводить, – отпирался Джегг, но и сам уже не был в этом твёрдо уверен. Что если учитель уже начал закладывать в него основы профессии, просто пока не останавливался на терминологии?
– Не надо юлить, – без всякого выражения отрезал директор. – Пять человек свидетелей. Бадрик приставал к Энне, ты приходил мимо, поймал его и проповедовал, потом девочку в медицинский корпус проводил. Собственно, этим чёрные священники и занимаются, и я даже не имел бы ничего против, если бы… – Огг резко хлопнул ладонью по столу, – ты уже был рукоположен или Стил взял бы это на себя.
– Я его просто припугнул.
– Юноша, – Огг смотрел на Джегга всё тем же равнодушным взглядом. – Когда маленькие засранцы пугаются, они жалуются мамочке, прячутся под одеялом, в крайнем случае ходят под себя. А Бадрик пытается себя задушить. Это ничто иное, как результат проповеди.
– Могу я его увидеть?
– Можешь, Джегг? – переспросил директор снова без всякого выражения, – Нет, «можешь» – не то слово. Ты сейчас пойдёшь со мной в медицинский корпус и вернёшь мамаше мелкого засранца в то состояние, в котором она привыкла его видеть. Или у нас всех будут крупные неприятности.
Мать Бадрика оказалась красивой женщиной с пышными, ложащимися крупными кольцами волосами, которыми она явно гордилась. Понятно теперь, в кого мальчишка такой миловидный. Зелёное платье подчёркивало фигуру и было ей очень к лицу, но показалось Джеггу весьма старомодным: высокий воротник закрывал шею до подбородка, длина же рукава доходила до середины ладони. Как в Высокий период Тёмных Веков, право слово.
Бадрик сидел в пижаме на постели, мать держала его ладони у себя на коленях и ласково гладила руки сына.
– Вы… такой молодой! – она разглядывала Джегга и забыла на время о ребёнке. Его пальцы немедленно поползли вверх – к горлу.
Джегг неловко поздоровался и сел на стул рядом с Бадриком. Директор прикрыл дверь в палату, но от двери не отошёл.
– Надо скорей исправить это недоразумение, – тараторила женщина, снова пленив руки сына. – Бадрик хороший мальчик. Он просто играл.
– Это не была игра, – Джегг сам удивился резкости, с которой произнёс эти слова. Он боялся, что голос будет дрожать.
Женщина снисходительно улыбнулась.
– Бадричек мне всё уже рассказал. Просто ему понравилась эта девочка, он хотел обратить на себя её внимание и вместе поиграть… в семью.
– Что, простите? – каменные складки на лице директора задвигались, пытаясь сложиться в гримасу интереса. – В семью?
– Я сказал, что теперь она будет моей женой, будет приносить по утрам завтрак в мою комнату и всё такое, – подал, наконец, голос сам мальчик, морщась от неприятного воспоминания. – А она только посмеялась, бормотала там что-то про своего папочку.
– И, – продолжила его мать, – как мужчина…
Джегг, всё это время переводивший взгляд с матери на сына и обратно, перебил её:
– Так это ваш муж. Он избивает и душит вас на глазах у ребёнка.
– Конечно же нет! – женщина попыталась улыбнуться, но рука предательски потянулась к собственному горлу. – Мой муж уважаемый человек, он, конечно, может иногда рассердиться, но…
– Я вызываю белого священника, – бесцветно сообщил директор и, прежде чем выйти из палаты, кивнул Джеггу: – Присмотри пока за ними.
Но парень его не услышал. Он уже держал Бадрика за руки и всматривался в красивые голубые глаза. Такие же, как у его матери.
– Ты в самом деле ещё только ребёнок, – тоска и чувство вины накатывали на Джегга приливной волной. – Тебе неоткуда было научиться всему, кроме как глядя на своих взрослых.
Бадрик, не мигая, будто загипнотизированный, смотрел в глаза Джегга.
– Я был несправедлив к тебе, прости, – тихо говорил тот, и плечи сами собой расправлялись. Только сейчас он понял, какое огромное напряжение тяготило его всё это время. Напряжение, вызванное незаконченностью, а следовательно, неправильностью его вмешательства в душу испорченного родителями мальчика. – Но сейчас всё изменится.
Учитель Стил ещё не приступил к преподаванию Джеггу искусства внушения, однако юноша инстинктивно уже понимал, что следует делать.
Бадрик зевнул и потёр кулачками глаза.
– А ну, отойди от него, демон!
Джегг нехотя обернулся к матери мальчика. Её красивое лицо искажено страхом и ненавистью. А в вытянутых руках…
– Пожалуйста, отдайте мне «пульсар». В школе они запрещены.
– Я знаю, гадёныш, – её губы постоянно двигались, то кривились, то улыбались, а руки ходили ходуном. – Отойди от моего ребёнка! Я слышала, что ты там бормотал! Хочешь сделать его такой же тряпкой, как ты!
Джегг медленно встал. Теперь маленькое сопло дамского «пульсара» смотрело прямо в его грудь. Но он видел также, что предохранитель мать Бадрика так и не сняла.
– Вы не умеете из него стрелять, – Джегг шагнул к ней. Прямо на сопло, которое снова заходило ходуном.
– А вот и… – о предохранителе она всё-таки вспомнила. Но прежде, чем успела нажать на кнопку, Джегг схватил женщину за руку. Он хотел отвести сопло в сторону, но на мгновение у него потемнело в глазах, а потом юноше показалось, что вместо женщины над ним навис огромный бородатый человек, свирепо вращающий глазами.
– Я сотру тебя, как вошь, – ревел он низким голосом. – Как смеешь ты посягать на мой род и его священное право? Право сильного! С чего ты решил, что можешь решать, как мне воспитывать наследника?
– По праву сильного, – произнёс кто-то голосом Джегга. И рассмеялся. Джегг чувствовал, что этот кто-то стоит прямо у него за спиной, но оглянуться не мог, как ни пытался. – Я сильнее. Поэтому мне и решать.
Бородатый человек в момент как-то усох, сдулся, превратился с маленького, не выше Джегга, обрюзгшего мужчину с обвисшими щеками и обширной лысиной. Он грязно ругался, брызгал слюной и хватал Джегга за руки, но тот лишь с отвращением отодвинул его в сторону. Тогда перед ним снова оказалась мать Бадрика, чопорно поджимающая губы.
– Священное предназначение женщины – рожать мужчин, – заявила она. – И воспитывать их сильными и независимыми. И хранить семейный очаг. И заботиться о…
Снова раздался смех, на этот раз женский.
– Ты представляешь, Джегг! Мы это сделали! – стройная фигурка в комбинезоне экспедиционного навигатора беспечно крутится в лётном кресле. – Я это сделала! Первая в истории! Я поймала комету! Мы уже отбуксировали её на Авалон. Когда они спустят её и включат в круговорот воды, им, наконец, будет хватать собственного ресурса и они перестанут ныть!
Изображение чуть подёрнулось рябью. Так бывает, когда запись передавалась через слишком много ретрансляторов. Джегг редко видел мать в физическом теле, но она никогда не забывала отправлять ему сообщения при каждой стыковке с орбитальными станциями. Он восхищался ей. И немного завидовал. Хотел бы он однажды стать настолько свободным!
Мать Бадрика снова стояла перед Джеггом, но теперь она была подростком, не старше самого юноши. Девушка обнимала себя за плечи, глотая слёзы.
– Это так больно, мам! – и Джегг чувствовал, как ей было больно. А ещё стыдно. Страшно. Противно.
– Ты уже почти женщина, – отчеканила сухощавая дама в ещё более старомодном, но зато богато усыпанном драгоценностями, платье. – Привыкай терпеть. Рожать будет ещё больнее. И только посмей его упустить! Его папаша заведует энергосистемой космопорта, для нашей компании это портфель заказов на десятилетия вперёд. Поэтому ты будешь ласково улыбаться и делать, что он тебе говорит. Исполнять любой его каприз. Ты меня поняла?
Джегг чувствовал глубокое омерзение, как будто его изваляли в чём-то настолько грязном и липком, что нестерпимо хотелось в горячий душ – и мыться, пока с тебя не начнёт слезать кожа. Но у него больше не было кожи. И вообще какого-то тела. Он стал длинным, бесконечно разворачивающимся в далёкое прошлое свитком. Поколение за поколением, семья за семьёй, мужчины и женщины. Далеко, вплоть до Тёмных Веков. Джегг утратил способность противостоять им – разве можно найти слова, чтобы переубедить мёртвых? Но сам стал словно игрушкой в их руках – его мяли, тянули, оставляли на нём следы то острыми ногтями, то жирными пальцами. Джегга охватил ужас – что, если это никогда не кончится? Что, если он навсегда теперь…
Кто-то взял его за руку.
У него снова была рука. И всё остальное, что к ней прилагалось. Он шёл по коридору интерната. А снизу вверх на него смотрела маленькая Энна. Она больше не плакала. Джегг услышал собственный голос. Взрослый, почти менторский тон:
– Тебе не годится ходить здесь одной. Заведи подруг. Лучше двух или трёх. И каких-нибудь постарше тебя.
Это уже было. Вчера. Он тогда сердился, но не на девочку, а на себя, потому что… потому…
Джегг моргнул и снова оказался лицом к лицу с матерью Бадрика. Она больше не целится в него – руки с зажатым в них «пульсаром» бессильно опущены. На щеках явственно блестят дорожки слёз.
Наконец-то вернулся директор Огг. Он, видимо, что-то говорит – его губы двигаются, но Джегг не слышит ни звука. Цвета поблекли, будто кто-то наложил на мир чёрно-белый фильтр.
«Я теряю сознание», – догадался юноша, вытянул руку, нащупывая стену, попытался прислониться к ней, чтобы при падении не слишком сильно удариться головой. Почти тотчас же наступила темнота.
***
Йокин нёсся по коридору интерната и злорадно ухмылялся: пускай собственную охрану пришлось оставить за оградой, но самого его пропустили беспрепятственно – как-никак, не только родитель воспитанника, но и крупный спонсор. Секретарша вот директорская лыбится. Ну ничего, скоро перестанет… будете знать, как жену и сына от него прятать! Сейчас он тут такого шороху наведёт!
Один из охранников интерната задумчиво смотрел на монитор, на котором Ирия гостеприимно открывала перед посетителем дверь приёмной.
– Не надо было его пропускать, – сказал он напарнику. – Совсем рожа перекошенная. Только что пена изо рта не капает.
– Директор приказал не задерживать, – пожал плечами тот.
– Но откуда ему было знать, что у чувака чердак свистит?
– Приказ есть приказ, – равнодушно отозвался напарник. – Наше дело сторона.
– Надеюсь, легионеры скоро будут.
– Да через пару минут. Сколько тут от корпуса лететь?
Триада легионеров и в самом деле добралась очень быстро.
– У меня ордер на колониста Йокина, – сообщил прайм. – Он здесь?
– Да, но директор просил пока по возможности не беспокоить, – секретарша солнечно улыбнулась всем троим. – Могу я предложить вам по чашечке цитрина?
В недрах директорского кабинета что-то загрохотало и, видимо, повалилось на пол. Прайм мягко, но настойчиво, оттеснил секретаршу от двери и заглянул внутрь. Мгновенно оценил обстановку. Вернулся обратно.
– Да, не будем им мешать. Можно цитрин. Мне с сахаром, этим двоим, – он кивнул на подчинённых, – без.

***
Ещё не открывая глаз Джегг понял, что находится в своей постели. Авалонский шёлк приятно ласкал кожу. Удивительная по своим гигроскопическим и антисептическим свойствам ткань обладает к тому же красотой и мягкостью. Далеко не всем доступная роскошь. Мать прислала два комплекта в подарок после миссии с кометой. Постельное бельё, а также бумажное письмо с довольно игривыми намёками на возможных будущих внуков и обстоятельной лекцией о контрацепции для обоих полов. Джегг даже кое-что новое для себя почерпнул.
Лежать было приятно и удобно. Правда, на коже в нескольких местах чувствовалось лёгкое… натяжение? И левая рука онемела. В ней ощущался холодок. Джегг осторожно пошевелил пальцами. Они отозвались без боли, но слегка неуверенно. Странный звук заставил открыть, наконец, глаза и попытаться встать.
Подняться не удалось – стоило оторвать от подушки голову, потолок завертелся перед глазами. Зато выяснилась причина онемения руки – из неё торчал катетер с присоединённой капельницей. Странный звук оказался храпом человека, сладко спавшего в глубоком кресле, которого в комнате Джегга прежде не было.
Словно почувствовав на себе взгляд, незнакомец заворочался, зевнул и потянулся, просыпаясь.
– Привет, Джегг! – человека сложно было назвать красивым, но от его улыбки в полумраке комнаты словно бы сделалось светлей. Впрочем, и шторы незнакомец поднять не замедлил и деликатное зимнее солнце осветило приземистую плотно сбитую фигурку. Незнакомец явно был уже не молод, но язык не повернулся бы назвать его стариком – на его подвижном лице морщинки залегли разве что возле глаз, да и те выглядели скорее следствием привычки щуриться от смеха.
– Кто вы? – спросил юноша, осторожно приподнял голову – она всё ещё кружилась.
– Я Оле. Приятель твоего учителя Стила, мальчик мой. Он, знаешь ли, всё ещё в делах, – Оле весело переваливался по комнате, то пододвигая вазу, полную цветов, то оттягивая в сторону кресло. – Но ты должен его простить, Джегг, да, должен простить… он очень много на себе несёт, наш Стил. Много… но больше некому, Джегг. Больше некому, пока что, мальчик мой, пока что вот так вот… так вот директор Огг попросил меня пока за тобой присмотреть. Пока не вернётся Стил. Заметь, я не говорю «если», я говорю…
– Вы похожи на него, – невежливо перебил Джегг. – На директора Огга, я имею в виду. – И с удивлением добавил: – Только я не знаю, почему.
Сравнение действительно было странным: приземистый, весь какой-то круглый Оле со своей подвижной улыбкой казался полной противоположностью высокому и будто подмороженному Оггу. Но вертлявый человечек вдруг замер и пронзил Джегга проницательным взглядом, не уступавшим директорскому.
– Д-да, – протянул он, усаживаясь обратно в кресло, теперь стоящее чуть в стороне и спинкой к окну. – Стало быть, да-а… старина Стил.
Оле забавно крякнул, тряхнув круглой головой и посмотрел на Джегга, уже снова расплывшись в улыбке.
– Мы, знаешь ли, в одной комнате жили с Оггом, – Оле указал на пустую кровать у противоположной от Джегга стены. Юноша понимающе кивнул. У него тоже был сосед. Но тот появлялся в интернате исключительно в дни, когда ожидались визиты его отца. Всё остальное время пропадал в городе – нашёл себе какого-то дружка и вроде как оказался у него на содержании… Джеггу было всё равно. Одиночество его более чем устраивало, поэтому соседу он подыгрывал и при случае рассказывал интересующемуся папаше, какие они с его отпрыском добрые друзья, как вместе занимаются и прочее, и прочее…
– Огг хороший человек, – сказал Оле, внимательно разглядывая юношу. – Замкнутый, это да. Не умеет обращаться с женщинами и детьми. Но человек он хороший.
– Я знаю, – отозвался Джегг. Особых претензий у него к директору не было. Общаться с детьми и их матерями входило в обязанности преподавателей и деканов, с чем они справлялись с переменным успехом. Огг же в основном решал юридические проблемы. Насколько мог судить Джегг – решал неплохо. По крайней мере, после неприятной истории со служебным оцелотом на летних каникулах, он в самом деле ощутил, что опека Священной Миссии Космопорта – не пустой звук. Конечно, директор мог бы лучше организовать систему охраны, но «пульсары» слишком маленькие и маломощные, чтобы их уловили детекторы, а обыскивать всех входящих женщин…
– А что с Бадриком? И… как его мать?
– Всё хорошо, Джегг, – Оле мелко кивал, продолжая улыбаться. – С ними всё хорошо, не беспокойся. Побудут пока в гостевом доме Миссии. Там будет хорошо. Да-а… Да, мы с Оггом решили, что пока там будет хорошо-хорошо…
– Вы белый священник, – догадался Джегг. – Тот, которого выходил вызывать директор Огг, когда…
Юноша осёкся. Он не очень хорошо помнил, что произошло перед тем, как он отключился. Мать Бадрика целилась в него из «пульсара», но вот что было потом?
– Да, я белый священник, – подтвердил резко посерьёзневший Оле. – Ты очень рисковал, мальчик, очень-очень, нельзя так рисковать. Ты ещё… слишком молодой. Слишком юный для таких вещей. Стил слишком рано стал тебя учить. Он торопится, этот уж Стил… потому что боится не успеть. Я поговорю с ним. Вот он вернётся, ох уж я ему…
Прибор, к которому тянулась гибкая трубка капельницы, мелодично запиликал. Джегг внимательнее пригляделся к нему и понял, что прежде никогда не видел таких аппаратов. Обычные капельницы представляли собой небольшой ящик с парой кнопок и небольшим насосом внутри – легко носить за собой, если можешь ходить. Это же агрегат заменил собой прикроватный столик и даже немного превышал его размерами. Он был снабжён несколькими дисплеями, таймером и… портом управления с медиакуба?
– Давай-ка, мы это с тебя уберём, уберём-уберём, больше не понадобится нам это. – Оле колобком выкатился из кресла, ловко отсоединил трубку капельницы, струны датчиков и ещё какие-то трубки и трубочки, которыми, Джегг только сейчас заметил, он был обвешан со всех сторон. – Незачем уже теперь, теперь уже незачем…
– А что это? – спросил Джегг, разминая затёкшую руку.

Красота сквозь объектив

иная555 — Wed, 04 Dec 2024 08:13:03 GMT

Вероятно кое-кто наивно полагает, что щёлкать фотоаппаратом проще простого, что это и не творчество даже... Попробую показать личным примером возможности фототворчества и зову присоединиться единомышленников. Ребята, поверьте, настоящее фото - это искусство в полном смысле этого слова, это рисование светом.

Мой первый фотошопчик

Позитивная открыточка

Грустная открыточка

Продолжение следует

Готовим вместе=)

Тассельхоф — Wed, 04 Dec 2024 08:12:39 GMT

Встретились во флудилке два человека, и заговорили о еде... Тут третий приходит и говорит - а почему темы такой нет? Интересно же! А ему и отвечают: "Сам предложил, сам и делай". Вот, делаю.
Теперь о деле. Предлагаю в этой теме не только выкладывать рецептики и обсуждать то, что из них получилось, но и обсуждать сам процесс готовки, свое отношение к нему. Интереснейшие вещи всплывают.
Ну а правила темы по ходу придумаем. Пока же творчество свободное=)

придумал первое правило.
Никаких ссылок, только рецептики. а то неинтересно. если кто-то против, пишите.

Моя вторая и третья песни.

Zero-Junior — Wed, 04 Dec 2024 08:12:19 GMT

http://www.youtube.com/watch?v....s-FmSTg

http://www.youtube.com/watch?v....s-FmSTg

Музыка, которая в тебе...

Тео — Mon, 02 Dec 2024 10:58:48 GMT

Выклянчила у модераторов вот такую тему.
Предлагаю кидать сюда песни собственного сочинения, а так же музыку, стихи, которые поются, собственное исполнение чужих песен. В общем, все, что мы с вами умудрились натворить.