# Беглянка

Варвара Кислинская

ЗА ПОЛШАГА ДО ЦЕЛИ

Книга первая

БЕГЛЯНКА

Пролог

В небольшой, казалось бы, комнате народу было много. Кто-то

присутствовал лично, кто-то ментально, кто-то наблюдал за происходящим с

экранов мониторов, но внеплановое общее собрание не пропустил никто, даже

полевые агенты. Шутка ли: внезапное закрытие единственной на данный момент

ветки в очень перспективном мире. Люди и нелюди, антропоморфные и даже

отдаленно не человекоподобные перешептывались или не скрываясь обсуждали

случившееся и его возможные последствия.

Гул затих, когда на оставшемся свободном пятачке появился сгусток

черного тумана. Ему навстречу шагнуло существо с шестью руками, четырьмя

короткими ногами, мощным торсом и головой трехглазого пса и остановилось, не

доходя пары шагов. Черный туман уплотнился, качнулся в сторону странного

кентавра, помолчал.

- Ты понимаешь, что единолично принял решение за всех, Агермеш?! –

рявкнул вдруг.

Несмотря на то, что говорящий был вдвое, а то и втрое меньше прочих

присутствующих, окружающая его аура силы давила, транслируя раздражение и

возмущение.

- Понимаю, - качнул головой тот, кого назвали Агермешем. – Как понимаю и

то, что прежде ни у кого просто не хватало духу поставить точку. Что ж, они

поставили ее сами. Результат вы все видели. Понравилось? – добавил

раздраженно.

Некоторые потупились, кто-то выразил сожаление человеческим или

совсем не человеческим жестом. Черный туман подернулся рябью, словно нехотя

соглашаясь с шестируким, и произнес:

- Что ты теперь предлагаешь делать с девочкой?

- Лечить, - пожал кентавр могучими плечами. – Успокаивать...

- А с миром? – в словах черного послышалась нехорошая усмешка.

- Я же сказал, Шиал: успокаивать, - вернул кривую улыбку шестирукий. – У

нас вполне конкретные планы, и она подойдет для их исполнения, как никто

другой.

- Да ей учиться столетия! – возмутилась тонкая полупрозрачная девушка с

длинными нежно-сиреневыми волосами и стрекозиными крылышками за спиной.

- Не надо ее недооценивать, - отмахнулся Агермеш. – И Ксиола тоже.

Рыжий парнишка, которого вполне можно было бы принять за

человеческого подростка, если бы не торчащие в разные стороны длинные

заостренные уши, выпирающие клыки и пушистый синий хвост, просиял и отвесил

Агермешу легкий поклон. Девушка презрительно поджала губы.

- Это же против всех правил! – возмутилась гигантская зеленая амеба. – Да

и противоречит заявлению Агермеша!

- Отнюдь, - вынужден был признать черный туманный Шиал. – Территории

оборотней достаточно далеки от Ратоны.

- Но как же! У девчонки сильны не только эмоциональные привязки, но и по

крови! – не сдалась «амеба».

- Эмоциональные мы снимем, - совершенно равнодушно сообщил высокий,

под три метра орк с нежно-розовыми, почти до полу волосами.

- А кровные они сами сейчас убрать постараются, - невесело усмехнулся

Агермеш.

- Да, поторопился ты принимать в одиночку такое решение, - кивнул орк. –

Они там теперь охоту на ее родных устроят.

- О! – вскинулся, казалось бы, дремавший до сих пор дроу. – Значит мне

можно...

- Нет! – взвыло сразу несколько голосов.

- Пока ребенок жив, категорически нельзя! – внес свою лепту Шиал.

- Да ладно, - недовольно сморщился темный эльф. – А может, тогда

ребеночка того... – мечтательно предложил он.

- Фреардор! – метнувшийся от черного тумана импульс силы отвесил дроу

оплеуху. – Лучше займись оборотнями. У нас по ним не так много данных. А это

очень перспективный народ.

- Займусь, - обиженно проворчал Фреардор. – У меня есть кое-какие

наработки.

- Хорошо, раз Агермеш так уверен в кандидатке, пусть сам ее и курирует.

Ксиол, Ширтурш, - он кивнул по очереди рыжеволосому и орку, - и, пожалуй,

Гмыльда, - симпатичная гномка улыбнулась, - на вас обучение и адаптация. На

все про все вам год-полтора. Чтобы идеального полевого агента мне создали!

Ансеней, что у нас по связным среди оборотней?

- Есть у нас потенциальные связные, - кивнуло существо, полностью

заросшее длинной белоснежной шерстью и оттого казавшееся бесформенным. –

Целых шесть. Но я бы остановился на одном. Авантюрист, каких поискать,

мошенник, но психика гибкая, подходит для вербовки просто идеально. Тотем,

правда, не самый сильный, да и не маг...

- Ой, как интересно! – снова вскинулся Фреардор. – Совсем-совсем не маг?

- Совсем, - усмехнулось существо.

- Мне нравится! – обрадовался дроу. – Господа, я сделаю из него конфетку,

если что. Как на счет полиморфизма?

- Неплохо, - хмыкнул черный туман. – И очень, очень полезно для нас. Но

думаю, это свойство можно привить любому оборотню. Поэтому проверяй всех на

побочные эффекты и дополнительные магические составляющие. Только никаких

экспериментов до контакта!

- Да ладно, понял я, - поморщился темный эльф и обратился к Ансенею: -

Кровушку мне их достанешь для начала?

- Не вопрос. А лидер топа у нас еще и бабник, так что не только кровушку, -

хмыкнул Ансеней.

- И с кем девочке работать придется! – поморщился шестирукий кентавр,

понимая, что вердикт специалиста по совместимости едва ли изменится.

- Я предложил именно его из-за психологических составляющих личности,

идеально подходящих кандидатке для работы, Агермеш. Но если ты против,

можем рассмотреть другие варианты. Ты – куратор.

- Ансеней, я не сомневаюсь в твоей компетентности, - вздохнул тот. – Но

все же попрошу не списывать со счетов всех остальных и перепроверить данные

после того, как с девочкой поработает Ширтурш.

- Само собой.

- Нет, я все же не понимаю! – взвилась зеленая амеба. – Мы нарушаем все

собственные правила! Вы что, всерьез собираетесь отправить девчонку в родной

мир, пока там живы те, кто ее помнит?! А если ее привяжет снова?!

- Как привяжет, так и отвяжет, - проворчал лиловый в желтую крапинку

осьминог.

- Тебе бы только эксперименты на Мироздании ставить! – возмутилась

амеба.

- А тебе бы только все запрещать! – обиделся осьминог. – Я свою работу

делаю на совесть.

- Оно и видно! Поэтому сам ни разу за тысячу лет домой не возвращался?

Осьминог резко сменил цвет с фиолетового на красный и готов был уже

ответить обидчику, но черный туман не позволил.

- Не надо, Ууээыан! – остановил он начинающуюся ссору. - Все наши

правила созданы нами самими. И ни одно из них не учитывает того, что мы

пустили обучение на самотек и позволили почти убить кандидатку. Ты, между

прочим, тоже принимал участие в выборе доверенного, так что, в том, что такое

случилось, есть и доля твоей вины. Как и всех тех, кто за него в свое время

проголосовал, и меня в том числе, - в голосе его прозвучала горечь. - Мы

посчитали свои выводы безошибочными и даже не проследили за происходящим.

Расслабились. Уверились в собственной непогрешимости. Слишком долго в

Нидаве все шло хорошо. Слишком плавно и в точности по прогнозу стиралось

знание, что мы не боги. С оборотнями придется работать совсем в другом

формате. Это неизбежно. Помимо того, что мы в долгу перед едва не погибшей

девушкой, именно она нужна нам сейчас, чтобы не потерять мир и перспективную

расу, - присутствующие потупились под давлением эмоций черного. - На сегодня

мы на этом закончим. Когда будут готовы сводки по всем параметрам и

фигурантам, встретимся снова и поставим вопрос на голосование. Идите

работать, господа.

Гасли экраны, вздрагивал эфир, когда исчезали из комнаты ментальные

копии отсутствующих лично сотрудников, затихали где-то в конце коридора шаги

уходивших, не осталось и следа от давящей энергии черного тумана.

- Ансеней, - негромко позвал отставший от остальных Агермеш, и лохматик

остановился, крутанулся вокруг своей оси. – Почему ты так настаиваешь на

кандидатуре бабника и авантюриста?

- Потому что мне жаль девочку, друг. По нашей вине она потеряла слишком

много. А я хочу дать ей шанс снова обрести нечто по-настоящему важное.

Глава первая

О том, что хорошее дело браком не назовут

* * *

Сказать, что лорд Эвин Майтигон, граф Мелькский был в отчаянии, – не

сказать ничего. Он горько корил себя, ведь вчера позволил унынию взять верх,

полагая, что хуже быть уже не может. А ведь он действительно верил: случилось

самое худшее для ученого маго-техника и анахорета, каковым Эвин, пусть и не

совсем справедливо, себя считал. Посудите сами: драгоценная матушка

объявила, что он должен жениться! И не на ком-нибудь, а на собственной, в

некотором роде, воспитаннице.

Ну, положа руку на сердце, никого молодой лорд не воспитывал. В

семнадцать лет приняв на себя навязанное опять же дорогой родительницей

опекунство над осиротевшей дочерью дальней родственницы, юноша с

облегчением узнал, что девочка одаренная, добился признания за ней

способностей к волшебству и отправил в пансион Ковена для дальнейшего

обучения магии и манерам. С тех пор он регулярно подписывал счета оного

пансиона и раз в год отправлялся в горы, чтобы поздравить Аделаиду Лерис,

баронессу Синиз с днем рождения. В соответствии со строгими правилами

Ковена, свою подопечную Майтигон за все время обучения не видел ни разу. В

каждую их короткую беседу девочка находилась за тонкой перегородкой, а пара

наставниц строго бдела, чтобы малышка ненароком носа оттуда не высунула. Ну,

или Эвин своим не влез куда не положено. Хотя ему бы и в голову не пришло.

Визиты в пансион молодой лорд расценивал как минимальное зло и вникать в

подробности воспитания юной магически одаренной леди не стремился.

Даже когда матушка заявила, что он женится на этой девочке, Эвин

поначалу воспринял требование как шутку. В его понимании Аделаида оставалась

щупленькой беззубой малышкой, заботу о которой благополучно удалось спихнуть

на других. Сначала со всей широтой своей, надо сказать, весьма осторожной

натуры отдаваясь буйству юности, а позже с той же одержимостью – маго-

техническим и алхимическим исследованиям, он не заметил, как пролетело почти

десять лет, и уж вовсе не задумывался о том, что дети имеют привычку расти.

Однако матушка твердо стояла на своем: мол, девушке почти семнадцать и пора

устраивать ее жизнь. Да и самого Эвина тоже, а то он из своей Жасминовой

башни никогда не вылезет, чтобы найти себе жену.

Майтигону жена была совершенно не нужна. Сама мысль о том, что какая-

то женщина станет хозяйничать в его доме и тем более в его лаборатории,

казалась кощунственной. О чем молодой лорд не преминул сообщить

родительнице в весьма категоричной форме. Матушка неожиданно легко

согласилась, но при этом обрадовала тем, что драгоценная Жасминовая башня

Эвина, которая, по сути, его собственностью не является, давно предназначена в

качестве свадебного подарка Аделаиде Лерис. Ну а раз сам он на девушке

жениться не хочет, то и отойдет, естественно, дом будущему супругу малышки. А

супруга, кстати, найти будет несложно – девочка талантлива и не бедна.

Это был шах и мат. При всем богатстве семьи, Жасминовая башня была

единственной собственностью графов Мелькских, утвержденной Ковеном. А

значит, защищенной настолько, что в ней можно было проводить взрывоопасные

эксперименты и вообще позволять себе волшбу достаточно сильную и

нестандартную. И, опять же, значит, единственной не майоратной. В принципе,

принадлежала она как раз таки не графам, а урожденной баронессе Гроллс,

дорогой матушке, от которой Эвин и унаследовал способности к волшебству.

Сама баронесса в девичестве даром гордилась, но развивать его не стремилась

ни до, ни после замужества. Все ее способности ушли на флористику и дизайн, а

также мелкие пакости, на которые юная Мелисента была горазда, пока не

остепенилась. Зато вот денег и связей у Гроллсов хватило на то, чтобы устроить

драгоценной дочурке столь замечательную магически защищенную резиденцию.

Будучи единственный сыном, молодой лорд давно привык считать, что все

владения семьи принадлежат или когда-нибудь станут принадлежать ему лично.

И уж тем более не собирался он отдавать какой-то девчонке столь необходимый

ему самому дом. Там же лаборатория, на оборудование которой ушла прорва

средств! Там гараж прямо возле дома, а в нем они с Рутгером работают над

усовершенствованием мобилей! Нет, это просто невозможно! Увы, матушка была

непреклонна, и Эвин сдался.

Он с трудом мог представить, во что превратится его спокойная,

упорядоченная жизнь с появлением в ней жены. Потому и пребывал в столь

глубоком отчаянии, что даже лучший друг и соратник по маго-техническим

изысканиям Рутгер Фаверсис, виконт Чактенский не мог ни развеселить его, ни

увлечь новыми идеями.

Вчера. Это было вчера. А сегодня перед молодым Майтигоном разверзлась

демонова бездна. Потому что, как оказалось, может быть кое-что и похуже

женитьбы. А именно потеря невесты. И не просто потеря! Ну оказалась бы

Аделаида экзальтированной дурой и повесилась бы с горя, если не хотела

выходить за него. Так нет! Девчонка попросту сбежала, оставив сумбурную, но

едкую записку, из содержания которой граф только и понял, что его считают

стариком, хромым уродом и бездарью. Почему хромым, он долго не мог

сообразить, пока не вспомнил, что те два дня, когда он лично общался с

маленькой врединой, как раз пришлись на период реабилитации после ранения.

Ранение, кстати, чести ему не делало, ибо было получено не в благородной

дуэли, а в пошлой кабацкой драке, о которой он с пьяных глаз не запомнил ничего: ни из-за чего начался дебош, ни с кем, ни кто именно пырнул его ножом. Впрочем,

это не имело значения. Что бы юная леди ни думала об Эвине, этого оказалось

достаточно, чтобы она отправилась самостоятельно строить свою жизнь.

С одной стороны, если так подумать, и пусть. Но ведь матушка ни за что не

посчитает побег Аделаиды Лерис достойным поводом, чтобы на ней не жениться!

А его, Эвина ославит трусом и рохлей. А если, не приведи Тысячеликий, с

Аделаидой что-то случится, тут уже не перед маменькой отвечать – перед самим

королем. До семнадцати лет, если баронесса Синиз замуж не выскочит, он, граф

Мелькский несет за нее ответственность, как опекун. Ну а если выскочит за кого

попало, и так все ясно – матушка не простит, и любимой Жасминовой башни Эвин

лишится.

Ну как, скажите, не впасть в отчаянье?!

Однако долго предаваться жалости к себе молодому лорду не дали. Тихо

скрипнула дверь, и в кабинет вплыла высокая – выше плеча самого Эвина –

статная и исполненная достоинства дама. На вид ей нельзя было дать и двадцати

пяти лет, но что-то во взгляде женщины говорило о превосходстве и опыте.

- Приветствую вас, граф, - произнесла она низким контральто, - и вас,

виконт. Надеюсь, вы готовы отыскать нашу пропажу?

- Нашу? – удивился Эвин.

- Отыскать? – с тоской вымолвил Рутгер.

- Аделаида сбежала до вашего приезда, значит, это вина пансиона. Мы не

уследили, - вздохнула дама.

- А вы... – начал Майтигон и осекся.

- Ох, простите, господа, - улыбнулась незнакомка, - совсем запамятовала,

что мы с вами прежде не встречались, хоть и слышала я о вас много. Я

вдовствующая герцогиня Ресевр и директриса этого заведения.

- Вдовствующая герцогиня?! – в один голос воскликнули молодые лорды.

Женщина улыбнулась.

- Внешность обманчива, господа. А внешность магички – тем более. И

именно об этом я хотела бы с вами поговорить.

- А... э... о вашей внешности?! – совсем растерялся Эвин.

- Не о моей, конечно, - усмехнулась директриса, - хотя моя может служить

примером, юноши. Пожалуй, вы могли бы быть моими внуками, - она обвела

молодых людей взглядом.

- Так вы... – Рутгер захлопал глазами, - вы та самая...

- Та самая, та самая, - рассмеялась женщина, которой, как теперь поняли

гости, было далеко за восемьдесят. – Волшебством можно добиться и не такого.

Впрочем, в лице Аделаиды Лерис... точнее, во всех ее лицах мы имеем дело с

уникальной и очень сильной магией.

- О чем вы? – переглянулись друзья. Слова «сильная магия» произвели на

молодых исследователей впечатление.

- О том, что малышка Ида – маг-трансформер, причем очень сильный. Вам

будет непросто ее найти. Мы, конечно, постараемся подробно описать ее

истинную внешность, но у нас, увы, нет дагерротипа – это противоречит правилам

пансиона. К тому же, девочка может принимать практически любую форму. Разве

что, всегда существа женского пола.

- Существа? – вычленил главное Эвин.

- Вот именно, - одобрительно кивнула герцогиня Ресевр. – Она еще и в

животных перекидывается. К счастью, пол не единственное ограничение. Вес и

объем тела тоже сохраняются. Ида, конечно, способна превратиться в воробья,

но, поверьте, это будет очень большой воробей. Впрочем, в птиц она

превращаться почему-то не любит. И в медведя – но это будет совсем маленький

медведь. Она девочка миниатюрная. Впрочем, как все маги-трансформеры, долго

удерживать звериную ипостась мисс Лерис не может. Баронесса сильна, но и ей

не продержаться в шкуре животного больше суток.

- Суток?! - воскликнули молодые люди хором и неверяще уставились на

великую магиню.

- Впечатляет, неправда ли? В различных человеческих формах она может

продержаться дольше, но и в этом случае смена облика достаточно энергоемка,

как вы, должно быть, знаете, господа.

Господа знали. Господа изучали предмет во всех подробностях. Господа,

помимо всего прочего, занимались разработкой универсального зелья

превращений. Правда, сообщать об этом директрисе пансиона, переглянувшись,

посчитали излишним. Да и права не имели кому-либо сообщать. Ибо

исследования вели не из праздного научного любопытства, а по поручению

одного силового ведомства, умевшего очень наглядно и неприятно выражать свое

недовольство. Так что, герцогиня там или даже сам король, а языки распускать не

следовало.

- Что еще она умеет? – поинтересовался Рутгер, которого перспектива

искать невесту друга неожиданно вдохновила. Ведь, имея под рукой мага такой

направленности и такой силы, можно достичь очень и очень многого. Фаверсис

начал склоняться к мысли, что женить Эвина не самая плохая идея. Да вообще,

учитывая характер друга, даже странно, что он до сих пор не обзавелся

миленькой женушкой, готовой во всем ему угождать. Или не миленькой, а

наоборот точной копией собственной маменьки, которой привык угождать сам

Майтигон. К тому же, виконт был не прочь продлить путешествие: недавно

законченный мобиль, на котором они с другом прикатили в пансион, еще не был

опробован на дальних дорогах. А поскольку именно Рутгер внес в двигатель кое-

какие усовершенствования, провести испытания хотелось почти нестерпимо.

- Все и ничего, - пожала плечами женщина, - во всех остальных

дисциплинах Ида не блистала. Признаться, у нее даже с манерами всегда были

проблемы. Характер, знаете ли... ну, и происхождение...

- Происхождение? – вскинулся Майтигон.

- А что с характером? – настороженно поинтересовался Рутгер.

- На счет происхождения ничего точно сказать не могу, - пожала плечами

директриса, отвечая сначала на вопрос графа, - девочка незаконнорожденная,

хоть супруг баронессы и признал ее. Я думала, вы знаете.

- Не сообщили, - буркнул Эвин, мысленно сделав зарубку вытрясти из

матушки побольше информации.

- А характер... Непоседа. Самоуверенная. Свободолюбивая, - принялась

перечислять герцогиня. – Очень любопытна и отважна, зачастую, себе во вред.

Еще могу сказать, что у нее обостренное чувство справедливости. Она чудесная

девочка, граф, - директриса подмигнула все больше мрачневшему жениху. – Вы с

ней не соскучитесь. А если сумеете найти подход, то многого добьетесь с ее

помощью, - тот потупился. Самоуверенная свободолюбивая непоседа в

собственном доме отнюдь не была мечтой всей его жизни. Майтигон опять

мысленно принялся искать возможность и не жениться, и не потерять дом. – Как я

уже сказала, в том, что Ида сбежала, виноваты, в первую очередь, работники

пансиона. Поэтому, господа, мы готовы оказать вам всяческое содействие в

поисках. Хоть это и против правил нашего заведения, но как опекуну и жениху, да

и просто как благородному человеку, думаю, мы сможем доверить вам ключ от

поискового заклинания Иды – такие прикреплены к каждой ученице.

- Все так просто?! – вскинулся Эвин.

- Увы, нет. У нас, конечно, обширная территория, но мир все же больше. А

наши поисковики не действуют дальше, чем могут уйти обычные воспитанницы.

- А мисс Лерис, стало быть, необычная, - вздохнул Майтигон.

- Весьма, - кивнула герцогиня. – Достаточно того, что она первая за

последние полторы сотни лет сумела не только сбежать за пределы пансиона, но

и скрыться от нас.

- Полагаете, она далеко? – насторожился Рутгер.

- Не сомневаюсь. Ида шустрая девочка. Через полчаса самые сильные

наши ведьмы и маги проведут обряд, чтобы определить направление, в котором

она отправилась. Вам, господа, придется догонять. Поисковик подскажет, когда вы

приблизитесь к беглянке. Но, повторяю, вам еще нужно будет как-то ее узнать, а

тут мы не в силах вам помочь. Ах да, чуть не забыла. Пожалуй, единственное, что

у Иды остается неизменным при трансформации, это цвет глаз.

- И какой он? – с надеждой поинтересовался граф.

- Обычный, - пожала плечами герцогиня, - светло-карий.

Майтигон тяжело вздохнул.

* * *

Марвин Лис раздраженно шнырял по собственному дворцу. Он чувствовал

себя одновременно вором и инспектором. Слуги и придворные прятались,

опасаясь попадаться на глаза хозяину, когда тот в таком настроении. Еще бы!

Марвин не страдал особо стабильным даром предвиденья, но если уж

предсказывал что-то, можно было не сомневаться – сбудется. А тут вдруг четкое

такое предсказание о себе самом. Лис этого не любил. Нет, ну сами подумайте,

что за удовольствие знать собственное будущее?!

Вот и шлялся теперь по дому с воинственным видом, то ли проверяя, то ли

что-то разыскивая. Знать бы еще, что искать! Марвин не знал, но чувствовал:

искать надо. Какую-то напоминалку, что наведет его на верную мысль

относительно пророчества. Шутка ли! Самому себе предсказать появление

неучтенного отпрыска! У Лиса их и так было не меряно – сыновья, как на подбор:

рыжие, статные, наглые и хитрые. Он любил играть с ними в «Угадай, кто

наследник». Марвин вообще любил выигрывать. Мальчишки ссорились и дрались

между собой, но никто не удосужился обратить внимание на слова отца о том, что

не родился еще Лис, достойный его короны. Почему-то это казалось им

эвфемизмом. Забыли о его пророческих способностях? Предпочитали считать

себя самыми умными? Королю оборотней было все равно. Ему нравилось

наблюдать за грызней детишек.

Но последнее предсказание перевернуло все с ног на голову. Оказалось,

что где-то есть инфант, достойный короны. Как? Почему? Ведь до сих пор дар

утверждал, что все его сыновья не справятся с верховной властью. Но теперь

получалось, что бродит по свету еще один, которого прежде не принимали в

расчет. Марвин не мог вспомнить, где его нагулял. А вспомнить нужно было. Ведь

если есть наследник, значит, не далек тот день или пусть даже год, когда корону

придется все-таки отдать. Отдавать не хотелось. Пока, во всяком случае. Ведь

столько еще предстояло сделать! А значит, нужно было разобраться, сколько

тому наследнику лет и как долго удастся потянуть время до передачи власти. Не

младенцу же править, в самом деле.

Впрочем, совсем уж младенцем наследник быть не мог, как ни крути. Как ни

странно, Лис не изменял своей шестой жене, с которой состоял в законном браке

вот уже почти семь лет. Весьма, надо сказать, нехарактерно для оборотней. Эта

еще недавно полудикая раса к смене партнеров относилась философски,

откровенно не понимая, кому и зачем нужна моногамия. Они и браки-то заключали

больше по соображениям взаимной выгоды: узы крови всегда удержат от удара в

спину. Марвину же была нужна королева – для статусности. Кто ж знал, что у

Тинитуты окажется такой сдвиг по фазе? Супруга оказалась ревнива до

крайности, легко впадала в бешенство при малейшем подозрении на неверность

Лиса, а в гневе сразу же перекидывалась. В носорога. Поди измени такой! Король

до сих пор не мог простить себе, что, плененный ее красотой в человеческой

обличии, не поинтересовался до свадьбы тотемом невесты. Но та была такой

милой, скромной, трогательной, что Лису не пришло в голову ждать подвоха. Ну а

став королевой... Марвин каждый раз вздрагивал, вспоминая налитые кровью

глазки тестя и его милое обещание размазать зятька по всей границе страны,

если тот обидит его «малипусечку». Утешало лишь то, что дети у них с Тинитутой

так и не появились. Спасибо Пересекающим, помогли уберечься. Помесь лисы и

носорога ничего вдохновляющего не обещала, а женушка наверняка попыталась

бы протянуть такого отпрыска в наследники. Кому надо? Нет, лисы и только лисы!

Чистокровные хищники! Или, на худой конец, полукровки от людей - у них

практически всегда проявляется способность к трансформации. Вот только бы

еще упомнить всех человеческих красоток!

Потому и шнырил Марвин по всему дворцу, в надежде, что какой-то сувенир

подкинет нужное воспоминание.

К середине дня он сам усомнился, в том, что это хорошая идея. Сувениров

у короля всегда собирается много – в каждую встречу и аудиенцию что-нибудь

дарят. А уж сколько сам натаскал в буйной юности... да и не только в юности. На

самом деле Лис точно знал, что есть способ вспомнить, когда где и с кем у него

что-то там было и чем кончилось. Вот только способ этот был муторным и сулил

впоследствии такую хандру, что Марвин содрогался от одной мысли о помощи

Пересекающих Нить. Да и встречаться с наставницей из-за такого пустяка, как

забытая интрижка, казалось ужасно неловким.

Больше двадцати пяти лет прошло с тех пор, как странная дама, прятавшая

лицо под густой вуалью, постучалась в дверь вожака Лисьей Стаи. Тогда он и сам

понимал, как абсурдно это название, но искренне гордился тем, что сумел

сплотить разрозненный клан, заставить соплеменников объединиться и отвоевать

хотя бы небольшой участок леса у более крупных хищников. Незнакомка не

назвала своего имени, однако каким-то чудом не только убедила Марвина

впустить ее в просторную землянку, которая тогда была его домом, причем

казавшимся просто шикарным, но и заставила себя слушать. Так Лис узнал о

Пересекающих Нить. Люди или призраки, дети мира или странники вне его, они

шли своим путем, нигде подолгу не задерживаясь. Но, чтобы иметь возможность

возвращаться, им требовались союзники. В каждом мире. Когда Марвин услышал,

как спокойно проговорила это гостья, у него похолодело внутри. Лишь боги могли

ходить из мира в мир, если верить легендам. И только в легендах эти самые

другие миры упоминались. Ну, еще в парочке религий сопредельных стран.

А леди предложила союз. И союз этот сулил Марвину такое...

Впрочем, что сулил, то исполнилось, чего уж там. Он стал королем

оборотней. Он! Простой Лис! Стал... Да только удержать ту власть ни за что не

смог бы без своей таинственной леди. Учила она его уму-разуму. Даже

способности к некоторым видам магии и дар этот... теперь уже и не

востребованный почти, но придававший самопровозглашенному королю некий

ореол таинственности и силы, проснулся не сам по себе, а с помощью

Пересекающих. А поначалу, когда земли оборотней были объяты войной, когда

мечом и когтями приходилось приводить под свою руку гордые кланы куда более

сильных, чем лисы, хищников, именно он помог закончить бойню всего лишь за

каких-то пять лет и начать строить крепкую страну. Это теперь с Фокстеррией

начали считаться, а тогда все соседи были не прочь выловить какой-никакой

лакомый кусок в мутной водичке.

Но ничто не дается даром, и покровительство Пересекающих в том числе. И

не просто так стравливал хитрый Марвин сыновей. Леди сразу предупредила, что

власть рано или поздно отдать придется, но нельзя – кому попало, нужно

достойного искать. И Лис искал. Среди четверых детей от двух первых жен, не

успевших стать королевами, среди пятерых от трех следующих – уже

венценосных, среди бастардов – а их с каждым годом находилось все больше. Во

дворце обреталось уже больше двух десятков его отпрысков, да только дар

молчал, не желая признавать достойным кого-то из них. До сегодняшнего дня

молчал. А теперь вот...

Марвин, воровато оглянувшись по сторонам – не подглядывает ли кто, и

побился головой об стену. По всему выходило, что самому не вспомнить о

нагулянном отпрыске, надо к Пересекающим идти. А значит, опять бередить

старую рану! По большому счету, непоседливому Лису уже и самому было

непонятно, чего хочется больше: оставаться правителем своей страны или

передать власть наследнику и ввязаться в новую, возможно, самую главную

авантюру своей жизни.

- Ваше величество! Ваше величество! – послышавшийся где-то вдалеке

крик церемониймейстера заставил Лиса вздрогнуть и поспешно принять

подобающий королю вид – отряхнуть с рыжей шевелюры штукатурку и поправить

сползающие штаны. И то, и то Марвина удивило. Во-первых, с чего это штукатурка

в недавно отремонтированном крыле вдруг решила осыпаться? А во-вторых,

когда он успел так похудеть?! С утра штаны точно сидели как влитые.

Король оборотней недоверчиво ощупал себя. Все же своя шкура, она ближе

к телу, чем даже штукатурка – к стене. Густые рыжие волосы по-прежнему

покрывали сильное мускулистое тело, однако фактурой уже начали походить на

звериную шерсть. Кроме того, чуть выше лба прощупывались еще мягкие, но уже

весьма острые рожки.

- Опя-я-ять! – страдальчески простонал Марвин и, не дожидаясь, пока

вопли церемониймейстера приблизятся, рванул в противоположную сторону.

Лихо свернув за угол коридора, его величество, не останавливаясь, дернул

шнур тяжелой портьеры, которой была задрапирована ниша с установленной в

ней статуей ягуара, и, придерживая двумя руками штаны, побежал дальше.

Элегантно уложенные складки ткани пошли волной, и она, волна эта, то ли

ветерком, то ли трепетом самого пространства передалась следующей шторе, а

от нее – к следующей, пока не обогнала короля. И когда он подбегал к очередному

колышущемуся полотнищу, на месте ниши уже был проход, в который Лис и

нырнул. А портьеры, словно только этого и ждали, вновь улеглись идеальными

фалдами. Спустя мгновение уже ничто не напоминало о творившейся только что

волшбе. Так что, когда минут через пять сюда добрался церемониймейстер, он

лишь заглянул в коридор и, пожав плечами, пошел дальше, взывая к своему

сюзерену.

А Марвин Лис в это время уже находился в собственной спальне и

разглядывал себя в ростовом зеркале.

- Ну и кто я? – поинтересовался в пространство. – Где такое водится-то?

Надо сказать, отражение мало напоминало лису. Да оно вообще не было

похоже ни на кого из живущих в этом мире. На приплюснутой, как у породистой

кошки морде явственно выделялся слишком выдающийся и подвижный нос.

Непропорционально большие фиалковые глаза с опущенными внешними

уголками обрамляли короткие, но густые ресницы голубого цвета. Большие

круглые уши подрагивали белыми кисточками, а маленькие аккуратные рожки

между ними поблескивали, как лакированные. Тело с мощной грудной клеткой и

крепкой спиной переходило в узкий, даже хлипкий какой-то таз и дальше – в

тонкие ноги. На фоне этого безобразия особенно выделялось внушительных

размеров мужское достоинство. Оглядев его, король хмыкнул. Подвижный хвост,

раза в полтора длиннее тела, на конце разделялся на пять частей, каждая из

которых была увенчана такой же, как на ушах, белой кисточкой. Существо было

прямоходящим и, похоже, двуногим: верхние конечности уж больно напоминали

руки. Правда, почему-то с семью пальцами. При этом всю видимую часть тела

покрывала густая рыжевато-красная шерсть. Лишь по хребту шла темная лиловая

полоса.

- Экземпля-я-яр... – задумчиво протянул Марвин. – И за что мне такое

счастье?

Он тяжело вздохнул, прикрыл глаза и сосредоточился на обороте. Вновь

приняв человеческий облик, Лис натянул окончательно упавшие штаны, оправил

рубаху и с тоской посмотрел в окно. Выбора уже не оставалось. Раз появилась

новая ипостась, нужно встречаться с Пересекающими. Не просто так же все это.

Ох не просто! В прошлые разы – а было их всего лишь два – форма незнакомого

существа означала, что Пересекающим может в любой момент понадобиться

изменить жизнь Марвина. Тогда обошлось. А вот теперь, когда в перспективе

замаячил наследник, может и не пронести. Лучше уж все выяснить заранее.

Король оборотней подкрался к двери в спальню супруги, прислушался,

приложив ухо к замочной скважине, и, убедившись, что ни Тинитуты, ни горничной

нет в соседней комнате, откинул лежащий у кровати ковер. Потом кольнул

кинжалом палец и капнул кровь в центр нарисованной на полу пентаграммы.

Подождал. Поморщился. Постучал носком ботинка по полу. Поскрипел зубами и

все же надрезал палец поглубже. Лишь после того, как небольшая семилучевая

звездочка в центре магического рисунка вдоволь напилась монаршей кровушки,

пентаграмма закрутилась вихрем и открыла наконец проход в подземелье.

Марвин Лис начал спускаться по лестнице, даже близко не догадываясь о

том, какой сюрприз приготовила ему на этот раз судьба.

* * *

- Смех без причины – признак дурачины! – сообщила сама себе Дэлли и

снова захихикала.

Положа руку на сердце, причина была, но смеяться хотелось и просто так:

от ощущения свободы и чистого неба над головой, от открытых на все четыре

стороны света дорог и приключений, которые ждали впереди. Перед глазами

снова встала напуганная физиономия мужика, улепетывающего от козы, и

живописная дыра у него на заднице от ее же рогов. А вот нечего на чужое

зариться! Бежит себе козочка и бежит, несет поклажу не спине. Так не тебе же,

уроду! А если бы она лекарства больному тащила?!

Дэлли фыркнула и опять засмеялась. Потом сладко потянулась, села и

принялась потрошить мешки. Комплекты одежды, которые она доставала, были

аккуратно перевязаны лентами или бечевкой, и девушка вдумчиво разглядывала

каждый из них. Нет, она прекрасно помнила, что в каком свертке, просто привыкла

подходить к выбору образа обстоятельно. Впрочем, не только к этому. Аделаида

Лерис, баронесса Синиз вообще отличалась умением анализировать факты и

просчитывать любую партию хотя бы на пяток ходов вперед. А там, где не могла

просчитать, полагалась на отлично развитую интуицию.

Именно интуиция подсказала семилетней Дэлли, что не стоит

демонстрировать всем и каждому свой ум. Умников вообще не слишком любят.

То, что лучше, когда соперник тебя недооценивает, она смогла сформулировать

значительно позже, однако прикидываться неусидчивой и ничем не

интересующейся начала уже в самом юном возрасте. Сразу, как оказалась в

пансионе. Нет, даже раньше, как попала к Эвину Майтигону.

Тогда Дэлли мгновенно почувствовала, что ей не рады. Хромой верзила

окинул девочку растерянным и недружелюбным взглядом, отдал распоряжение

приготовить для нее комнату, а потом спрятался за массивными дверями малой

гостиной. Разумеется, Дэлли тут же решила выяснить, что он там делает. Едва

горничная оставила малышку одну, та вылезла в окно – благо фасад был увит

плющом, и ребенку не составило труда спуститься со второго этажа – и

отправилась на разведку.

Ей повезло быстро: голоса и смех раздавались из комнаты, выходящей на

ту же сторону, а все тот же плющ позволил вплотную подобраться к окну высокого

бельэтажа. Тяжелые шторы прикрывали распахнутую створку, и никто из

находящихся в комнате мужчин не заметил девочку, тихо проскользнувшую

внутрь. Господа играли в карты. А еще они пили и курили, и Дэлли с трудом

удалось сдержать кашель. Любопытство все же оказалось сильнее, малышка

затаилась и стала следить за игрой. Не то чтобы она разбиралась в картах, но

пока была жива матушка, у нее каждый четверг собирались дамы из

благотворительного общества, чтобы потешить себя разговорами и пощекотать

нервы небольшими ставками. Дэлли никогда не выгоняли из гостиной, напротив, и

мама, и госпожа Харуш – жена викария, и леди Катарон по мере возможности

объясняли малышке смысл игры. Так что происходящее за столом было ей

понятно.

Мерзкий хромой Майтигон выигрывал, а потому был шумным не в меру и

всячески демонстрировал свое превосходство над прочими присутствующими. Из

своего зашторного тайника Дэлли не могла видеть карты, однако каким-то

непонятным ей самой образом почувствовала, как можно изменить удачу

противного опекуна. И все бы у нее получилось, если бы гадкий граф не попросил

одного из партнеров достать из бара очередную бутылку. Спокойный

беловолосый юноша – маленькой баронессе Синиз он понравился – плавно

поднялся, открыл указанное отделение секретера, а когда поворачивался, взгляд

его упал на колоду. Увы, у седого парня хватило ума и трезвости понять, что сама

по себе она тасоваться не может, а значит, кто-то задействует магию. Впрочем,

понял он и то, что никто из игроков этого делать не станет – каждый по своим

причинам – и, вместо того, чтобы учинить скандал с обвинениями в шулерстве,

подцепил ниточку волшбы и безошибочно определил ее источник.

Скандал все-таки состоялся. В сольном исполнении Майтигона. И,

наверное, именно это заставило Дэлли сказать, что она просто тоже хотела

поиграть красивыми картинками. Представить, что устроил бы граф, сознайся она

в намерении отворотить от него удачу, было страшно. Правда, показалось, что

беловолосый что-то заподозрил – очень уж пристально он смотрел на девочку и

очень уж таинственно улыбался – но выдавать маленькую проказницу не стал.

Наоборот, именно он отметил, что девочка одаренная, и лучше бы отдать ее в

пансион Ковена. Даже предложил сразу же связаться с каким-то своим

родственником и договориться о тестировании. Эвин от этой идеи пришел в

восторг, даже ругаться перестал.

Вот так и вышло, что уже на следующий день Дэлли оказалась в вотчине

вдовствующей герцогини Ресевр с твердым намерением никого близко к себе не

подпускать.

Поначалу она возненавидела уроки магического искусства. И, надо сказать,

понять малышку можно: весь первый месяц девочкам вдалбливали не азы

волшебства, а правила, согласно которым колдовать на территории пансиона им

запрещалось везде, кроме специально отведенных под магию классов. Классы

эти были закрыты всегда, за исключением часов, когда там проводились занятия,

а ключи хранились у похожей на бульдога госпожи Зурм, и от одного ее взгляда

пропадало желание пытаться их утащить.

Но эти мысли появились уже потом, когда девочек начали по-настоящему

учить магии, и Дэлли открыла для себя удивительный мир собственных

возможностей. Увы, способности к метаморфизму скрыть не удалось: как-то раз

она перекинулась с перепугу в ежика, чем повергла в шок и сокурсниц, и

преподавателей. Правда, позже юная леди Лерис пришла к выводу, что оно даже

к лучшему. За этой ее странной склонностью учителя не обращали внимания на

другие вещи, которые удавались Аделаиде не хуже. К примеру, телекинетиком ее

считали слабеньким, на уровне, минимальном для любого магического дара. И

впоследствии это очень пригодилось. Не заметили почтенные мэтры и мэтрессы и

того, что, хотя Дэлли вроде бы была слаба в целительстве, собственные болезни

и травмы она могла вылечить быстро и почти не напрягаясь. Собственно, ее

просто считали очень здоровой девочкой, и никому не было дела, что когда алая

лихорадка свалила половину пансионерок, маленькая баронесса Синиз горела так

же, как и остальные, только вот длилось это не больше двух часов вместо

положенных десяти дней. Да к тому же девочки, лежавшие рядом с ней, тоже

поправились быстрее других.

А Дэлли тем временем училась всему, до чего могла дотянуться. Она

охотно принимала наказания отработкой на кухне, которые так любила устраивать

пансионеркам леди Веринон, и внимательно следила за тем, что делает повариха.

Чтобы, во-первых, запомнить, а во-вторых сделать чуть неправильно, дабы никто

не подумал, будто она что-то усвоила. С радостью бралась помогать на огороде.

Был он большим, полосы грядок разделялись высокими шпалерами смородины,

крыжовника и малины, и никто особо не наблюдал, что там делают пансионерки.

Судили по результату: если грядка прополота, значит, ученица занималась делом,

а не спала в тенечке. Для Дэлли же прополка с помощью телекинеза не занимала

больше нескольких минут, да и то потому, что было бы опрометчиво зачистить

всю полосу сразу – вдруг увидят и поймут. Вот и приходилось делить ее на

небольшие участки. В остальное же время маленькая авантюристка либо читала

уворованные в преподавательской библиотеке книги, либо тренировалась метать

нож – его она тоже утаскивала с кухни и каждый раз возвращала на место, либо

ставила купол отрицания и разучивала новую волшбу.

О куполе этом, позволяющем экранировать любые проявления магии, она

тоже вычитала в книге. Причем явно не предназначенной для пансионерок.

Увидела Дэлли ту книгу на столе у директрисы Ресевр и очень заинтересовалась

картинкой на развороте. Герцогиня интерес заметила, картинку показала, даже

объяснила, что на ней изображена схема потоков при построении щита от

арбалетных стрел. И иронично добавила, что леди такие вещи не нужны в

принципе, так что и забивать себе голову подобным не следует. Маленькая

Аделаида тут же похлопала ресничками, сморщила носик, покивала и сделала

себе заметку, что книжку почитать надо. Мало ли, что в жизни пригодится. Потом

долго ждала, пока вожделенный том не будет отправлен со стола директрисы

обратно на полку. И лишь тогда умыкнула фолиант, прикрыв его отсутствие

иллюзией.

Иллюзии, кстати, у Дэлли тоже неплохо получались. Правда, только

визуальные. Тактильно они не ощущались, запаха не имели и голос не подавали.

Впрочем, для проказ хватало. Тем более что девочка очень быстро поняла:

магические колебания контролируются преподавателями в коридорах, в классах и

дортуарах учениц, а вот в кабинетах учителей и в комнатах, где те проживают,

никто на возмущения внимания не обращает. Даже на кухне, куда вода поступала

с помощью магии, слабенький телекинез ни у кого не вызывал подозрений. Да и

на огороде и в саду – там работники тоже не чурались использовать собственные

силы или амулеты. И маленькая магичка позволяла себе понемногу

тренироваться. А потом она открыла, что можно не только один в один повторять

заклинания по правилам, но и добавлять в них что-то свое. Так было еще

интереснее, и магия стала для девочки не просто любовью, а целью в жизни.

Никем, кроме волшебницы, Дэлли в будущем себя не мыслила.

О том, что из пансиона, возможно, придется бежать тайно, баронесса Синиз

знала лет с двенадцати. Не то чтобы она дружила с кем-то из девочек, но

отношения между ними складывались ровные. Матушка всегда учила

внимательно относиться к людям и помогать им по мере сил. Вот Дэлли и

старалась, как могла. Поэтому, когда она увидела плачущей девушку из старшего

класса, то подошла и спросила, не может ли чем-то помочь. Тут-то она и узнала,

что пока существуют опекуны, никаких прав на самих себя у пансионерок нет.

Тихоня Лолли вскоре должна была покинуть школу, чтобы выйти замуж. Да-да, за

своего собственного опекуна.

- Он ста-а-а-арый! – рыдала девушка. – И то-о-олстый! Он меня ненави-и-

идит! Всегда ненави-и-идел!

Дэлли так растерялась, что даже не придумала, чем помочь Лолли. А на

утро девушку увезли из пансиона. И маленькая баронесса Синиз поклялась, что

уж она-то мерзкому старому хромому Майтигону не достанется. И стала

готовиться к побегу. Нет, позднее она выяснила, что далеко не все опекуны такие

негодяи. Некоторые не забирали воспитанниц до семнадцати лет, а потом за

девушками приезжали чопорные компаньонки, чтобы сопроводить своих

подопечных в столицу и представить Ковену магов. Как уж потом складывалась

судьба этих счастливиц, Дэлли понятия не имела, но ей казалось, это все же

лучше, чем замуж за старого опекуна.

Впрочем, тема замужества была среди пансионерок одной из самых

популярных, особенно у тех, кто постарше. В последние полтора года все вечера

в дортуаре были посвящены обсуждению светской хроники и рассуждениям на

тему: какой красавец граф Н, а сын герцога М такой душка. Но самыми

обсуждаемыми были, разумеется, принцы. Наследнику престола Дэймону

Нидаверу как раз исполнился двадцать один год, что в пятнадцать-шестнадцать

лет уже не казалось такой уж древностью. К тому же у него были еще три брата

девятнадцати, семнадцати и четырнадцати лет от роду. И, конечно, в

представлении пансионерок все они являлись самыми-самыми красивыми и

галантными кавалерами.

Был, правда, у его величества еще один сын, самый старший и внебрачный,

но о нем даже вспоминать лишний раз побаивались, поскольку принц возглавлял

какую-то очень тайную и очень силовую структуру и репутацию имел человека

крайне жесткого и лишенного чувства юмора. К тому же в представлении юных

магичек был он непростительно старым – шутка ли, двадцать восемь лет! – и

никто не знал, женат ли бастард короля на ком-то, кроме своей работы. В

довершение разочарования романтичных дурочек ненаследный принц не баловал

светские мероприятия своим присутствием, а вездесущим журналистам было

запрещено его фотографировать высочайшим указом. Большинство девиц

сходилось во мнении, что причиной тому уродливая внешность незаконного сына

короля. В общем, не о чем там было вздыхать пансионеркам.

Дэлли все эти разговоры интересовали мало. Замуж ей не хотелось, а

принцы, графы и герцоги такой уж блестящей перспективой не представлялись.

Впрочем, нет-нет, да и возникал в памяти образ тонкокостного беловолосого

юноши с хитрым прищуром и всепонимающей улыбкой – единственного, кто был к

ней по-своему добр после смерти матушки. И однажды, когда соученицы совсем

достали ее своим щебетом и перемыванием косточек знати, юная баронесса

Синиз решила, что, пожалуй, именно в него и влюбится. И неважно, что она даже

имени его не знает, что вряд ли когда-нибудь встретит снова. Главное, раз он у

нее есть, о прочих можно не беспокоиться. Если что, есть повод сказать, что

сердце красавицы уже занято.

Вот так и вышло, что когда ее светлость вдовствующая герцогиня Ресевр

сообщила Аделаиде, что назавтра прибывает опекун и жених юной баронессы,

чтобы забрать девушку из пансиона, к побегу было готово абсолютно все, включая

моральное оправдание.

Дэлли в образе козы покинула пансион вскоре после отбоя. Мешки со всем

необходимым скарбом она перекинула через стену загодя. Была в них одежда,

изъятая из баулов, которые собирали на благотворительность (юная леди не

сомневалась, что ей благотворительность тоже не помешает в столь благом деле,

как спасение от опекуна). Кроме того, Дэлли запаслась выменянным у садовника

на самостоятельно заговоренную не тупящуюся косу ножом, небольшим запасом

непортящихся продуктов, опять же полученных от окрестных фермеров в обмен

на магические поделки, солью, спичками, котелком и кучей прочих мелочей,

необходимых в походе. Баронесса Синиз была очень предусмотрительной юной

леди.

Закинув на спину свою поклажу, она бежала без остановки всю ночь и

большую часть утра. Попытавшийся ограбить козочку мужик, конечно, получил

свое, но еще и стал сигналом к тому, что не стоит растрачивать магический

резерв до конца. Поэтому Дэлли поскакала в лес, нашла достаточно глухое место

и приняла свой естественный облик. О, как это было прекрасно! Быть собой!

Просто быть собой! Последние два года баронесса Синиз была практически

лишена этого удовольствия. Точнее, она сама себя его лишила.

- Ты становишься прехорошенькой, маленькая Ида, - заметила как-то леди

Ресевр, внимательно осмотрев личико четырнадцатилетней Аделаиды.

Дэлли это напугало. Хорошеньких дурочек было принято легко и быстро

выдавать замуж, а именно репутацию дурочки она старательно культивировала с

семи лет. Значит, нужно было, чтобы ее считали еще и дурнушкой. Ну, не совсем

дурнушкой, конечно. Некоторое женское тщеславие было Дэлли не чуждо. Но и

становиться красавицей ей было нельзя. Поэтому, сжав зубы, день за днем она

меняла свой образ, делая его все более простым и незаметным. Никому из

преподавателей не пришло в голову, что пансионерка ходит на занятия в

измененной форме. Зато теперь Дэлли могла быть уверена, что в реальном

облике ее узнать будет крайне трудно, а тратить при этом резерв на

трансформацию не придется.

Она выбрала комплект из вполне приличных темно-зеленых брюк, серого

кардигана и оливковой трикотажной блузы. Кажется, эти вещи когда-то

принадлежали госпоже Руриц, жене садовника. Все было не новое и не модное,

но целое и чистое. Та Ида, которую знали в пансионе, едва ли смогла бы

застегнуть эти брюки на талии, да еще и волочились бы они по полу. Зато на

настоящей фигуре девушки одежда сидела идеально. В сельской местности в

такой Дэлли не должна была привлекать к себе внимания. С обувью было хуже. В

наличие имелись всего две пары: легкие полусапожки, в каких ходили все

пансионерки, и кроссовки, купленные полгода назад по высочайшему разрешению

вдовствующей герцогини специально для работы на огороде. Сапожки надевать

было боязно – уж очень у них узнаваемый вид, а кроссовки плохо сочетались с

костюмом.

- Ну и ладно, - пробормотала Дэлли, - зато в них удобней. Еще неизвестно,

когда придется побегать.

В том, что за ней будет погоня, девушка не сомневалась. Поэтому, как бы

ни хотелось отдохнуть, быстро перекусила прихваченными в последний момент

на кухне бутербродами и двинулась дальше. В первую очередь предстояло

решить проблему наличных денег. Их у Дэлли не было совсем, поэтому и

пришлось скакать всю ночь на своих двоих, то есть четырех.

Девушка отнюдь не была дурочкой и прекрасно понимала, что магички

пансиона проведут обряд и выяснят, в каком направлении она сбежала. А

премерзкий жених-опекун кинется следом. О том, что к ней прикреплено

слабенькое заклинание-поисковик, Дэлли знала и очень надеялась, что с

расстоянием этот поводок сорвется. Но все же следовало учитывать, что такого

может и не случиться. А значит, если хромой урод ее нагонит, то вычислит сразу и

в любом облике. На этот случай у беглянки тоже был план.

У нее все еще оставалось несколько часов форы, а значит, нужно успеть

сесть на поезд, едущий в направлении, перпендикулярном тому, в котором она до

сих пор бежала. И тогда Майтигон просто не сможет приблизиться к ней на

расстояние достаточное, чтобы сработал маячок, не будет знать, куда двигаться,

и потеряет след. Ну а потом, она придумает, как избавиться от следилки. Или

заклинание само рассосется, когда ей исполнится семнадцать. Правда, придется

продержаться полтора месяца, но уж как-нибудь справится. Заодно и

попутешествует, мир посмотрит.

Дэлли понятия не имела, куда направляется, и считала это своим

преимуществом. До ближайшей станции в небольшом городке со странным

названием Ночерний от места своей остановки она могла бы добежать козочкой

часа за три, но прежде нужно было решить вопрос с финансами. До семнадцати

лет девушка не могла предъявить права на наследство, а никаких сбережений в

пансионе скопить, конечно же, не удалось. Откуда бы? Все, что делали ученицы –

с использованием магии или без нее – по определению им не принадлежало. Зато

наблюдательная Аделаида Лерис хорошо усвоила, на что есть спрос в небольших

селениях. В города воспитанниц вывозить не рисковали, считая, что там для юных

девиц слишком много соблазнов, а вот по окрестным деревням водили, чтобы

девушки на собственно опыте ознакомились с работой магов.

Что ж, оставалось лишь добраться до ближайшего села. Дэлли была

уверена, что ее способности принесут первую наличность.

Глава вторая

О том, что каждый находит приключения на свою голову, как умеет

* * *

Джаред Тернес, маркиз Винкейский провел рукой над кристаллом, гася

экран с отчетом одного из ведущих агентов, побарабанил пальцами по столу, а

потом с силой протер глаза. Спать хотелось немилосердно. Господин полковник

бодрствовал уже третьи сутки кряду, координируя действия сразу нескольких

работавших под прикрытием групп. Операция по зачистке разветвленной

криминальной сети под руководством – подумать только! – Фабио Крэшта,

епископа Ратонского вошла в завершающую стадию. И теперь нельзя было

упустить никого, не потерять ни одной пылинки доказательств.

Профукать такой шанс дискредитировать церковников Джаред позволить

себе не мог. Ненависть к жрецам Тысячеликого была у маркиза давней и

взаимной. Он не простил клирикам того, что запретили отцу жениться на его

матери, несравненной леди Роксане. К тому же и ее трагическая кончина

вызывала серьезные сомнения и подозрения в причастности церкви. А жрецы, в

свою очередь, не могли простить бастарду самого факта его рождения. Почему –

оставалось для Тернеса загадкой, решить которую он собирался давно, но все не

хватало времени основательно порыться в прошлом. Да и хранить свои тайны

жрецы умели. Как и отец, категорически отказавшийся обсуждать с ним эту тему.

Впрочем, Джаред подозревал, что тот и сам не много знал о мотивах

храмовников. Зато теперь господин полковник надеялся, что обыск у столичного

епископа подкинет хоть какие-то зацепки.

Хотя, он всегда на это надеялся, в любом деле, над которым работал. И не

зря. Судьба словно специально выводила его на обрывки следов истории,

произошедшей более четверти века назад.

Короткий стук и сразу же открывшаяся дверь оторвали Джареда от

размышлений. Секретарь – высокая статная женщина неопределенного возраста

– бесшумно скользнула к столу и положила перед начальником еще один

кристалл.

- Это последний, шеф, - произнесла негромко.

- Отлично! Значит, через полчаса начинаем, - он потер руки. – Сделайте

мне кофе, Элиз, и подготовьте шприц со стимулятором.

- Нет, - коротко ответила женщина.

- Ли-и-из! – почти заискивающе протянул Джаред и тут же жестко добавил: –

Сейчас не время изображать из себя мамочку.

- Это опасно, шеф, - не сдалась Элизабет.

Он покачал головой.

- Вам хватит моего слова, что сразу по окончании операции я очищу кровь и

завалюсь спать на сутки? Или выдать обещание в письменном виде?

- Я не могу позволить вам так рисковать, - не сдалась секретарь.

Тернес закатил глаза, досчитал до десяти и посмотрел на женщину уже не

так дружелюбно.

- Вам напомнить, Элизабет, что, выполняя свои функции няньки, вы не

должны мешать моей работе? Или предпочтете повторить должностные

инструкции в присутствии его величества?

- Я вас поняла, господин полковник, - Элиз опустила глаза. – И да, вашего

слова будет достаточно.

- Считайте, вы его получили, - обезоруживающе улыбнулся Джаред.

Секретарь покачала головой и удалилась так же бесшумно, как и вошла.

Тернес вздохнул, глядя на закрывшуюся дверь. Элизабет ему нравилась и совсем

не нравилась ее должность. Слишком уж часто сменялись у Джареда

телохранители. И не потому, что уходили в отставку. Покушались на маркиза

Винкейского часто и изобретательно. Было кому. Свою карьеру в сыске он

начинал в семнадцать лет простым младшим следователем, сержантом, и

поднялся до начальника службы отнюдь не за счет имени и королевской крови.

Хотя, конечно, фамильные способности весьма облегчали работу. Только за

одиннадцать лет службы Джаред нажил себе немало врагов среди криминальных

элементов, не говоря уже о храмовниках, которые года не пропускали, чтобы не

попытаться его убить. Вот заботливый батюшка и поставил ультиматум: либо

терпи профессионального телохранителя рядом, либо бросай свою опасную

должность и отправляйся в имение овец разводить. Ну или что там в том имении

разводится. Причем не один отправляйся, а с отрядом. Судя по всему, тоже

телохранителей. Джаред предпочел ограничиться одним.

Почему отец решил в этот раз приставить к нему женщину, господин

полковник не понимал. Ему с детства вдалбливали, что женщин нужно беречь,

холить и лелеять. И уж точно не прятаться за их спинами! Нет, в

профессионализме госпожи Нербиш Джаред не сомневался. Досье он читал. И

даже готов был согласиться, что Элизабет лучше многих. Один только иммунитет

к большинству ядов чего стоил. Но она ведь женщина! А ему, между прочим,

сегодня в силовой операции участвовать...

Взяв кристалл, Тернес покрутил его в пальцах, потом установил в

держатель на место прежнего и провел рукой. Быстро пробежал глазами

появившиеся строчки и нахмурился. Меньше всего сейчас нужны были гости у

епископа Крешта. Да еще такие! Что за дела у него с этим недопослом

недостраны?! И как теперь поступить? Откладывать операцию нельзя, все

рассчитано по минутам. Но захват резиденции епископа спецназом в тот момент,

когда там находится дипломат, может вызвать скандал. А с Фокстеррией и так

отношения странные: то ли признает родная Нидава их молодую монархию, то ли

не признает, то ли выгодно его величеству наступить на мозоль королю Бренавии,

как и все эльфы, на дух не переваривающему оборотней, то ли не ко времени оно

сейчас. Нет, вот что делать, а?

Джаред встал из-за стола, не прошелся – протанцевал по кабинету с

неистребимой грацией мастера клинка. Взгляд господина полковника зацепился

за собственное отражение в стеклянной витрине книжного шкафа.

- Проклятье! – выругался маркиз и стянул с головы ленту, рассыпав по

плечам копну белоснежных волос. – Элизабет! – позвал громко. Секретарша

появилась через секунду. – Краску забыл купить, - развел он руками и солнечно

улыбнулся. – Вы-то хоть вспомнили?

Она кивнула и снова скрылась за дверью, чтобы вернуться почти сразу, протянула тюбик.

- Вам помочь? – поинтересовалась равнодушно, но Тернес все равно

уловил в голосе неодобрение.

- Сам справлюсь, - отмахнулся он. – Срок действия какой?

- Шесть часов.

- В самый раз. Кофе готов?

- Да, и стимулятор. Сейчас принесу.

- Дайте мне пять минут, Элиз, - бросил через плечо, уже уходя в туалетную

комнату.

К гриму господин полковник относился очень ответственно. Светить свою

физиономию он категорически не желал ни во время операций, ни где бы то ни

было еще. И уж тем более, никому постороннему не стал бы демонстрировать

фамильную шевелюру. Да уж! Даже если его величество вдруг решил бы не

признать бастарда, фиг бы что у него получилось с такой наследственностью

отпрыска. Что характерно, кровь королевы Лилианы, урожденной принцессы

Ветлунд тоже оказалась слабее: четыре ее сына были такими же беловолосыми,

как отец. Вот только дочка, самая младшенькая унаследовала черную шевелюру

матери и ее очень светлую кожу.

Лет в шестнадцать Джаред воспылал идеей подстричься и магически

окрасить волосы раз и навсегда, но отец уперся рогом. Они тогда крупно

поскандалили: юноша заподозрил, что его величество прочит в наследники

именно его, бастарда, и поэтому не позволяет избавиться от столь яркой

фамильной черты. Ничего более ужасного для себя Тернес не представлял. Во-

первых, он категорически не хотел, да и не умел управлять страной. Его к этому

даже не готовили! Во-вторых, уже тогда он зачитывался детективами и бредил

сыском, твердо решив, что заниматься станет именно этим увлекательным делом.

И в-третьих, просто не мог так поступить с королевой и братьями. Разобравшись в

причинах паники сына, король долго смеялся. А потом так же долго, но еще и

нудно объяснял свойства белых волос Нидаверов. И магию они фамильную

усиливают, и защиту от враждебной волшбы обеспечивают, и – кто бы подумал! –

помогают определять чувства и намерения женщин. Последнее Джареду

особенно нравилось. Жаль только, шпионок уже давно к нему подсылать не

пытались – поняли, видимо, что зря ценный человеческий ресурс тратят.

Впрочем, волосы давали и другие приятные бонусы, о которых упоминать,

пожалуй, не следует. Государственная тайна, знаете ли. Ну и еще: свойства их

усиливались прямо пропорционально длине. Неудобно, конечно, но господин

полковник привык, хоть и сетовал постоянно, что приходится пользоваться

нестойкими красками, практически лишенными магии. Да и то, даже они

притупляли восприятие и частично перекрывали каналы силы, хоть и не критично.

Нанеся на голову мгновенно высыхающую массу, Джаред плеснул на руки

из хрустального флакона ароматную жидкость и принялся тщательно втирать ее в

кожу. Потом повторил ту же процедуру с лицом. Полюбовался на свое отражение

в зеркале. Поморщился. Золотистая кожа быстро светлела, отчего синяки под

глазами проявлялись особенно отчетливо, а пробившаяся темная щетина делала

щеки нездорово впалыми.

- На свеженького зомби похож, - обрадовал он сам себя. – Элиз это не

понравится.

Бриться времени не было, но Тернес попытался замазать хотя бы

подглазное безобразие тональным кремом. С потемневших волос начал

осыпаться серый порошок, и пришлось срочно выдувать его феном. В результате

мерзкая пыль налипла на крем, усугубив и без того болезненный вид господина

полковника. Поскрипев зубами, Джаред старательно стер с лица все лишнее.

Перекинул теперь уже невнятно-каштановую шевелюру через плечо, стянул

волосы ближе к концам тонким шнурком и отработанным движением подвернул их

на затылке. Концы шнурка перехлестнул на лбу и снова завязал сзади. Ловко

вставил в глаза контактные линзы, сменившие приметный ярко-зеленый цвет

радужки на темно-карий. Заложил за щеки ватные тампоны.

- Что скажете? – спросил у секретарши, выходя в кабинет. Элизабет как раз

внесла кофе.

- Зомби, - припечатала женщина.

- Прекрасно! – хихикнул маркиз. – Именно то, чего я и добивался, - Элиз

фыркнула и взяла в руки шприц. – Оставьте, я сам. Объявите десятиминутную

готовность. Как раз успею выпить кофе и переодеться.

- Слушаюсь, - по-военному четко ответила она.

Джаред улыбнулся в спину телохранительнице. Несмотря на усталость, в

крови уже гулял азарт предстоящей схватки. Впрочем, через пару минут после

инъекции от утомления тоже не осталось следа. Господин полковник вихрем

пронесся по кабинету, выхватил из шкафа мешковатые штаны, широкую

крестьянского кроя рубаху и драгоценный – легкий и практически не пробиваемый

– панцирь из жаберных пластин шимы, гигантской рыбы обитающей только в

высокогорном озере Берато. Надо сказать, панцирем – подарком ее величества –

он дорожил больше, чем собственной шкурой, но поскольку клятвенно обещал

мачехе, что будет надевать его на все боевые операции, слово держал. К тому же

доспех придавал дополнительный объем, позволяя прятать поджарую гибкую

фигуру. Довершили маскарад бейсболка, под которой окончательно спрятался

намек на длинные волосы, и краги, скрывшие тонкие аристократичные запястья.

Одевшись, Тернес снова взглянул на себя в зеркало. В нем отражался

невысокий крепкий парень-северянин, судя по всему, не так давно приехавший из

деревни, но уже успевший вкусить сомнительных прелестей городской жизни.

Ничего общего с тонкокостным изящным маркизом Винкейским он не имел. То, что

надо! Пора!

* * *

- Хорошо, что ты позвал меня, Марвин.

Прозвучавший за спиной в тишине подземелья голос заставил короля

оборотней вздрогнуть, хоть он и был готов к встрече. Замерев на месте, рыжий

перевертыш не сделал попытки обернуться к говорившей. Его не раз

предупреждали, что проход опасен для неподготовленного. Того, кто его увидит,

бездна позовет, заморочит, лишит покоя. Но далеко не все выдерживают первый

переход между мирами. Большинство погибает или сходит с ума. Лишь те, кто

справился, становятся потом Пересекающими. А чтобы справиться, нужно

готовиться не один год. Жизнь и разум Марвину были одинаково дороги, поэтому

он даже не помышлял нарушить запрет, хоть и понимал, что его подготовка уже

началась – подспудно, потихоньку, еще не заявленная вслух.

- Приветствую, моя леди, - низко поклонился Лис, хоть и не видел женщину.

И не было в том поклоне ни издевки, ни подобострастия – лишь искреннее

уважение и восторг. И сам Марвин, еще несколько минут назад не страдавший ни

присущими королям достоинством и солидностью, ни даже благородством, вдруг

стал как будто выше ростом, раздался в плечах, обретя гордую осанку истинного

рыцаря.

- Знаю, у тебя есть ко мне вопросы, - чуть кокетливо произнесла

Пересекающая, - и я отвечу тебе на них. Но сначала скажи, как тебе понравился

ирстингх?

- Несколько непропорционален, - улыбнулся король уголками губ, сразу

сообразив, что речь идет о существе, в которое он недавно трансформировался. –

Трудновато будет справляться с таким телом.

- Ты привыкнешь, - отмахнулась женщина.

- А нужно? – насторожился Марвин.

- Может понадобиться, - вздохнула его визави и, помолчав, добавила: - И

оказаться нашим спасением. Хоть я и надеюсь, что твоя способность не

пригодится.

- Моя леди, вы снова пытаетесь меня защищать? – усмехнулся Лис. – Я же

просил: не надо. Мой долг вам множится день ото дня. Сегодняшний тоже

добавит в копилку, когда я получу ответы на вопросы. Я, может, и пройдоха, и

бывший жулик, но добро не забываю. А еще прекрасно понимаю, где бы был

сейчас, если бы не вы. И я не собираюсь отказываться от договора.

- Я знаю, Марвин, и не сомневаюсь в тебе. Скорее, в себе. В нас... – она

тяжело вздохнула и наконец, обогнув короля оборотней, встала перед ним.

Заглянула в глаза. – А ты изменился, мой многоликий друг.

- Сейчас я такой, как есть, моя леди. Я бы не оскорбил вас маской.

- Знаю, Марвин, знаю. Это-то меня и пугает. И радует в то же время, - она

приподняла руку, словно собираясь коснуться щеки Лиса, но тут же ее уронила.

Несмотря на низко надвинутый на лицо женщины капюшон, король оборотней

чувствовал пристальный взгляд, и очень хотел бы знать, что именно она надеется

высмотреть в его лице.

- Я не понимаю вас, моя леди, - произнес оборотень настороженно. – Для

вашей радости я сделаю все, что угодно. И если в моих силах...

- Помолчи, Многоликий! – Пересекающая даже притопнула ножкой. – Никто

в тебе не сомневается. Напротив, ты можешь стать нашей последней надеждой.

Последним шансом...

- Я готов, моя леди!

- Да куда же ты спешишь, Марвин! Еще столько всего нужно сделать….

Особенно тебе... – и без всякого перехода спросила: - О чем ты хотел узнать

сегодня, когда позвал меня?

Лис нервно втянул носом воздух. Снова эти полунамеки! Когда же уже,

когда?! Неопределенность расстраивала, мешала сосредоточиться на насущных

делах. Лучше уж точно знать, что ему недолго осталось править страной. И все же

он подчинился желанию гостьи сменить тему, ведь она уводила его не так уж

далеко от цели.

- О наследнике, моя леди. Я предсказал сам себе, что он есть. Но раньше...

раньше, даже когда я чувствовал приближение транса и настраивался на вопрос о

престоле, никто из моих сыновей не появлялся в видении. Я в растерянности,

прекраснейшая. Не понимаю себя и своих способностей.

Женщина, внимательно выслушав просьбу, задумалась. На какое-то время

взгляд ее расфокусировался, устремился в неведомые дали. Прошло несколько

минут, прежде чем она заговорила.

- Марвин, ты же знаешь, я плохая провидица. Твой дар куда сильнее. Я

вижу настоящее, а не вероятности, - Лис поморщился, услышав очередное

иномирское понятие. - Есть лишь немногое, что я могу узнать заранее и

достаточно точно. Так вот, в этот раз, пожалуй, я не ошибаюсь. У тебя будет гость.

Не ссорься с ним. Он хороший мальчик. Умный и хитрый, в некоторых вещах даже

хитрее тебя. Его лучше иметь в друзьях. К тому же, именно он найдет тебе

наследницу.

- Наследницу?! – Лис аж подскочил на месте. – Девчонку?!

- Что тебя смущает, друг мой? – строго спросила Пересекающая, и Марвин

на миг уверился, что наследница, особенно, если она похожа на эту женщину,

куда лучше, чем наследник. - Она умна и талантлива, - рассказывала тем

временем нараспев гостья. - К тому же, мне кажется, у нее сильный характер. Эта

девочка сможет удержать власть над оборотнями. А если тот мальчик, твой

скорый гость ей поможет, то и укрепить созданную тобой страну.

- А как же... как же я?

- А ты пока король, Марвин, - фыркнула Пересекающая, словно и не поняла, на что намекал оборотень. Однако тут же стала серьезной. – Ты дал слово, друг

мой, и только что подтвердил, что не собираешься от него отступать. Я ценю это,

поверь. И знаю, что ты можешь быть нужен в другом месте, в другом теле. Хочу я

этого или нет, а когда-нибудь долг с тебя спросить придется.

- А вы не хотите? – горько спросил перевертыш.

- Ох, Марвин! Мои желания не играют особой роли. Как и твои. Миры сами

решают, что и когда должно случиться. Как бы ни старались наши провидцы и

аналитики, мы можем лишь чувствовать напряжение и предполагать, что скоро

что-то должно произойти.

- Я понимаю, - сник оборотень, но тут же встрепенулся. – А сейчас вы его

чувствуете?

- Лишь совсем слегка, - она пожала плечами. – Прогнозу неточные, темнят

что-то наши спецы. И, тем не менее, думаю, уже скоро твоя подготовка перейдет в

иную стадию. Прежде, разумеется, придется найти тебе замену здесь. Замену для

работы с нами. Не оставлять же страну без помощи. А наследница может и не

подойти на роль посредника. Об этом тебе тоже следует подумать, Марвин.

- Но тогда девочку надо отыскать поскорее! – воскликнул Лис. – Выяснить,

может ли она быть посредником, научить всему. Что если я уйду раньше, чем она

будет готова?! Я не могу этого допустить.

- Конечно, - улыбнулась Пересекающая. – Мы всегда выполняем все

условия договора. Ты хотел крепкую страну оборотней, и ты ее получил.

Сохранить ее – тоже часть сделки.

- Вы же сами не знаете, моя леди, когда заберете меня, - проворчал король

оборотней, и в сердцах добавил: - А если я не успею? Сынки же... перегрызутся

бестолочи рыжие! А еще и дочку уконтропупят, не посмотрят, что девчонка.

- Все верно, Марвин, все верно, - задумчиво кивнула женщина. Именно

поэтому, жди новостей и гостя.

- А кто она, моя наследница? – не выдержал Лис иносказаний

Пересекающей. – Где мне ее искать? Кто хоть прижил от меня девочку?

Подскажите!

- Кто – сказать не могу. Вроде бы, давно это было, больше пятнадцать лет

назад… Или меньше?..

- Ага! – обрадовался король, предпочтя не обратить внимания на

последнюю оговорку. – Значит, малышка почти совершеннолетняя. Это утешает.

Если что, выдам замуж за подходящего парня. А кто этот гость, если не секрет?

- Ох, Марвин, Марвин, - засмеялась женщина. – Не строй раньше времени

далеко идущих планов. Сначала выясни все до конца. Да и парень… сложный он.

А девушка… ну, если это действительно она… сейчас в бегах.

- Как в бегах?! Она что, преступница какая?!

- Погоди, постараюсь выяснить поточнее, - и Пересекающая снова

всмотрелась в одной ей видимые картины. – Да, – сказала наконец, - почти

семнадцать лет. Зная ее возраст, ты сможешь вспомнить, кто мать. Вот только…

есть и другая возможность… Не понимаю… Девочка не то сирота, не то скоро ею

станет… Нет, все же сирота. Мать давно умерла. Ох, лишь бы я не ошибалась…

Мои видения, они слишком зависимы от определенных факторов, Марвин. Я не

могу дать гарантии, что нашла нужную ветку вероятности.

- Зато я уверен, что вы непогрешимы, моя леди, - улыбнулся его

величество. Он искренне верил в свои слова.

- Хорошо бы, ты не ошибался, - усмехнулась Пересекающая. – Да, вот еще

что: девочка бежит от нежелательного для нее брака… Да и жених от

предстоящей свадьбы не в восторге, похоже.

- Что?! – вызверился Лис. – Кто посмел?! Мою дочь, мою кровиночку,

будущую королеву?! Замуж?! Насильно?!

Женщина пожала плечами и снова засмеялась.

- Везде свои традиции, друг мой. Не стоит винить юношу из хорошей семьи,

что он подчинился приказу матери. Постой-ка, - она снова задумалась – на этот

раз надолго. - Твою дочь не так легко приневолить к чему-либо, Марвин. Она

бежит и прячется. И у нее это хорошо выходит.

- Найду! – рыкнул король, сжимая кулаки.

- Боюсь, даже тебе это будет непросто. Девочка полиморф, она

унаследовала дарованное тебе нами умение. И вовсю им пользуется. К тому же и

в других аспектах магии она сильна. Боюсь только, плохо обучена. Утечет меж

пальцев, как вода, поверь. Хоть и окажется в какой-то момент совсем близко к

тебе....

- Что?

- Да снова странное что-то... – недовольно произнесла женщина. – Она

будет у тебя под носом, но вы друг друга не узнаете. Как такое может быть? Что-

то мой слабенький дар провиденья совсем сбоит... И твой гость еще... А он не

перевертыш.

- Да что я, оборотня от человека не отличу?! Да еще свою кровь!

- Как знать, как знать... – погрозила пальцем женщина. – Марвин, она маг-

трансформер, но своей истинной второй ипостаси может и не знать, если вообще

не задавила ее прочими превращениями. Выросла же среди людей. Услышь меня

уже, наконец.

- Это плохо, - нахмурился король. – Если она не перевертыш, ее попросту

не примут. Не признают королевой.

- Ай, ерунда какая! – фыркнула Пересекающая. – Во-первых, ты отец, ты и

объяснишь ей, какая ипостась истинная. Проведешь принудительную

трансформацию, если надо. Вы же это умеете. А во-вторых, если не получится,

девочка сможет выбрать одну из доступных ей форм и представить, как свой

тотем. Сам и присоветуешь что-нибудь подходящее, когда время придет.

- Логично, - вздохнул Лис, понимая, что у собеседницы найдутся аргументы

на все сомнения, а проблемы лучше решать по мере их возникновения. К тому же

и его самого уже давно нельзя было считать обычным оборотнем, а многоликость

вызывала у подданных не отторжение, а уважение. – Осталось только найти эту

самую наследницу и водворить на законное место.

- Ну, если это действительно будущая королева, в поисках тебе поможет

гость. Без него ты можешь и не справиться.

- Без мальчишки? – вскинул бровь Марвин.

- За мальчишкой, как ты выразился, стоит сила. А она тоже не будет

лишней ни тебе, ни твоей наследнице.

- Ладно, я понял, - проворчал Лис. – Буду гостеприимным. А что за мальчик-

то, все же? Может, пусть он мою дочь тогда и ищет, а? А там, если он мне

подходит, так я и не против буду, коли у них сладится.

- Ох, высоко взлетаешь, Марвин! Зубки-то не обломай. Об этого мальчика

мно-о-огие ломали. Но вообще, что-то между ними сложится, а вот что… Может,

просто дружба, а может, и что-то большее. А я, как ни странно, далеко не вижу

даже в этом случае. Непонятное что-то. И, поверь, мне и самой такое положение

дел не нравится. Ты уж попробуй сам предсказать поточнее.

- Да если бы я еще мог по собственному желанию! – проворчал Многоликий

недовольно.

- Что-то еще хотел узнать у меня? – пряча озабоченность за равнодушием,

перевела Пересекающая разговор на другую тему.

- Да, моя леди, - Лис смущенно опустил глаза. – Что мне делать с женой?

- Отравил бы ты ее, как Нонису, да и дело с концом! – в сердцах

воскликнула женщина.

- Не могу, - опечалился король. – Мне и Нонису-то до сих пор не простили,

хоть ничего доказать не могут. Да к тому же, сколько яда нужно для носорога, вы

представляете?! Ее же ничем не проймешь!

Надо сказать, оборотни спокойно относились не только к внебрачным

связям, но и к разводам. Были бы обе стороны согласны. Ну или одна, но чтобы

вторая была виновата слишком уж явно. Вот только у Марвина с Тинитутой ничего

подобного не складывалось. Как и с Нонисой до нее. Отсюда и радикальные

меры.

- Тогда думай, как от нее избавиться по-другому. Марвин, ты нужен мне

неженатым!

- Вам? – вскинул бровь король оборотней и затаил дыхание, ожидая ответа.

- Ай, да не мне! Сам себе нужен! – отмахнулась женщина, словно не поняла

подтекста, и Лис скрипнул зубами. - Ты вообще, представь, как твоя Тинитута к

наследнице отнесется? Вот надо тебе, чтобы девочку прикопали где-нибудь

втихаря? Ей-то много яда не понадобится, да и одной раны от носорога хватит, -

она в сердцах махнула рукой, и Лис вздрогнул и нахмурился.

Терять наследницу не хотелось. А судя по всему, еще и не моглось. Где

потом другую взять? А ведь в любой момент понадобиться может. Нет уж! С

женой надо разбираться и поскорее.

- Я понял, моя леди, - кивнул король оборотней. – Я сделаю все, чтобы

будущую королеву Фокстеррии встретил король-вдовец, а не злая мачеха.

- Вот и славно, - облегченно ответила Пересекающая. – Кстати, если ничего

не придумаешь сам, посоветуйся с гостем. Кое-чему даже тебе не зазорно у него

поучиться.

- Вы же сказали, что он совсем мальчик, - растерялся Лис.

- По сравнению с тобой или со мной – да. Но это не делает его менее

опасным противником. Повторяю, с ним лучше дружить. И вот еще что. Надо

разогнать твоих отпрысков. По-хорошему ли, по-плохому, но из дворца

большинство из них лучше удалить. Особенно, самых амбициозных.

- Понимаю.

- Вот и думай, как лучше это сделать, - кивнула она и решительно

закруглила разговор: - А теперь ступай, Мравин. Мне пора уходить.

- До свидания, моя леди, - низко поклонился Лис, крутанулся на месте и, не

оборачиваясь, быстро зашагал к выходу.

Встречей он был доволен. И был бы доволен еще больше, если бы не

давняя затаенная боль, что просыпалась всегда рядом с Пересекающей. Что

поделать, самопровозглашенный и сумевший удержать власть король оборотней

был уже четверть века влюблен в Пересекающую. Даже не так. Влюбленность

приходит и уходит, но есть то, что для любого оборотня становится неизбывным,

пока безответно – выбор зверя. Лис Марвина, по одному ему ведомым причинам,

признавал равной и необходимой именно эту женщину.

Король не знал о ней ничего, даже имени, даже лица ее никогда не видел –

лишь упрямый острый подбородок и нежные губы. Зато считал, что сумел

удостоиться доверия своей единственной. Многоликий не поддавался напрасным

иллюзиям, прекрасно понимая, что пока сам не станет Пересекающим, надеяться

ему не на что. А непрестанные намеки на то, что рано или поздно это случится,

уже давно перестали будоражить кровь. Лучше уж не строить далеко идущих

планов, а получать приятные сюрпризы. Вот так проснуться однажды,

почувствовать, что проход вот-вот откроется, и наконец сделать шаг в

неизвестность. Мечты-мечты!

Король оборотней женился, вдовел, снова женился, заводил детей, как в

браках, так и на стороне. Пересекающей не было до этого дела. Нет, она не

отталкивала его, но и не давала понять, что тоже заинтересована. Может, Марвин

и рискнул бы сделать решительный шаг к сближению. Но что потом? Подземелье

было единственным местом, где они встречались. Самый первый визит этой

женщины был единственным вне защищенного пространства и дался ей нелегко, а то Лис не задумываясь сделал бы ее своей королевой. Уговорил бы, упросил,

уломал. А так… Но даже мечтая о своей Пересекающей, король все же слишком

любил созданную им с нуля страну. Гордился ею. И совершенно не хотел, чтобы

его творение развалилось без чуткого руководства. Потому и довольствовался

малым. Рано или поздно он уйдет. Уйдет, чтобы не вернуться сюда до тех пор,

пока есть кто-то, кто его помнит. Таков закон множественных миров. Но через

много лет Марвину Лису, тогда уже бывшему королю оборотней позволено будет

взглянуть на то, что, что стало с его родиной. Зато получит возможность стать

ближе к любимой женщине. Ведь Пересекающие живут долго...

Девчонка-наследница? Что ж, это будет даже интересно. Многоликий

обожал жизнь во всех ее проявлениях и уже предвкушал переполох и интриги,

которые расцветут во дворце с прибытием его преемницы. Впрочем, это

произойдет еще не скоро. Пока же было о чем подумать: предсказанный гость,

дочь в бегах и опостылевшая супруга, от которой давно следовало бы избавиться.

* * *

Верховный маг Ковена Игнасиус Дегалес критически рассматривал

стоявшую перед ним женщину. Не красавица, но хороша, взгляд притягивает.

Магию обольщения освоила почти в совершенстве. И, хвала Тысячеликому, пока

не вступила на кривую дорожку черной вдовы, а то замучаешься новую

биографию придумывать. Да и не надежно оно – вдруг кто опознает. А так – ну

были у дамы любовники, ну щедрые, так это не повод отказываться от новой

жизни порядочной матроны и матери семейства.

Игнасиус на мгновение прикрыл глаза, входя в роль. Невысокий и пухлый, с

открытой улыбкой на круглом, обрамленном густыми, едва седеющими волосами

лице, поначалу он производил впечатление эдакого доброго дядюшки.

Обманчивое впечатление. Ловкий политик и прожженный интриган, Дегалес уже

больше двадцати лет занимал высокий пост верховного мага Ковена. Едва не

потеряв все в самом начале своего руководства, он, тем не менее, сумел снова

возвыситься и сделать из конклава магов силу, которую боялись и уважали. И

если Игнасиус Дегалес решал, что Ковену или ему лично что-то нужно, никому не

стоило становиться у него на пути. Силой или хитростью, обманом или шантажом,

но своего он добивался всегда. Не собирался проигрывать и в этот раз.

- Итак, моя милая Дориана… - произнес наконец и с деланным

любопытством принялся просматривать лежавшие на столе бумаги. – Печальное

у вас положение, должен заметить. Задолженность Ковену за три года составит…

составит… четыре тысячи восемьсот двадцать две рессы и семьдесят пять рутов.

Ну, не будем мелочиться, четыре тысячи восемьсот ресс нас устроит, - женщина

прикусила губу и опустила глаза. – Готовы заплатить?

- У меня нет таких денег, - прошептала Дориана.

- И что же нам делать, милая? В суд на вас подавать прикажете? Ах, как

мне этого не хочется! – заломил пухлые руки Дегалес. – Это же сор из избы

выносить! Мы же маги, мы не должны опускаться до такого! Деточка, разве же это

допустимо?!

- Я… я… могу отработать, если это возможно, - негромко отозвалась

женщина, прекрасно понимая, куда клонит большое начальство. – Только…

только дочка… она останется со мной! – тут ее глаза полыхнули такой

решимостью, что Игнасиус понял: передавить нельзя, иначе вообще ничего не

выйдет.

- Да бог с вами, Дориана, дорогая! – замахал он руками. - Разве же я

посмею отнять ребенка у матери?! О вашей прелестной дочурке и речи не идет! С

вами, так с вами. Главное, чтобы она не помешала вам выполнить задание.

- Не помешает, - уже спокойней отозвалась Дориана. – До сих пор у меня не

было проблем из-за ее присутствия рядом.

- Вам виднее, милочка, вам виднее, вот только с тех пор, как овдовели пять

лет назад, вы не выходили замуж за своих… эм… знакомых. А у меня к вам дело

несколько более деликатное, да. Здесь простым эм… увлечением не обойдешься.

- Замуж? – женщина удивленно вскинула голову. – Вы хотите, чтобы я кого-

то на себе женила?

- Вот именно, моя дорогая, вот именно, - закивал главный маг Ковена. – И

поскорее! Но вы не волнуйтесь, это ненадолго. Нет, если молодой человек вам

приглянется, то никаких вопросов, конечно. Но если что, мы быстренько вас от

него избавим.

- К-как избавите?! – вздрогнула Дориана.

- Да легко! Вы же не станете сочетаться браком под своим именем, милая,

так что, признать этот союз недействительным труда не составит.

- То есть как это – не под своим? – окончательно растерялась женщина.

- Да очень просто, - Дегалес сложил ладони на груди и посмотрел на

Дориану почти с умилением. - Приедете к нашему доверенному лицу, весьма

почтенному и уважаемому магу, представитесь его племянницей, вдовой,

познакомитесь с молодым человеком, ну а дальше сами знаете… - Игнасиус

заговорщицки подмигнул.

- И это все? – не поддалась на его обаяние магичка.

- Не совсем, дорогая, - расплылся в ехидной улыбке Игнасиус, но тут же

поправился: - Но не думайте, ничего страшного. Просто пригласите меня и еще

парочку коллег в гости, когда поселитесь в его замке.

- В замке?!

- Ну конечно, милая! А вы полагали, я сватаю вам какого-нибудь

оборванца? Даже не думайте! Что вы! Барон очень достойный человек, поверьте!

Тоже вдовец, кстати. Бездетный, правда, в отличие от вас, но довольно молод и

хорош собой. Может, и не захотите потом от него уходить, - он снова улыбнулся

женщине, на этот раз вполне дружелюбно.

- Как долго я должна буду оставаться его супругой? - не поддалась на

провокацию Дориана.

- О, это зависит только от вас, дорогая. Чем раньше вы переселитесь в

замок и пригласите нас, тем быстрее сможете снова стать свободной, - он развел

руками. – Все очень просто.

- Допустим, - не сдалась женщина. - А что на счет долга Ковену? Вы

простите мне его полностью? Насколько я понимаю, условия моего замужества не

подразумевают какой-либо материальной компенсации со стороны супруга, так

что лучше мое финансовое положение на момент аннулирования брака не станет.

- Ну что вы, деточка! – верховный маг закатил глаза, всем своим видом

выражая негодование. - Вы только сделайте, что я прошу, и никакого долга у вас

не будет! Что ж мы не люди, что ли? Хотя да, мы же маги! – он пафосно воздел

палец к потолку. – А это звучит гордо! И наша взаимовыручка – это святое.

- Не сомневаюсь, - горько усмехнулась Дориана. – Но при всей святости

устоев Ковена я бы предпочла получить от вас письменный договор на оплату

моего труда в размере пяти тысяч ресс. И опять же в письменном виде – ваше

согласие на отсрочку выплат на год.

- Четырех тысяч восьмиста, - поправил Игнасиус.

- Пяти! – с нажимом произнесла Дориана. – Вы же не планируете

оплачивать мои расходы на выполнение вашего задания? А мне необходимо кое-

что прикупить, чтобы охмурить аж целого барона.

- Как скажете, милая, - не стал спорить Дегалес и с трудом сдержал

злорадную улыбку: его визави явно расстроилась, сообразив, что продешевила.

Но, понимая, что дама весьма своенравна, а может, и мстительна, слегка

подсластил пилюлю: - Мы даже оплатим вам и вашей дочери портал до места

назначения, прекрасная Дориана.

- Вы меня пугаете, - нахмурилась женщина. – Нам что, придется

отправляться в какую-то глушь?

- Но ведь ненадолго, дорогуша! Лишь от вас зависит, как быстро господин

барон увезет вас в родовое имение. Не понравится на эльфийской границе –

поторопитесь.

- На эльфийской границе?! – Дориана едва ли не шарахнулась от

верховного мага. – Вы собираетесь услать меня с ребенком на эльфийскую

границу?!

- Вы забываетесь, милая моя, - погрозил пальцем Игнасиус. – Тащить с

собой дочь вы сами пожелали. Я такого условия не ставил. Но если хотите, я могу

оставить ее в пансионе. Поверьте, в штате у великой магини Миранды отличные

специалисты.

- Она не маг! – оборвала его женщина.

- Ну и что? Всегда можно сделать исключение. По моей просьбе. Зато

девочку научат манерам, привьют вкус… Да что там, вы ее просто не узнаете!

Вернетесь и встретите настоящую леди!

- Нет, спасибо! – гордо вскинула голову магичка. – Предпочитаю заниматься

воспитанием дочери сама.

- Ну, как знаете, как знаете… - верховный маг покачал головой, изобразив

на физиономии искреннее сожаление. - Только тогда не сетуйте, дорогуша. В

конце концов, вы получаете пять тысяч ресс за это путешествие.

- Договор, - напомнила Дориана.

- Конечно, конечно! – Дегалес засуетился, принялся лихорадочно выдвигать

ящики в поисках нужных бумаг. – Вот, стандартный, на отсрочку… - протянул

своей визави пергамент. – Вы прочитайте, прочитайте…. А вот и договор на

выполнение определенных работ… - он сам вчитался в текст, кивая собственным

мыслям, как болванчик – любимая игрушка ледяных троллей. – Да-да, он самый.

Ознакомьтесь.

- Благодарю, - слегка склонила голову женщина и принялась внимательно

просматривать бумаги.

Игнасиус покосился на гобеленовое панно, закрывавшее всю правую стену

кабинета, но тут же отвернулся. Прищурившись понаблюдал за Марианной, едва

заметно усмехнулся. В том, что женщина согласится на его предложение, он не

сомневался. Не того поля ягода, чтобы ему перечить. Даже сесть в кресло для

посетителей без приглашения наглости не хватило. Ничего, пусть постоит, не

переломится. В конце концов, она всего лишь магически одаренная куртизанка, а

не высокородная леди. И даже к лучшему, что она так вцепилась в дочь. Как

доносит наблюдатель, барон детей любит. Девчонка не станет помехой в борьбе

за его руку, скорее, наоборот.

Мельком глянув на часы, Дегалес слегка нахмурился и посмотрел на

женщину уже не так тепло. Дело, конечно, важное, но эта фифа не стоит его

драгоценного времени.

- Ну что, устраивает? - спросил, тем не менее, с улыбкой.

- Вполне, - кивнула Дориана. – Подписывайте.

Верховный маг едва не фыркнул от такой наглости, но виду не подал: все

так же улыбаясь, забрал листы и поставил на них свою подпись.

- И вы, милая, и вы, - подтолкнул бумаги на другой край стола.

- Конечно, - в голосе женщины почувствовалось облегчение. – Я могу

откланяться? – она посмотрела на Игнасиуса даже с некоторой долей

превосходства.

- Разумеется, милая! Конечно, поторопитесь к вашей малютке. Ждем вас

завтра к трем часам дня. С багажом, разумеется.

- Уже завтра?! – воскликнула магичка, но тут же взяла себя в руки. –

Конечно, мэтр, как прикажете. Завтра в три мы с дочерью будем в портальном

зале Ковена.

- Вот и славно, дорогая! Вот и прекрасно! – верховный маг едва ли в

ладоши не хлопал. Но, чтобы проводить даму, из кресла не поднялся. – Ну, что

скажешь, Зурен? – произнес он совсем другим тоном, едва за посетительницей

закрылась дверь.

- Уверен, что ей можно доверять? – произнес второй маг, появляясь из-за

гобелена.

Не будь он такого же маленького роста, как и Инасиус, их можно было бы

назвать противоположностями. Зурен Миреш был тощ, сутул и лыс, его глубоко

посаженные глаза на состоящем словно из острых углов лице смотрели на мир

алчно и одновременно с подозрением.

- Разумеется, ей нельзя доверять, друг мой, - усмехнулся Дегалес. – Но

дочь – это тот рычаг давления, который заставит милую даму плясать под нашу

дудку в любом случае. Даже хорошо, что она берет ее с собой. Не стоит пока

настораживать нашу шлюшку, пусть думает, что все идет согласно договору. Зато,

если решит взбрыкнуть, Роин быстро поставит ее на место.

- А ты уверен, что Эрсвис потащит ее в замок? – поморщился Зурен.

- Куда он денется, - фыркнул верховный маг. – Должен же он будет

представить слугам их новую госпожу.

- А если эта новая госпожа решит окопаться в родовом имени супруга и

закроет ворота у нас перед носом? – проворчал тощий маг.

- Ну, один лазутчик всегда сможет проникнуть внутрь. А там девочка, да… -

все так же самодовольно объяснил Игнасиус. – В общем, зря волнуешься, Зурен.

Источник будет наш, уж поверь мне.

- Хорошо бы, - пожал плечами Миреш. – Ну, я пойду?

- Иди, - кивнул верховный маг и не без грусти проследил, как друг

скрывается в тайном переходе.

Эти двое не афишировали своих близких отношений и единомыслия. Что

поделать, политика!

Глава третья

О путешествиях спланированных, вынужденных и навязанных

* * *

Дородная крестьянка, уперев руки в бока, с сомнением изучала маленькую

Дэлли. Игин – мальчишка лет восьми, притащивший сюда девушку, похоже, уже и

сам был не рад, что решил помочь, и теперь пытался спрятаться за спину юной

магички.

- За прополку дам пять рутов, за амулет – десять, да и то, если работа

понравится, - припечатала тетушка Рариц, придя к какому-то выводу.

- За прополку – пятьдесят рутов, за амулет – четыре рессы, - безмятежно

улыбнулась Дэлли, ни капли не напуганная грозным видом крестьянки. – Не

хотите – нанимайте батраков. За пять рутов прополют, а через неделю снова

платить придется за ту же работу. И так весь сезон. А после магической обработки

даже нанесенные ветром новые семена сорняков не будут прорастать первое

время. Как полезут, тогда уж амулетом. Он с гарантией: пять лет без подзарядки.

- Ну ты и наглая! – восхитилась тетушка Рариц.

Дэлли пожала плечами.

- Тетка Мишна, соглашайся, дешево же! – пискнул Игин. – Взапрошлогодний

маг, почитай, почти вдвое больше просил.

Маленький посредник был кровно заинтересован в заключении сделки:

Дэлли пообещала ему по пять рутов с каждого клиента, если дело сладится.

Лучше так, а то без мальчишки пришлось бы стучаться во все ворота, предлагая

свои услуги. Игин же уже успел познакомить ее с дедом Лушем и должен был

повести еще на пару дворов.

- Дешево-то дешево, - сдалась вдруг тетушка Рариц, - да только если

ковенские опять с проверкой нагрянут? А у нее вон, даже фибулы ихней нет.

- А вы им не говорите, - развела руками Дэлли. – Мало ли, сколько магов по

дорогам путешествует. Вы у всех имена спрашивать не обязаны. И про цену не

упоминайте.

- Так по твоему амулету-то и поймут, что ты без регистрации, дуреха, -

совсем уж сочувственно покачала головой крестьянка.

- Так не показывайте, - засмеялась девушка, уже понимая, что выиграла это

маленькое сражение.

- Ох, беда! Пошли хоть покормлю тебя, - женщина приобняла Дэлли за

плечи. – И ты, мелкий, заходи. У меня как раз пирожки с вишней поспели.

- Спасибо, госпожа Рариц, только у меня времени нет. Вы Игина угостите, а

я пока работу сделаю. Меня еще старичок вон из того домика зайти просил. А я

спешу – до вечера в Ночерний успеть надо, на поезд.

- Ишь, деловая! – усмехнулась крестьянка. – Ты уж смотри, не обидь деда

Луша. Совсем он один остался.

- Не обижу, - серьезно пообещала Дэлли и решительно отправилась к

огороду.

Село она покидала спустя три часа, разбогатев на восемнадцать ресс и

семьдесят рутов. Да еще сумка грела бок свежими пирожками тетушки Рариц:

крестьянка догнала девушку на выходе из деревни и всучила таки гостинец.

Наверное, ее тронуло то, что Дэлли не взяла денег со старика. Да что с него там

брать было? Но Луш в долгу все равно не остался. Заметив, как девушка, стоя

босиком, старательно отмывает загаженные навозом кроссовки, предложил

выбрать, если что подойдет, из старой внучкиной обуви. Внучка та давно уже

вышла замуж за городского и к деду носа не казала. А Дэлли ее ботинки стиля

униксекс сгодились – велики, конечно, но сойдет, главное, не малы. Не модные?

Так она и не на бал собиралась. Зато такие и девушка, и паренек-подросток

носить могу, и, если менять личину, хоть спешно переобуваться не придется.

Да, юная магичка не могла превратиться в мальчика. Но кто сказал, что она

не способна чуть расширить себе плечи, чуть заузить бедра и убрать и без того

невеликую грудь? А вот в штаны себе заглядывать она точно никому не позволит!

А еще старый Луш подарил ей шляпу. Смешную такую, плетеную –

деревенские в них в полях работают. Дед их мастерил на продажу и сбывал за

гроши односельчанам. Тем и жил, ну еще огородом своим.

Окончательно распрощавшись с деревенькой, чье название так и не

удосужилась узнать, Дэлли бодро прошагала до небольшого леска и углубилась в

кустарник. Пора было снова бежать на четырех – так быстрее. Повезло, что не

начала раздеваться, когда заслышала топот копыт на дороге. Мало ли, вдруг эти

конники, как тот мужик, решат козочку ограбить. Быстро изменила фигуру на

мальчишескую, успела надеть вместо кроссовок ту самую деревенскую обувку и

порадовалась, что у деда Луша, вычищая колодец и конюшню, переоделась в

совсем уж затрапезную одежку. Для пацаненка – в самый раз. Пристроила сумку

глубоко под низкими ветками и высунула нос на дорогу. Поглядеть, кто там едет,

было интересно.

Уже издалека стало ясно, что кони не пахотные какие, а породистые. Вскоре

и всадников смогла разглядеть. Трое. Два парня и девушка. Молодые совсем, чуть

старше самой Дэлли. Одеты по-дорожному и почему-то в широких плащах-

накидках. И не жарко им? Хотя красиво. Дэлли вспомнила, что пару раз видела

такие же на гостях пансиона. Из окна, конечно. Когда кто-то приезжал лично к

вдовствующей герцогине, она могла пойти с гостем на прогулку по саду –

воспитанницам тогда строго-насторого запрещалось покидать стены здания. На

пеших это тоже смотрелось эффектно. Городская мода вообще была изысканной,

не то что скромные стандартные платья пансионерок или простая деревенская

одежда.

Завидев мальчишку, всадники придержали коней.

- Эй, парень, - крикнул один, - ты не из той деревни? – кивнул в сторону

недавно покинутого села.

Лишь на миг растерявшись, Аделаида Лерис вспомнила, кто она сейчас, и

глуповато закивала.

- А маги у вас там давно появлялись, не скажешь? Стоит ли нам заезжать?

Тут только девушка заметила, что плащи незнакомцев скреплены

фибулами Ковена. Вот только этого не хватало! Нет, у Дэлли такая тоже была,

она же воспитанница Ковенского пансиона, как-никак. Сейчас фибула затейливым

узором украшала живот девушки чуть ниже пупка. Но стоит позвать, и татуировка

превратится в медальон с эмблемой – знак принадлежности к Ковену. Но в том-то

и дело, что по этому знаку вычислить беглую баронессу Синиз никому не

составило бы труда. Фибулы были не только индивидуальны, но и несли в себе

информацию об уровне знаний и ранге мага. Именно поэтому девушка не стала

вытаскивать знак в деревне. Пусть уж лучше самоучкой считают, они во все

времена были. Ковен, конечно, старался всех одаренных подгрести под себя, но

не у каждого находились деньги на обучение, а посещать курсы в долг, а потом

полжизни отрабатывать – такое тоже не всех привлекало. Вот и мыкались по

дорогам страны маги-недоучки. Некоторым удавалось скопить денег хотя бы на

книги, поднять свой уровень и сразу потом получить в Ковене фибулу

полноценного практика.

Однако так некстати встреченные волшебники ждали ответа и уже косились

на подростка недоуменно. Дэлли решила этим воспользоваться.

- Маг-то? – переспросила, слегка оттопырив губу, что предало ей вид

совсем уж придурковатый. – Был маг.

- А когда? – спросила девушка.

Дэлли нахмурилась, изображая работу мысли. Потом просияла.

- Дык вчерась. Вчерась и был.

Молодые люди явно опечалились.

- А долго он у вас работал-то?

- А то! – обрадовался «мальчишка». – Почитай два дня у старосты жил на

всем готовом. Все огороды околдовал, а у деда Луша – даже колодец. А еще, -

девушка состроила заговорщицкую мину и перешла на шепот, - Марыське-

хромоножке жениха наворожил! Всю ночь у нее колдователь провел, что-то там у

них выло да охало. То замолкало, то опять. И ведь видать хорошо волшебство-то

получилось. Марыська теперь довольная ходит, прям светится. Жениха,

наверное, ждет, - Дэлли солидно кивнула в подтверждении своих слов.

Молодые маги дружно прыснули со смеху, а всадница покраснела.

- Что ж, друзья, - обратился один из них к остальным, - мне кажется, не

стоит терять здесь время. Давайте уж прямо в Разумище, как собирались.

- Давай, давайте, - откликнулась магиня. – Обойдетесь в этот раз без

деревенской романтики.

- Спасибо, парень, - второй маг кинул Дэлли монетку.

- И вам благодарствуйте, добрые люди, - отозвалась та, ловко поймав

подношение.

В ее положении никакие деньги не были лишними, даже эти десять рутов.

Девушка постояла еще немного, глядя вслед всадникам, убедилась, что они и

впрямь свернули с ведущей в деревню дороги в сторону более оживленного

тракта, и вернулась в кусты. Уже через пять минут козочка, навьюченная нехитрой

поклажей, скакала вдоль дороги на Ночерний.

Дэлли было, о чем подумать. Первоначальный план уехать, куда глаза

глядят, стал обрастать подробностями. Теперь беглянка точно знала, что ей

нужно в такую глушь, куда маги заглядывают нечасто. Пересечься во время

работы с такими вот путешественниками не хотелось. Сразу же сдадут. Это было

очень обидно. Молодые маги понравились девушке. Они были такие... такие...

уверенные в себе, спокойные, веселые. Они не боялись того, что может таить в

себе дорога. Они выполняли свою работу. Работу волшебников. Особенно Дэлли

впечатлила всадница. Вот уж кто наверняка не бегает от нежелательных женихов.

Эх... Ну вот что бы Майтигону не подождать немного со своими

матримониальными планами? Представили бы ее Ковену, может, подучили бы

еще чему, а там – в путь, по дорогам королевства, творить волшебство. Кто знает, может, встреться они с опекуном при других обстоятельствах, он бы ей даже

понравился. Ну, подумаешь, хромой и немолод. Так вроде симпатичный, кажется.

Впрочем, лица Эвина Дэлли вспомнить не могла. Слишком сильно уж она его

боялась и ненавидела в детстве, в те два коротких дня, что пришлось провести в

его доме. Беловолосый юноша, не столь подавляюще высокий, как Майтигон, с

веселыми искорками и пониманием в изумрудных глазах остался для маленькой

баронессы Синиз единственным светлым воспоминанием о том времени.

Козочка мекнула. Это Дэлли хихикнула над собственными глупыми

мыслями. Нет уж! Никаких женихов, никаких романтических мечтаний! Только

свобода! Только магия! Полтора месяца не столь уж долгий срок, чтобы не суметь

скрыться. А потом – Ковен, возможно, дополнительные курсы и новые

путешествия. Правда, наверное, придется посетить столицу и быть

представленной ко двору. Титул обязывает, к сожалению. А отказываться от него

Дэлли не собиралась, поскольку этот самый титул был неразрывно связан с ее

наследством. Не все же на гроши жить! Побывав сегодня в паре деревенских

домов, она вдруг отчетливо поняла, что хочет того комфорта, в котором провела

детство. Хочет красивых штор на окнах и безделушек на камине, хочет чтобы

обед подавал вышколенный слуга, а готовила его дородная, пышущая здоровьем

и весельем кухарка. А еще хочет быть хозяйкой, самой устанавливать правила,

самой решать за себя. Как мама.

Девушка смутно подозревала, что барон Синиз не являлся ее отцом.

Старику было далеко за восемьдесят, когда он женился на маме, и, если верить

слугам, сплетни которых маленькая Дэлли любила подслушивать, в церковь на

венчание его принесли едва ли не на руках – так он был немощен. Какие уж тут

дети, право слово! Сама она барона помнить не могла по определению: он умер

еще до ее рождения. В общем, вывод напрашивался сам собой. Зачем уж старому

Синизу понадобилось жениться на опороченной девице, Дэлли понять не могла,

но если все было именно так, как она подозревала, мама внушала огромное

уважение. В трудную минуту она не растерялась, сумела уговорить старика на

адюльтер и дала дочери имя, не вызывавшее подозрений. В том, что это именно

мама приняла решение жениться на себе барона, девушка не сомневалась: тому

уже явно было не до красоток в затруднительном положении. От тех же слуг

Дэлли как-то слышала, что Синиз в последние два года жизни не покидал не

только свое имение, но даже собственную спальню. Ну, кроме пресловутой

свадьбы. И мама, дочь то ли его погибшего друга, то ли дальнего родственника

ухаживала за стариком, приютившим у себя бесприданницу, вела хозяйство и не

надеялась на многое. А потом, наверное, встретила кого-то, влюбилась и...

Ну что ж, раз мама сумела выкрутиться даже в столь щекотливой ситуации,

она сама просто не имеет права ударить лицом в грязь перед трудностями.

* * *

Новенький мобиль-кабриолет весело и бойко отмерял версты. Хмурый Эвин

рулил, казалось бы, сосредоточенно, но на самом деле мысли его были далеко от

дороги. И понесло же малолетнюю идиотку в Ночерний! В том, что Аделаида

направилась именно туда, сомнений не было. Ритуал, проведенный

преподавателями пансиона, однозначно указал на этот заштатный городишко.

Прямо вот уткнулась в точку на карте стрелка магического компаса. Не могла Ида

что-то другое выбрать?! У Майтигона с Ночернием были связаны не лучшие

воспоминания. А еще он не без оснований полагал, что ему там не обрадуются.

Ну, если заметят. Точнее, заметит. Местная ведьма Лувина, которая вполне

может осложнить не только поиски, но вообще жизнь одному конкретно взятому

графу. Говорят, она держит свои обещания, а ему, Эвину, пообещала много чего

нерадостного, если тот вновь появится поблизости. С другой стороны, та самая

ведьма могла бы весьма ощутимо помочь в поисках, если удастся к ней

подольститься и уговорить. Но вот стоит ли? Такая попытка может очень невесело

закончиться.

Впрочем, Майтигон прекрасно понимал, что выбора все равно нет. Не

найдут девчонку сами, придется к ведьме идти. А там уж как получится. И как

только маленькая мерзавка успела добраться в Ночерний меньше чем за сутки!

Не иначе, подвез кто. Небось ресничками похлопала, жалостливую мордашку

изобразила, вот и сжалился какой-то бедолага. Девчонка, конечно, ничего

особенного из себя не представляет, так, ни рыба, ни мясо, но могла же и личину

красотки напялить. Или вообще ребенком притвориться. Майтигона бесил сам

факт того, что искать надо неизвестно кого. По описанию вдовствующей герцогини

натуральная внешность Аделаиды Лерис была непримечательной. Просто

миленькая своей юностью девчушка, далеко не красавица. Но это если знать,

какая она. А так могла и чудищем каким выглядеть, и красавицей писанной. С

одной стороны, для жены оно, конечно, может, и неплохо... Неизвестно откуда, в

голове Эвина нарисовалась весьма фривольная картинка льнущей к нему

красотки с разворота мужского журнала «Бешеный кролик». Впервые за этот день

граф Мелькский улыбнулся. Но дальше фантазия понеслась вскачь, черты

прелестницы начали искажаться, и вот уже кривозубая страхолюдина полезла к

нему с поцелуями, а потом и вовсе отвесила оплеуху.

- Очнись, болван!

Рутгер вцепился в руль и пытался отобрать у Майтигона рычаг скорости.

Мобиль, подпрыгивая, несся по ухабам вспаханного поля.

- Что за?! – Эвин попытался выправить машину.

- Ты заснул за рулем, идиот! – проорал прямо в ухо виконт. – Тормози!

Пришлось послушаться. Остановившись, Эвин приподнялся и огляделся.

Пашня расстилалась вокруг, даже не намекая на то, что где-то за ней может

находиться дорога.

- Ах ты ж! – граф в сердцах ударил по клаксону, и над полем разнесся

отвратительный писклявый ор. Где-то вдалеке закаркали вороны.

- Да что с тобой случилось, Эв?! – Фаверсис схватил друга за грудки и

встряхнул. – Как тебя вообще угораздило?!

- Ведьма! – прошипел Майтигон. – Я уже в ее власти.

- Какая ведьма? – опешил Рутгер.

- Лувина из Ночерния.

- И что? – не понял виконт. – У тебя что, какие-то счеты с ней?

- Скорее, у нее со мной, - вздохнул Эвин. – Ей не понравилось, что я

волочился за племянницей мэра, не имея намерения жениться. Хотя большой

вопрос, кто за кем волочился. Девчонка сама вешалась мне на шею. Как же,

целый граф да еще и неженатый. И родственнички ее этому тоже не слишком

препятствовали, кстати.

- И давно это было? – усмехнулся Фаверсис.

Предметом охоты молодой Майтигон становился часто и с завидно

регулярностью. Мало того что титулованный и далеко не бедный, так еще и

красавец каких поискать: высоченный статный пепельный блондин с голубыми,

как летнее небо, глазами – это одна из поклонниц такое о нем сказанула – и чем-

то весьма привлекательной для дам ямочкой на подбородке. Просто мечта, а не

жених! Так что еще одна история о том, как скользкий Эвин очередной раз

избежал брачных уз, могла бы Рутгера лишь позабавить. Но вот обиженная

ведьма – это уже странно. Либо Эвин темнит, и на самом деле он все же совратил

невинную девицу, либо у этой Лувины какой-то свой интерес. В любом случае

получалось, что радушного приема в Ночернии ждать не приходится. Как ни

странно, но виконт предпочел бы иметь дело с ведьмой и ее сомнительными

интересами, а не с разгневанным мэром маленького городка, где все друг друга

знают.

- Да лет семь тому, - вздохнул граф. – Но вот видишь: до сих пор действует.

Чуть не угробились.

- Ну, я-то ничего не почувствовал, - пожал плечами Фаверсис. – Так что

поведу дальше я. И не спорь, - присек он едва зародившееся возмущение

Майтигона. – А тебя, друг мой, придется замаскировать.

- Как, интересно? – поморщился тот.

- Или мы с тобой не ученые маги? – хмыкнул Рутгер и извлек из кармана

пробирку с мутной жидкостью.

- С ума сошел?! – взвился Эвин. – Оно же непроверенное!

- Заодно и проверим.

- На мне?!

- Ну не на мне же. Я в Ночерний и так въехать смогу.

- О боги! – граф снова вцепился в волосы. – Рут, ты меня убить хочешь!

- Брось, Майти! Ты что, настолько не веришь в собственный талант? –

ухмыльнулся Фаверсис. – Сам же доказывал, что уже не сомневаешься в зелье.

- Ну... не во всех... А это, кстати, какое?

- Старящее, из новых запасов. Почти стопроцентная гарантия. И фиксация у

него самая длительная, не то что у обращающих.

- Фу-у-у! А другого ты ничего не мог взять? – окончательно расстроился

Майтигон.

- Зато мы в нем больше всего уверены, - не поддался Рутгер. – Пей, давай.

Часа на два хватит, и ведьма, в худшем случае, примет тебя за какого-нибудь из

твоих многочисленных дядюшек.

- Хоть не за тетушку, - вдохнул Эвин и залпом опрокинул в себя

содержимое пробирки.

- Поехали, - велел виконт и запрыгнул за руль. – Как раз, пока доберемся в

город, подействует. Если больше никаких смертоубийственных спецэффектов не

возникнет по дороге, значит, мы тебя замаскировали на славу. Думаю, тогда стоит

двинуть прямо к ведьме. Она в своем городе девчонку быстро найдет.

Эвин поморщился, но спорить не стал.

А спустя полчаса мобиль притормозил у дома госпожи Лувины. Из него

вышел импозантный седой джентльмен, а следом выскочил шофер, он же слуга.

Джентльмен представился рыцарем Зигмундом Гроллсом, весьма вежливо

испросил разрешения на встречу с хозяйкой и был препровождён в гостиную.

- Вы кажетесь мне знакомым, господин Гроллс, - прозвучал мелодичный

голос, и в комнату вплыла все еще весьма привлекательная, но далеко не юная

дама. На руках у нее вольготно развалилась крошечная собачонка – из тех, что

так любят нынче держать столичные матроны.

- Леди, - гость поклонился. – Боюсь, вас вводит в заблуждение фамильное

сходство с племянником. Увы, подозреваю, вы, как и я, не самого высокого мнения

об этом молодом человеке.

Ведьма прищурилась и чуть склонила голову на бок, разглядывая

собеседника.

- Ах, ну конечно! Юный Майтигон! Разумеется, я его помню, - Лувина слегка

поджала губы, и шавка согласно зарычала. – Весьма... одаренный юноша, должна

сказать. Как он, кстати?

- Ах, не спрашивайте! Моя дорогая кузина просто в ужасе! Мальчишка

похоронил себя в Жасминовой башне. Он, видите ли, занят наукой! Ну разве же

это достойное занятие для носителя графского титула?!

Первый трепет и страх, что обман раскроется, прошли, и неожиданно для

себя Майтигон начал получать удовольствие от игры. На ум одна за другой

приходили обвинительные фразы, не раз слышанные от матушки и ее

многочисленных кузенов, так любивших повоспитывать рано лишившегося отца

Эвина.

- Как интересно! – протянула Лувина. – Не ожидала от него. Прежде он

производил впечатление весьма легкомысленного юноши. Наука! Подумать

только! Но мне кажется, вы пришли сюда не для того, чтобы посплетничать о

племяннике, господин Гроллс. Прошу вас, присаживайтесь и расскажите, что

привело вас в дом скромной волшебницы.

Эвин принял приглашение, рассыпался в благодарностях и поведал

душещипательную и почти полностью правдивую историю о взбалмошной

воспитаннице, сбежавшей из пансиона Ковена. Он даже не стал скрывать причину

побега, сообщив, что нашел девочке подходящего жениха, и именно это ей не

понравилось. Разумеется, не преминул намекнуть, что может щедро

отблагодарить за помощь. Ведьма артачиться не стала, пообещала принести все

необходимое и, ссадив с колен на диван псовое недоразумение, удалилась из

гостиной.

Эвин посмотрел на собачку и презрительно фыркнул. Собачка посмотрела

на Эвина и зарычала. Майтигон скривился и отвернулся. Шавка, перебирая

лапками по велюру обивки, попыталась к нему подползти. Неизвестно, чем бы это

закончилось, если бы не вернулась хозяйка. Она расстелила прямо на ковре

подробную карту городка, ничуть не смущаясь, села рядом и поманила гостя к

себе. Граф устроился с другой стороны. Собачонка осталась на диване.

- Положите поисковик сюда, сэр, - ведьма указала точку на карте. – Это мой

дом. Если девочка в городе, я заодно покажу вам, как лучше доехать до нужного

места.

- Это было бы прекрасно, - улыбнулся Эвин.

Наблюдать за колдующей ведьмой было интересно. Классическому магу

недоступны многие приемы подобного волшебства, повязанные на саму землю,

на место, где живет хранительница. Майтигон так увлекся, что едва себя не

выдал, начав задавать вопросы. Хорошо хоть быстро все закончилось. Яркая

красная ниточка по прямой протянулась от одной точки на карте к другой, и сразу

же побежал по начерченным улицам веселый зеленый пунктир, указывая дорогу.

- Ох-ох! – покачала головой Лувина. – Боюсь, вам надо поспешить, сэр.

Ваша подопечная на вокзале и может в любую минуту уехать из Ночерния, - она

провела ладонью над изображением здания железнодорожной станции, и тут же

поверх карты появилась табло с расписанием. – Ах, как неудачно! – воскликнула

ведьма. – Через четырнадцать, девятнадцать и двадцать две минуты отходят

поезда в трех разных направлениях. Торопитесь! Если девочка покинет город, я

уже не смогу вам помочь!

- Благодарю вас, леди! – Эвин бросил прямо на карту пять монет по десять

ресс и вскочил. Причем сделал это резко и, чтобы удержать равновесие, отставил

ногу назад.

И заорал. Мелкие зубки подлой твари впились в лодыжку, прокусывая ткань

брюк, кожу, кажется, даже сухожилия. Когда только успела сползти с дивана!

Лувина расхохоталась.

- Спешите, спешите! – подначила гостя.

Собачонка вцепилась намертво. Эвин похромал к выходу, стараясь ее

стряхнуть, но довольно деликатно – опять ссориться с ведьмой не хотелось

совсем. Ковер закончился. Тварь заякорилась, впившись когтями в дерево

паркета. Майтигон не выдержал и дернулся с силой, оставляя в зубах шавки часть

штанины и плоти. Пол украсился россыпью алых брызг. Ведьма продолжала

хохотать. Псина попыталась цапнуть графа уже за вторую ногу.

- Да чтоб тебя! – вызверился он и со всей силы наподдал мерзкой скотине.

Чуть не рухнул от боли. А собачонка, подлетев вверх, вдруг рассыпалась

белыми хлопьями, и они метелью закружились по комнате.

- Никогда не пытайся обмануть ведьму, Эвин Майтигон, граф Мелькский! Я

простила тебя. Я помогла тебе. Но когда в следующий раз решишься бедокурить в

моем городе, помни: у меня теперь есть твоя кровь.

Эвин даже не понял, прозвучали ли эти слова вслух или только у него в

голове. Он осознал, что стоит у машины, привалившись к крылу, а Рутгер в ужасе

пялится на его окровавленные брюки.

- Быстрее! На вокзал! - рявкнул граф, падая на сидение, и стараясь зажать

рану, чтобы не кровоточила.

- А подлечить? – пришел в себя Фаверсис.

- Времени нет. Гони!

И они погнали.

Ровно через двадцать две минуты после того, как ведьма Лувина взглянула

на табло вокзала, на перрон между первым и вторым путем выскочили

хромающий пожилой джентльмен и молодой человек, похожий на слугу. В руках у

того, что постарше, ярко светился поисковый амулет. Со второго пути как раз

медленно начинал отъезжать опоздавший на три минуты поезд, направляющийся

в столицу. На первом пути потихоньку набирал ход поезд на Мурц. Джентльмен и

его спутник заметались, а поисковик, в какой-то момент вспыхнул, как маленькое

солнышко, и начал стремительно гаснуть.

* * *

- Не притворяйся, что еще спишь, несчастье! Срок действия заклинания как

раз должен был истечь.

- Отец? – Джаред улыбнулся и открыл глаза.

Его Величество Аксентий II Нидавер удобно расположился в кресле прямо

напротив кровати и на старшего сына смотрел совсем недружелюбно.

- Ты что мне устроил, негодяй? – не поддался он обаянию маркиза. – Ты

понимаешь, что я этого посла почти два месяца вываживал? А ты?! Ты. Его.

Арестовал!

- Неправда! – Тернес сладко потянулся, продолжая улыбаться. – Мои люди

всего лишь задержали оборотня до выяснения обстоятельств. И отпустили, как

только он предоставил доказательства дипломатической неприкосновенности.

- Ну да, ну да! После допроса с пристрастием, - рыкнул король.

- Ну что ты! – Джаред одним плавным движением вскочил с кровати прямо

из положения лежа и, ничуть не смущаясь наготы прошел к туалетному столу,

налил воды из графина в стакан и залпом выпил. – Если бы господину Фреду

Койоту устроили допрос с пристрастием, отпускать было бы некого, - все так же

весело сообщил он отцу. – К тому же, никто не виноват этому олуху, что поперся к

епископу без документов и толковой легенды.

- Какой легенды? – заинтересовался Аксентий.

- Да хоть какой-нибудь, - отмахнулся непочтительный сын. – Начал что-то

лепетать о давней дружбе. О какой дружбе, скажи на милость? Фабио в жизни не

покидал пределов Нидавы, и Койот у нас впервые. Уж можешь не сомневаться, я

проверял. Да ему лет-то! Сопляк!

- На себя посмотри! – не сдался Его Величество. – Умный и взрослый, да?

А то, что мне Лис ноту протеста прислал?

- А тебе не плевать? – пожал плечами Джаред. – Нужна тебе эта

Фокстеррия?

Король вздохнул и покачал головой.

- Какое все же счастье, что ты не мой наследник!

- И не говори, - засмеялся Тернес, напяливая халат. – Мне такой радости

точно не надо.

- И тем не менее, я тебя разочарую для начала, - усмехнулся король. –

Фокстеррия мне все же нужна. Лис за двадцать лет создал довольного сильное

государство, и я предпочту иметь его в друзьях, а не в противниках. Так что,

оболтус, отправишься к нему собственные ошибки исправлять.

- Что?!

- Что слышал. Это приказ.

- Отец! Ну какой из меня дипломат?! Я же только хуже сделаю!

- Не прикидывайся. Очень даже неплохой из тебя дипломат, когда надо. А

для Лиса уж точно сойдет. И ехать ты не хочешь лишь потому, что здесь у тебя

дело слишком интересное. Но с ним и без тебя есть кому справиться, - Аксентий

смотрел на недовольно пыхтящего сына с усмешкой, прекрасно понимая, что

возразить тому нечего. Да и не станет возражать, только обиду затаит. А потом

отыграется какой-нибудь мелкой пакостью. Но лучше бы без этого обойтись, а

потому... – Так и быть, подслащу пилюлю.

- Да прям! Можно подумать, такое чем-то подсластить можно! – пробурчал

Джаред, лихорадочно размышляя, есть ли шанс отвертеться от поручения. По

всему выходило, что нет, и настроения это не прибавляло.

- Видишь ли, помимо официальной ноты протеста хитрый Марвин I прислал

еще и личное письмо. Весьма, надо сказать, невразумительного содержания.

Единственное, что я понял из пространных словес, Лис что-то то ли потерял, то ли

вознамерился найти. И это что-то, судя по всему, находится в Нидаве. Так вот, он

утверждает, что искомая вещь ни для кого, кроме него самого, ценности не

представляет, но, тем не менее, он готов забыть об инциденте с послом, если мы

окажем ему помощь в поисках. Как тебе?

- А я тут при чем? – не слишком воодушевился Тернес.

- Так кому же помогать, как не тебе? Ты же у нас лучшая ищейка. Вон, даже

епископа прижать умудрился.

- Ага, и пока я буду искать что-то для Лиса, Фабио вывернется.

- Не вывернется. Я взял дело на королевский контроль. Слишком уж оно

громким вышло.

Джаред мысленно похвалил себя за то, что успел кое-что из вещдоков, не

имевшее отношения непосредственно к делу. К этому делу. Зато явно

являвшееся кусочками другой головоломки. Той самой, разгадку которой король

вряд ли одобрит. И раз уж Его Величество лично решил проследить за тем, как

епископа Ратонского посадят за решетку, а то и казнят, можно заняться тем, чем

давно собирался.

- Ладно, - все еще изображая страдальца, тяжело вздохнул Джаред. –

Только не говори, что мне нужно отправляться немедленно.

- Не скажу, - уже более открыто улыбнулся Аксентий. – У тебя сутки на

сборы. Поедешь налегке, без свиты. Визит неофициальный. Говорить кому-то,

куда именно направляешься, нельзя ни в коем случае. Только Элизабет с собой

возьмешь, ей я доверяю.

- А может, не надо? – взмолился господин полковник. – Я лучше панцирь

возьму.

- И забудешь его надевать, - фыркнул король. – Не позорь меня, Джаред.

Ты все же мой сын, и хоть один телохранитель тебе положен.

- Ну, отец! Пожалуйста! Если хочешь, чтобы я все сделал как надо, отпусти

меня одного. Я загримируюсь. Ни одна собака не узнает, кто я на самом деле. Да

и Марвину много чести принимать члена королевской семьи. А так представлюсь

твоим лучшим сыщиком, а?

Маркиз не особо надеялся на снисходительность монарха, однако Аксентий

вдруг задумался.

- На счет грима – это ты прав, - сказал он вдруг. – И Лису действительно

много чести. Но Элизабет все же возьми.

- Тогда отправляй кого-нибудь другого! – взвился Джаред. – Я все понимаю,

но демоны побери, отдохнуть хочу от постоянного надзора! Не могу уже больше.

Да что я не мужчина, в конце концов?! Или если мне в пути в бордель заглянуть

захочется, я должен туда со своей бабой переться?! Да сколько можно?! Я в

отпуске не был пять лет! И все пять лет около меня топчутся какие-то соглядатаи.

Король вдруг расхохотался, и молодой человек заткнулся на середине

гневной тирады.

- Все же ты ужасен, сын мой. Но, как ни странно, я тебя понимаю, - он

покачал головой. – Ладно, будь по-твоему. Езжай один.

- Да? – растерянно переспросил Джаред.

- Да, - Аксентий поднялся и сделал шаг к двери. – И вот еще что. Пока ты

дрых, тебя обыскались твои дружки-балбесы – Майтигон и Фаверсис. Раз десять

звонили по междугородней линии. Но разговаривать отказались даже с Дэймоном.

Узнай уж, что там у этих умников случилось, мало ли. Номер оставили, вон у

аппарата лежит. А еще с тобой хотела поговорить твоя бабушка.

- Ого! – вскинулся Тернес. – Сама звонила? – король кивнул. – Обязательно

с ней свяжусь.

- Вот и правильно. И с Лилианой попрощайся. Мало ли, на сколько ты

застрянешь в Фокстеррии или еще где. Она же переживать будет.

И он покинул комнату сына. А с лица Джареда мгновенно слетело

легкомысленное выражение. Первым делом он запер дверь. Потом с необычной

легкостью двумя пальцами разомкнул одно из звеньев массивной цепи с

медальоном, который носил не снимая. Те немногие, кому довелось видеть это

украшение – а принц всегда прятал его под одеждой – были уверены, что Тернес

таскает памятную вещицу, доставшуюся от матери. Даже Его Величество, к

счастью, в этом не сомневался. На самом же деле, хоть сам медальон и не

претерпел никаких изменений, цепь давно была замещена своей точной копией.

Внешне, разумеется. Каждое звено в ней теперь было самостоятельным

артефактом, и только сам Тернес знал свойства каждого из них. Тот, что выпустил

сейчас в мир тонкую струйку силы, надежно защитил комнату от любых, в том

числе и магических шпионов. Конечно, теперь амулет какое-то время будет

бесполезен, пока зарядится снова. А заряжаться ему придется долго, к

сожалению, ведь еще один пришлось использовать накануне.

Лишь после этого господин полковник снова скрепил цепь, откинул угол

матраса в изголовье кровати и вытащил довольно увесистый сверток. Спрятать

его от Элизабет оказалось довольно сложно, даже в сейф положить не удалось.

Телохранительница была полна решимости убедиться, что шеф действительно

собирается спать и бдела на посту до тех пор, пока Джаред не сообщил, что

вообще-то привык спать голым и собирается снять исподнее. А потом просто сил

уже не было ставить защиту и перекладывать наскоро засунутые под матрас

улики – закончилось действие стимулятора, и глаза стали закрываться сами.

Тернес задумчиво посмотрел на сверток, похлопал по нему, потом с каким-то

неизъяснимым наслаждением запустил руки в волосы. Если бы не способности,

которые давала ему шевелюра, тайник не был бы обнаружен. И без артефакта

святой церкви Тысячеликого, заключенного в еще одном звене цепочки, маркиз ни

за что бы его не вскрыл. Ценный амулет, конечно, вышел из строя надолго, но оно

того стоило. Правда, пришлось ждать, пока малую гостиную покинут сотрудники,

чтобы остаться наедине с магическим сейфом. Впрочем, все хорошо, что хорошо

кончается. Джаред снова улыбнулся и вскочил.

Меньше чем через час он уже был готов на подвиги. Душ и сытный завтрак

окончательно вернули Тернесу благодушное настроение. Драгоценные улики

покоились на дне еще не до конца собранной дорожной сумки. Кофр этот, кстати,

тоже был с секретом: достать оттуда что-то ценное никто, кроме самого господина

полковника, не мог – сумка просто не показывала, что в ней есть. Пора было

уладить дела, оставшиеся до отъезда.

В первую очередь Джаред позвонил в свой особняк. Апартаменты во

дворце – это, конечно, хорошо, и маркиз не отказывал себе в удовольствии

провести вечер с семьей, если появлялась такая возможность. Однако

собственное логово при его профессии было необходимо. Камердинер и механик

получили четкие и недвусмысленные распоряжения.

Затем пару минут Тернес с любопытством разглядывал листок, где

аккуратным подчерком секретаря был выведен иногородний номер. Пытался

вспомнить, какому населенному пункту принадлежит префикс. Не вспомнил.

Пожал плечами и все же позвонил. Послушал минут пять полные отчаянья вопли

Майтигона. Толком ничего не понял, кроме того, что нужно найти какую-то

Аделаиду Лерис, и что Эвина хотят женить. Удивился, что тот даже не

сопротивляется, но, поскольку особо не вслушивался в объяснения, решил, что

помутнение рассудка у друга скоро пройдет. Увы, кинуться тому на помощь он

никак не мог, что и попытался донести. В ответ граф пообещал утопиться, а

трубку взял Рутгер.

Этот оказался более вменяемым, жениться не собирался, но тоже умолял

помочь в поисках девушки. Даже попытался шантажировать госзаказом, который

сам Джаред этой парочке и сосватал. Мол, без девчонки они этот заказ до ума

довести не смогут. Маркиз на шантаж не поддался, кое-как втолковал Фаверсису,

что уезжает, потому что получил приказ короля, но был вынужден пообещать, что

станет помогать друзьям хотя бы советом, когда те зайдут в тупик. Виконта это не

утешило, но топиться он не планировал, что вселяло некоторый оптимизм.

Правда, Рутгер тут же озадачил друга уже существующим тупиком в городке

Ночерний. Тернес посоветовал отправляться в столицу, поскольку там друзья все

и всех знают и девчонку наверняка найдут. А если та все же поехала в Мурц, то он

позже присоединится к поискам и достанет беглянку из-под земли. На том и

распрощались.

Джаред еще несколько минут постоял, улыбаясь в пространство. Он любил

этих оболтусов. Пожалуй, Майтигон и Фаверсис были единственными людьми,

которые ему не подчинялись, им не руководили и при этом ничего не стремились

добиться с его помощью. По мнению маркиза Винкейского это дорогого стоило.

Тем не менее, ввязываться в эскападу с поисками неизвестной девушки он

совершенно не планировал. Более того, зная эту увлекающуюся парочку, был

уверен, что ко времени его возвращения они либо найдут свою потеряшку, либо

загорятся какой-то новой идеей.

Успокоившись на счет друзей, Тернес набрал номер, который прекрасно

знал наизусть.

- Привет, бабуля! – завопил он.

- Чудовище мое! – ласково проворковала женщина. – Как же я рада тебя

слышать!

- Бабуль, я бы предпочел тебя еще и увидеть, - хихикнул Джаред. –

Откроешь портальчик?

- Конечно, милый, - засмеялась его собеседница. – Ты где?

- Все еще во дворце, в своих апартаментах.

- Прекрасно! – и она отключилась.

А через мгновение посреди комнаты засиял портал. Маркиз накинул на

плечо ремень сумки с ценными уликами и шагнул прямо в объятия вдовствующей

герцогини Ресевр.

- Бабуля, какая же ты у меня красавица!

Он легко подхватил, приподнял и закружил женщину, которая была с ним

почти одного роста.

- Подхалим! – оказавшись наконец на полу, герцогиня на миг крепко

прижала к себе внука. – Хорошо, что ты решил зайти, у меня...

- Бабуль, я попрощаться и с просьбой, - перебил Джаред.

- Попрощаться? – удивилась та.

- Увы, Его Величество отправляет меня с тайной миссией в страшные

дальние дали. Когда вернусь – пока не знаю. Но я обещаю по тебе скучать! И

звонить буду при любой возможности.

- Ах, как не вовремя! – всплеснула руками директриса Ковенского пансиона.

– Мне как никогда нужна твоя помощь, Джаред!

- Что-то случилось? – тут же насторожился он.

- Ну, ничего катастрофического, но от меня сбежала пансионерка.

- От тебя?! Ничего себе!

- Ну, не от меня. Она сбежала от твоего дружка, который должен на ней

жениться. Но из моего пансиона! Беспрецедентно! Ее необходимо найти, иначе,

конец моей репутации!

- Бабуль, не скажи, что от Майтигона? – едва сдерживая смех,

поинтересовался Тернес.

- Именно! – возмущенно фыркнула леди. – Чем он ее так напугал? Вроде

симпатичный мальчик...

Выслушав причитания любимой родственницы, Джаред нежно ее обнял и,

мысленно вздохнув, постарался утешить.

- Знаешь, давай сделаем так... - он в двух словах описал, в каком тупике

оказались друзья в Ночернии, и сообщил, что отправил их в столицу. – Мне будет

не сложно заехать в Мурц, так что попробую что-то там разузнать о девочке. Не

обижайся, но специально искать лично пока не смогу, все же мне приказ Его

Величества нужно выполнить. Но, как только появится возможность, займусь этим

делом вплотную. Как думаешь, не пропадет твоя девочка за пару недель?

- Ида-то? – хмыкнула герцогиня. – Эта точно не пропадет.

- Вот и отлично. Только тогда тебе уж наверняка придется мне помочь.

- Конечно, дорогой, чем смогу, - улыбнулась любящая бабушка.

- Отец расщедрился отпустить меня одного, но наверняка на хвост сядет

толпа телохранителей. Избавиться-то от слежки не проблема, но ведь найдут и

каждый раз будут находить. В общем, мне нужна маскировка, а лучше тебя ее на

меня никто не повесит.

- Проще простого, - ухмыльнулась директриса. – Честное слово, иногда

Аксентий перегибает палку со своей паранойей! Так, - она выдвинула ящик

массивного письменного стола, - юному графу я не отдала полное досье на Иду –

Ковен бы мне этого не простил. Конечно, этим интриганам все подробности я

сообщать не собиралась. Ты же знаешь, как я к ним отношусь...

- Знаю-знаю, - фыркнул Тернес, отлично осведомленный о некоторой не

слишком афишируемой, но вполне законной деятельности любимой бабушки. – И

полностью одобряю.

- Ну, сам понимаешь, милый. Но тебе и такой информации, думаю, хватит.

Не особо опасного преступника же ищешь. Так что, забирай отчет для Ковена. И

вообще, ты, если что, его у меня своей властью затребовал. Идет?

- Разумеется, - подмигнул Джаред, принимая у бабушки увесистую папку с

документами.

Глава четвертая

О том, что удача и невезение – две стороны одной медали

* * *

Если не везет, то тотально! Меньше всего Дэлли могла предположить, что

очутится неизвестно где, вдали от человеческого или какого еще жилья, без

денег, без вещей, без еды и даже без магии. А хуже всего, что уже казалось, будто

даже и без шансов выжить. Трезвость мышления и неиссякаемый оптимизм

постепенно покидали беглянку, уступая место апатии и черной меланхолии.

А ведь начиналось все так хорошо! Но сейчас у Дэлли было ощущение, что

удача от нее не просто отвернулась, а сбежала навсегда, помахав ручкой на

прощание. Этим ее невинным жестом можно было считать тот момент, когда

поезд отошел от перрона в Ночернии. В тот миг беглянка поняла сразу три вещи.

Во-первых, женишок ей достался действительно старый и хромой, хоть и

шкандыбает еще очень даже бодро, когда надо. Во-вторых, он не только бегает

быстро, но и ездит, судя по всему, на мобиле. К тому же преследует ее не один, а

в компании то ли слуги, то ли шофера. Этого второго девушка толком рассмотреть

не смогла из-за надвинутой на глаза кепки. Успела только отметить, что тот

пониже ростом, чем Майтигон, чуть плотнее, и, кажется, брюнет – вроде челка из-

под козырька выбивалась темная. Ну и в-третьих, поездов от вокзала в Ночернии

отошло всего лишь два. А преследователей тоже двое. А вдруг разделятся? Хотя,

поисковое заклинание одно, и оно у графа. Допустим даже, он успел понять

направление, что вряд ли. Не такой уж мощности поисковик: дернулся, да и погас.

Майтигон мог и не заметить, вон как метался. Дурак старый! Стоял бы на месте,

гладишь и догадался бы, в каком она поезде.

Но как бы там ни было, это еще не конец света, не так ли? Не нашли же

сразу, значит, шансы остаются. Дэлли в тот момент не понимала, что путь к тому

самому концу уже начался, а потому всерьез раздумывала, что делать дальше.

В любом случае, в Мурц ей теперь было нельзя. Да и не больно-то и

хотелось, прямо скажем. Города – не то место, где магичка без фибулы Ковена

может легко затеряться и заработать на жизнь. Нет, билет-то она брала до Мурца,

но вот ехать туда не собиралась с самого начала. Планировала сойти на

ближайшей к городу станции, а потом удаляться вглубь сельскохозяйственных

угодий, подрабатывая в деревнях. По идее, должно было получиться: Мурц –

центр винодельческого региона, там много деревень, на всех ковенских

волшебников не напасешься. Они все больше за плантациями винограда и

драгоценной шиузы следят. А крестьянам на собственных огородах тоже

магическая помощь не помешает. Главное прятаться хорошо от ковенских, а

лучше вообще им на глаза не попадаться и не пересекаться по интересам.

Но теперь вот выходило, что лучше пока к городу не приближаться. Если

начнут искать, то оттуда. И Дэлли решила, что сойдет раньше – как только первые

плантации увидит. Глядишь, и прогуляет полтора месяца по этому благодатному

краю. А нет, так доберется до Мурца, когда ее там искать уже и думать забудут.

Приняв это судьбоносное решение, беглянка устроилась на своей котомке у

единственного окна, рядом с которым не стояло сидение. Повезло еще, что

успела местечко занять. Билет пришлось брать самый дешевый, в общий вагон,

да и то теперь у Дэлли оставалось всего две рессы с какой-то мелочью. Ну,

правда, она еще немного шиканула в Ночернии: слопала большой рожок

мороженого, о чем мечтала чуть ли не все десять лет в пансионе. И купила

несколько пирожков с малиной – на дорожку. Сладкого хотелось неимоверно.

Пансионерок им не баловали, а волшба штука такая – восстановления сил

требует. Потому, наверное, и не баловали, чтобы лишнего не колдовали. И

потому так тяжело и давались маленькой баронессе Синиз самостоятельные

занятия. Действительно, после мороженого сил прибавилось, как после сытного

обеда. Жаль все же, что такое лакомство только в городах и встретишь. В

деревнях со сладким хуже.

Дорога от Ночерния до Мурца по расписанию должна была занять около

шести часов. Понимая, что сойти придется где-то на середине пути, девушка

решила не спать, чтобы не пропустить подходящую станцию. А ее еще надо было

высмотреть. Не настолько хорошо Дэлли знала географию, чтобы сразу

сориентироваться по названию, вот и решила, что, как плантации появятся, так ей

и выходить. Хорошо хоть темнело в конце весны поздно. А то ведь не увидишь эти

плантации, не зная толком, как они выглядят.

Любуясь на проплывающие за пыльным окном пейзажи, Дэлли не слишком

обращала внимание на происходящее в битком набитом вагоне, пока не пахнуло

перегаром и в плечо не впилась грязная пятерня.

- Эй, парень! Старшим место надо уступать! – рявкнул прямо в ухо

нечесанный бородатый детина.

- С какой стати? – удивилась девушка. – Кто успел, тот и съел, почтенный.

Места не номерованы.

- Борзый, значит? – мужчина еще крепче сдавил плечо. Дэлли

поморщилась.

Не то чтобы она не была готова к подобным наездам, но связываться не

хотелось совершенно. Однако и уступить место у окна беглянка не могла. Часов у

нее не было, не полагалась такая роскошь скромным пансионеркам, а с чувством

времени, присущим большинству магов, у баронессы Синиз как-то не срослось.

Имела девушка склонность задумываться и не замечать, сколько драгоценных

минут утекло между пальцев.

- Я не борзый, дяденька, - заюлила Дэлли. – Мне к тетке надо! А где

сходить-то и не знаю. Дед сказал, как виноград увидишь, так на ближайшей

станции и выметайся из вагона. А там уж язык доведет. Мою тетку Варию все

знают! Вот в окошко смотрю, жду, когда виноград появится.

Имя Дэлли отнюдь не выдумала. Еще сидя на станции, подслушала

разговор двух баб, шепотом обсуждавших ведьму, следящую как раз за посадками

шиузы. Где именно, девушка не имела представления, но понадеялась, что и

нахал не осведомлен о таких подробностях. А имя все же могло быть на слуху.

Вдруг да побоится с ведьмой связываться.

Не побоялся. Или просто никогда не слышал о Варии.

- Да мне начхать и на тебя, и на твой виноград, и на тетку твою дурную! –

взревел мужик и дернул девушку вверх.

Ожидая чего-то подобного, Дэлли не растерялась. Нож, спрятанный за

голенищем ботинка, мгновенно оказался в руке, а в следующую секунду хищно

вгрызся в плоть огромной лапищи чуть выше запястья. Громила заорал и

отшатнулся. Но увы, реакция у него оказалась получше, чем у непривыкшей

драться девчонки. Прежде чем баронесса Синиз успела хоть что-то сделать, в

лицо ей полетел здоровенный кулак незнакомца. Ни увернуться, ни отбить такую

атаку Дэлли физически не могла. Оставалось действовать волшебством. Щит

возник мгновенно. Не иначе, как с перепугу, сил в него незадачливая магичка

вложила столько, что драчуна откинуло инерцией чуть ли не через полвагона. Он

рухнул навзничь и даже не попытался подняться.

Кто-то закричал, кто-то начал ругаться, иные пассажиры повскакивали с

мест, жадно ища глазами того, кто смог отшвырнуть эдакого детину. На Дэлли

внимания почти не обращали: щупленький подросток никак не вязался с

представлениями о сильном бойце.

Девушка, не ожидавшая такого эффекта, и сама растерялась. Вместо того

чтобы делать ноги из этого неблагополучного вагона, она застыла, глядя на

поднявшуюся вокруг суету. И именно это стоило ей едва ли не жизни.

- Магик, чтоб тебя! – прошипел кто-то прямо над ухом. Баронесса

шарахнулась и столкнулась нос к носу с мальчишкой – уменьшенной копией

пострадавшего от ее волшебства хама. – Ненавижу! – взвизгнул тот. Дэлли не

хотела драться с ребенком, но нож на всякий случай выставила перед собой.

Однако паренек не спешил лезть на нее с кулаками. Он зло усмехнулся и вынул

из кармана простую круглую подвеску с каким-то символом. – Сдохни, колдун! – и

сжал в горсти амулет.

Беглянка снова успела выставить щит, и только это и спасло ее хотя бы от

смерти. Ослепительная вспышка сопровождалась мощным выбросом силы,

которым девушку просто снесло. К сожалению, в сторону окна, которое она и

выбила. К счастью – не своей спиной, а все той же защитой. И именно защита

смягчила удар о землю. Тем не менее, приложилась Дэлли так, что на несколько

минут потеряла сознание. А когда пришла в себя, о поезде напоминал только

далекий стук колес.

Первой мыслью было: «Догоню гепардом, а потом порву ублюдка!». Голова

болела нестерпимо, но юная магичка не собиралась давать себе поблажек. Хоть и

с трудом, но все же встала на четвереньки и попыталась перекинуться. Ничего не

вышло.

- Проклятье! – выругалась девушка. – Контузия, чтоб ее. И сотрясение, -

добавила, почувствовав тошноту, и снова отключилась.

Очнулась она глубокой ночью и некоторое время не могла понять, на каком

свете находится. Мрак был непроглядный. Тучи затянули небо, свет звезд и

молодого месяца не пробивался сквозь них, оттого казалось, что мира вокруг не

существует. Дэлли понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить, что

приключилось. А вспомнив, она тихо застонала. Сумка осталась в вагоне. На

беглянке все так же была деревенская одежонка, выбранная специально для

образа бедного парнишки-подростка. Еще нож никуда не делся. Ну и ковенская

фибула спокойно покоилась на животе в виде татуировки: невидная днем, слегка

отсвечивающая лунной ночью, сейчас она просто сияла. Машинально

потянувшись к ней, Дэлли не почувствовала отклика. Вздрогнула и уже

целенаправленно попыталась позвать. И снова ничего не вышло. Магии не было.

То есть, нет, не так. Она была, где-то глубоко внутри Аделаида Лерис ощущала

потоки такой привычной силы. Но не могла их использовать.

Девушка заполошно схватилась за грудь и не нашла привычных

округлостей – она все еще оставалась недомальчиком. Попытки вернуть

собственное тело тоже не увенчались успехом. Вот тут ей стало страшно. И,

словно для того, чтобы окончательно добить беглянку, совсем рядом раздался

жуткий протяжный то ли рык, то ли вой.

Паника накрыла Дэлли с головой, и она побежала, сама не понимая, куда,

не разбирая дороги. Зверь – если, конечно, это был зверь, - не желал так просто

отпускать добычу. Он гнал ее, словно играя. То догонял, так что девушка могла

слышать тяжелое дыхание, то отставал и выл откуда-то издалека. Иногда даже

казалось, что в вое этом можно разобрать какие-то слова, но прислушиваться

было слишком страшно. А потом майская гроза заглушила все звуки, подстегивая

громом и молниями бежать быстрее. Маленькая баронесса не знала, сколько

прошло времени. Она неслась сломя голову, иногда падала, оскальзываясь, но

вскакивала и мчалась дальше. Легкие горели, дыхание сбилось, но Дэлли не

останавливалась, пока в какой-то момент у нее словно не кончился завод. Тогда

девушка опустилась на колени с единственным желанием, чтобы монстр убил ее

быстро. И дождь тоже выбрал именно этот миг, чтобы закончиться.

Лишь через несколько минут до беглянки дошло, что есть ее никто не

собирается. Тут только она сообразила, что какое-то время бежала, уже не слыша

зверя. Он отстал. Отстал! Оставил ее в покое! Поверить в такое было трудно.

Поэтому Дэлли поднялась из последних сил и побрела вперед, все так же не

представляя, куда именно направляется. Так она шла, пока совсем не

посветлело. Сил не осталось вовсе, голова кружилась и болела. К тому же, как

оказалось, чужие ботинки, промокнув, натерли ноги, и девушка подозревала, что

под пяткой хлюпает не только вода, но и кровь. А магии, чтобы вылечить саму

себя, все так же не было.

- Хватит! – хрипло приказала она себе и упала, как подкошенная, в какие-то

кусты.

Заснула, кажется, еще до того, как заросли приняли ее в свои объятия. А

когда проснулась, солнце уже давно переползло зенит. Впрочем, не майская жара

послужила причиной пробуждения – это Дэлли поняла сразу. К кустам, в которых

она нашла себе пристанище, кто-то приближался легкими уверенными шагами.

* * *

Симон Периагон, архиепископ Нидавский был в бешенстве. Настрого

запретив секретарю впускать кого-либо и вообще беспокоить, он мерил шагами

просторный кабинет и почти беззвучно ругался совсем не подобающими

священнику словами. Проклятому мальчишке снова удалось нанести удар. И, что

самой худшее, Периагон до сих пор не знал, насколько сильный. Обыск, конечно,

у епископа Ратонского делали по всем правилам, наверняка не пропустили

ничего, что было в пределах досягаемости. Уже одно это оказалось изрядным

потрясением для реноме не одного человека, а всей святой церкви. Мало того,

что пропал стабильный и весьма существенный источник дохода, так еще

сплетню о том, что епископ оказался замешан в криминал, станут трепать на

каждом углу. Нет, Симон тут же заклеймил Фабио и предал анафеме от имени

Тысячеликого, но легче от этого не становилось. Отец Грегорио сегодня

жаловался, что какие-то пьяные рабочие чуть не побили его, обзывая при этом

вором. Похожие вести доходили и из других приходов. Это были первые ласточки,

за которыми мог последовать бунт против церкви.

Архиепископ понимал, что, разгорись это пламя, и власть культа сможет

спасти только чудо. Но вот чудес в его распоряжении как раз и не было. Из-за

чрезмерного властолюбия и нечестной игры предыдущего архиепископа

Тысячеликий отвернулся от своих верных служителей. Много лет Симон хранил

эту тайну вместе с ближайшими сподвижниками, но было еще слишком много тех,

кто видел чудеса господни своими глазами и теперь удивлялся, что их не

осталось. Лишь безупречное имя церкви могло спасти веру, а тут вдруг такое...

Потерять Фабио было жаль. Но с другой стороны, в последнее время Крешт

стал изрядно зарываться. Одна эта самодеятельность с оборотнями чего стоит!

Зачем епископ Ратонский обхаживал посла, Симон не знал, но в последние

недели тот ходил довольный, как обожравшийся дракон, и намекал на некий

прорыв, который должен поспособствовать новому возвеличиванию церкви.

Периагон не слишком-то верил в прожекты епископа, подозревая, что означенное

возвеличивание выльется в очередной виток не совсем законного обогащения. Но

теперь вот отчего-то было тоскливо, и занозой засела мысль, что, возможно, он

напрасно не расколол Фабио. Вдруг и впрямь что-то важное упустил?

Впрочем, шанс спасти хоть что-то еще оставался, и Симон с нетерпением

ждал сообщения о том, что следственные мероприятия в доме епископа

Ратонского завершены, а значит, отцы церкви могут забрать хранившиеся там

реликвии. Ну, чисто номинально, хотя что-то и могло ускользнуть от взгляда

сыскарей. Что-то, чему они не придали значения, а для Периагона окажется

определяющим знаком от, считай, уже покойного Фабио. Но на самом же деле

архиепископа больше всего волновал тайник, о котором сам Крешт ни сном, ни

духом не ведал. Симон всегда считал, что самое ценное нужно хранить на виду,

причем подальше от себя. Каминную полку в гостиной дома епископа он

зачаровывал лично в течение трех недель, пока хозяин отсутствовал в городе по

делам церкви. При этом использовал один из старинных артефактов,

доставшихся еще предыдущему архиепископу – Тивальду – от Тысячеликого.

Пусть расточительство, ведь новых поступлений уже не будет, но некоторые вещи

нельзя ни уничтожить, ни выставлять напоказ. Впрочем, тогда Периагон надеялся,

что все не так плохо и божественная сущность вновь обратит взор к своей пастве.

Как оказалось, напрасно. А почти идеальный тайник остался. Ни один маг, не

принадлежащий к высшему духовенству, не смог бы открыть его без вреда для

себя. Смертельного вреда. Да его и разглядеть-то смогли бы очень немногие.

Увы, Симон понимал, что как раз таки вездесущий королевский бастард имел все

шансы оказаться в числе избранных. И это беспокоило больше всего. Периагон

слабо представлял, чему именно из родовой магии могла быть обучена лучшая

ищейка Аксентия II. Хуже того, за свою отнюдь не короткую жизнь он так и не смог

выяснить всех возможностей монаршей семейки.

Неведенье бесило. Ожидание – тоже. Архиепископ из последних сил

сдерживался, чтобы не начать крушить кабинет или бессмысленно орать на

подчиненных. Не дождутся! Никто не должен знать, каким ударом для него стал

арест Фабио и обыск в его доме! Чтобы отвлечься, Симон принялся мысленно

составлять список документов, хранящихся в каминном тайнике. Периагон не был

дураком и понимал, что нельзя все яйца складывать в одну корзину. Подобных

схронов у него имелось десятка полтора, причем опасные свидетельства в них

были перетасованы отдельными отрывками. Полную картину секретов святой

церкви можно было составить, лишь собрав вместе содержимое всех тайников. Из

одного же мальчишка мог получить лишь разрозненные свидетельства о делах,

никак не связанных друг с другом. И все же Джареду Тернесу нельзя было

отказать в уме и упорстве. Даже зацепив крошечную ниточку, он был способен

распутать весь клубок.

Вот поэтому Симон и пытался сейчас вспомнить, что же именно могло

попасться в руки королевскому бастарду, и в то же время гнал от себя мысль о

том, что мальчишка таки добрался до схрона. К сожалению, большинство

тайников создавалось почти четверть века назад, и память не сохранила всех

подробностей. Нет, точный список, закодированный лишь одному архиепископу

известным шифром, существовал. Но он был выбит на барельефе в одном из

отдаленных храмов, и едва ли кто-то понял бы верховного прелата, сорвись он

сейчас туда копировать рисунок. Это бесило тоже.

Если проклятый мальчишка докопается до правды, наступит конец всему.

Тернес точно не оставит от церкви камня на камне. Периагон все же не сдержался

и врезал со всей дури кулаком по стене. Боль в костяшках немного отрезвила, и

Симон опустился в массивное кресло за письменным столом. Несколько минут он

сидел, прикрыв глаза и выравнивание дыхание. И тут в приемной послышались

голоса. Архиепископ напрягся, но расслышать, кто и о чем говорит, через плотно

прикрытые дубовые двери не смог. Посетитель не задержался надолго, и

буквально через секунду после его ухода в кабинет бесшумно вошел секретарь.

- Ваше высокопреосвященство, - отец Джошуа низко поклонился, - гонец из

департамента расследований принес сообщение для вас.

- Наконец-то! – выдохнул Периагон и выхватил из рук секретаря конверт.

Это было оно – приглашение посетить дом Крэшта и забрать церковное

имущество. – Велите заложить мою карету и грузовую повозку. И пусть десяток

братьев ордена Тысячного таинства сопровождает меня в поездке.

- Слушаюсь, ваше высокопреосвященство, - клирик снова поклонился и

исчез так же бесшумно, как вошел.

Архиепископ встал, подойдя к стене, отодвинул одну из драпировок и

придирчиво осмотрел себя в зеркальном отражении. Увиденным остался доволен.

Простая темно-синяя сутана не кричала излишней вычурностью и богатой

вышивкой. Все скромно, как и положено рабу Тысячеликого. Зато ткань, которая

пошла на одеяние, смогли бы оплатить от силы пара десятков семей в Нидаве.

Все еще красивое, лишь слегка тронутое возрастом лицо выражало абсолютное

спокойствие с долей печали. Да, только так. Мы скорбим о падении нашего

собрата, но непоколебимы в вере. И не важно, что нетерпение все выше

поднимает голову и страх подкатывает к горлу. Осталось совсем чуть-чуть, скоро

он все узнает. И будет до последнего надеяться, что тайник никто не обнаружил.

Симону хватило выдержки и дальше. Он не сбежал по лестнице во двор, а

спустился с достоинством, подобающим сану. Не приказал кучеру гнать. Выйдя из

кареты, степенно прошествовал к дому на радость толпившимся вокруг зевакам.

Даже благословил их. В холле все так же спокойно отдал распоряжения братьям,

направив их парами в разные помещения особняка. И лишь после этого пошел в

малую гостиную, меньше всего ожидая застать там хоть кого-то.

Поэтому чуть не споткнулся, когда обнаружил в комнате еще одного

посетителя.

- Периагон, скажи, что в этом тайнике не было ничего важного.

Его Величество Аксентий II не смотрел на архиепископа. Он стоял,

опираясь на злополучную каминную полку, и вся его поза выражала напряжение.

- Было, - прошептал Симон, уже понимая, что случилось самое худшее.

- Что?! Что именно там было?!

- Обрывки... Только разрозненные обрывки! Из разного...

- Мне плевать на разное! – рявкнул король и, развернувшись всем

корпусом, в два шага оказался перед архиепископом. – Мне плевать на твои

грязные секреты, Симон. На все твои делишки. Даже на твоего бандита Фабио, -

Аксентий наклонился, так чтобы его лицо оказалось на уровне лица священника, и

схватил того за сутану у самого горла, стягивая ткань, как удавку. – Мне нужно

знать, что в этом проклятом тайнике было о Роксане!

- Я... – прохрипел Периагон. – Я не помню, Ваше Величество. Я

действительно не помню! – сорвался на почти истерический вопль.

- И как теперь узнать, чего ждать? – монарх отпустил оппонента, отступил

на шаг и снова отвернулся.

- Я выясню. Обязательно, клянусь. Есть запись...

- Что?!

- Она зашифрована, мой король, никто не прочтет, - поторопился успокоить

Симон. – Никто кроме меня не знает кода. Я немедленно отправлюсь в Сиарн и

все выясню.

- Выясни. Обязательно выясни, Периагон. Это важно. Очень важно. Дело в

том, что Джаред пропал.

- Что?! – не поверил в такое счастье архиепископ.

- Пока рано бить тревогу, - поморщился Нидавер. – Я отправил его по

одному делу, и он мог просто уйти от сопровождения. Мой сын горазд на

подобные увертки, а я поступил вопреки его желанию. Но если Джареду не

понравятся выводы, которые можно сделать из полученных документов, он может

и не вернуться.

- Нет... – выдохнул клирик, уже представляя себе размер катастрофы. –

Нет, Ваше Величество...

- Да, Симон. Если сын узнает правду и неверно ее интерпретирует, он

вполне может решить, что ему не нужны ни такой отец, ни такая страна. К церкви

Тысячеликого он и вовсе не питает почтения, мягко говоря.

Король замолчал, словно оборвав себя на середине мысли, и Периагон

терпеливо ждал продолжения. Не дождался и рискнул спросить:

- И что он тогда сделает, Ваше Величество?

Аксентий невесело усмехнулся.

- Мне он мстить не станет, полагаю. Не захочет расстраивать мачеху и

братьев с сестрой. Просто подвергнет остракизму. Я перестану для него

существовать и как отец, и как сюзерен. А вот на тебе и церкви может и

отыграться, - архиепископ вздрогнул, отлично понимая, что мстительная

изобретательность маркиза Винкейского простирается до таких пределов,

которые ему самому не представить. – Но знаешь, Симон... – король повернулся

и, склонив голову к плечу, посмотрел на собеседника с брезгливым

любопытством, - если по твоей милости я потеряю не только любимую женщину,

но и сына, я не стану ему мешать. Более того, можешь смело начинать готовиться

к тому, что вера в Тысячеликого на территории Нидавы превратится из

государственной религии в запрещенную.

* * *

Джаред засунул в кофр папку с делом Аделаиды Лерис и потянулся. Не

хотелось ему это читать! Вот совсем! Настроение у господина полковника было

совершенно нерабочее. До Мурца он еще оставался собой, потрепав скоростью

своего мобиля нервы увязавшимся следом телохранителям. В самом городе

устроил небольшой переполох в центральном отделении сыскного департамента,

получив огромное удовольствие от выпученных глаз и демонстрируемого

служебного рвения подчиненных. Впрочем, и здесь были рабочие лошадки,

одержимые любимым делом, как и он сам. Именно им Тернес выдал указания о

поиске девицы весьма туманного образа. Если беглянка добралась до Мурца, эти

парни ее найдут, как бы ни маскировалась. А он с ними свяжется уже из Лисавы и

передаст информацию бабуле. Все же любимая родственница не так часто

просила его о чем-то, чтобы отказывать ей в такой малости.

Потом маркиз Винкейский, в утешение местным снобам, откушал весьма

недурной то ли обед, то ли второй завтрак в самой помпезной местной

ресторации, щедро оделив обслугу чаевыми и впечатлениями. Ну а что? Не

каждый день у них принцы трапезничают, пусть и ненаследные.

А затем Джаред Тернес пропал.

Во всяком случае, для пятерых крепких парней, ненавязчиво следовавших

за ним от самой Ратоны. Из кабака вместо беловолосого господина полковника

вышел неприметный молодой шатен. Внимания на него никто не обратил. С

мобилем было еще проще. Перед тем, как войти в ресторацию, маркиз

Винкейский громко возмутился каким-то стучащим клапаном, усадил за руль

голема и отправил вместе со средством передвижения к местному маго-технику.

Поскольку сопровождению было строго-настрого наказано хранить самого принца,

а не его игрушки, проверять, куда отправился мобиль, никто не стал. А о том, что

приметный алый болид мог легко сменить не только окраску, но и форму кузова,

вовсе не знал никто, кроме самого Тернеса и его личного механика.

И вот теперь Джаред предоставил все тому же голему вести мобиль по

бездорожью - ну не по тракту же ехать, в самом деле! Найдут ведь и снова на

хвост сядут. Да еще и внешность новую запомнят. Кому надо? Да и короче оно так

выходит. Сам же маркиз наслаждался внезапным отдыхом. Именно поэтому он

даже в досье на Аделаиду Лерис лишь пролистал несколько первых страниц, что

уж говорить о спрятанных на самом дне кофра документах из дома епископа. Нет,

к таким загадкам надо подходить с чувством, с толком и с расстановкой. Спешить-

то уже давно некуда, почти тридцать лет прошло. Да и информация о баронессе

Синиз не слишком занимала лучшую ищейку королевства. Подумаешь, маленькая

капризная, талантливая, но жутко ленивая девчонка. У такой, небось, только

тряпки да женихи на уме. Даже странно, что от Эвина сбежала. Хотя, может, у нее

там великая любовь какая, и рванула пансионерка не куда-нибудь, а к какому-то

прохвосту. Хорошо еще, если тот не из-за приданого на нее позарился.

Мысли господина полковника лениво перескочили с юной Аделаиды на

мачеху. Лилиане ведь тоже семнадцати не было, когда за отца замуж выходила.

Наверное, именно потому она так потянулась к королевскому бастарду. Сама еще

ребенком была. Джареду даже четырех не исполнилось, и о маме он помнил

только тепло ее рук и ласковый голос. Был, правда, парадный портрет в доме

бабушки, но у маленького мальчика изображенная на нем прекрасная женщина не

вызывала никаких ассоциаций. А вот Лилиана была живой. Доброй. Смешливой. И

немного напуганной, как и сам Джаред. Прекрасно знала, что отец уступил

давлению совета и согласился на династический брак, ничего не испытывая к

юной невесте. Но когда король в раздражении прикрикнул на сына, грудью встала

на его защиту.

Маркиз улыбнулся. Почти четверть века и пятеро детей не слишком

изменили характер Ее Величества. Она все так же обожала посмеяться в кругу

семьи и ненавидела официальные приемы, где следовало демонстрировать

королевское достоинство. И все так же любила пасынка не меньше, чем родных

детей. Может быть, просто чуть-чуть иначе – как первого самого преданного друга

в стране, где ей пришлось прожить жизнь.

Вечер накануне вышел просто чудесным. Герцогиня Ресевр одарила внука

прямо-таки уникальным амулетом: мало того, что он экранировал владельца от

поисковых заклинаний и менял внешность без всяких там красок, так еще и

подпитывался от жизненной энергии носителя, коей у Джареда Тернеса было в

избытке. После того, как провел пару увлекательных часов с бабушкой, маркиз

Винкейский вернулся во дворец. Лилиана уже знала, что он уезжает надолго по

приказу короля, и устроила проводы. В зале ста диванов. На самом деле их,

конечно, было не сто, что-то около тридцати, но подушек хватало. Сражение

вышло эпичным. Даже Дэймон, до последнего изображавший из себя взрослого и

наследника, под конец не выдержал и включился в общее веселье. За что был бит

всем коллективом.

Хорошо все же, что Джаред успел предупредить Лори о своем планируемом

исчезновении. Если отец поднимет тревогу и Лилиана начнет нервничать,

сестренка ее успокоит. А в том, что ни мачеха, ни Элеонора его не выдадут,

маркиз не сомневался.

Господин полковник расслабленно трясся на заднем сидении мобиля, с

улыбкой обозревая бескрайние луга вокруг. Разнотравье лишь изредка

разбавляли заросли дроков, только собиравшихся одарить округу одуряющим

ароматом своего цветения. Здесь, где плантации винограда и шиузы уже

закончились и начались животноводческие угодья, радовать глаз было особенно

нечему. Но солнышко светило, дорога ложилась под колеса, а делать ничего не

хотелось.

Тем не менее, природа взяла свое. Приметив изрядно разросшиеся кусты,

Джаред похлопал голема по плечу, требуя остановиться. Болванка послушно

дернула рычаг тормоза, а господин полковник отправился облегчиться к дрокам.

Воспитание требовало обеспечить себе хотя бы минимальное уединение.

Дроки, буйствовали, но ввинтиться в них труда не составило, и Тернес со

спокойной совестью предался простой человеческой радости. Ровно на пару

секунд, потому что почти сразу раздался оскорбленный вопль, и из кустов

вылетел вывалянный в грязи мальчишка. Подсохшая корочкой земля на его

штанах украсилась желтоватыми влажными разводами.

- Ну ты... Ну... Ур-род! – заорал он.

- Упс! – смутился маркиз, будучи при этом не в силах остановить

физиологическое отправление. – Извини, парень, не знал, что ты тут. А кустики

весьма подходящие, - пару мгновений мальчишка смотрел на Джареда широко

распахнутыми глазами, а потом упал на траву и заплакал. Тернес растерялся. -

Эй! – позвал он страдальца. – Ты чего? - ребенок шмыгнул носом, бросил на

господина полковника откровенно ненавидящий взгляд, вздохнул и снова

зарыдал. – Слушай, ну не плачь! – попытался воззвать к разуму подростка

господин полковник. – Что бы с тобой ни случилось, я постараюсь помочь. Вот

честное слово! Раз уж мы так экзотически встретились... – добавил с долей

сомнения.

- Ч-чем ты можешь мне помочь, урод! – воскликнул вдруг пацан. – М-магия!

П-понимаешь? М-моя м-магия! Она ушла! Делась куда-то. Она внутри, но я ничего

не м-могу! – и снова заревел.

- Хм... – глубокомысленно изрек Тернес, не имея представления, чем можно

помочь, если человек утратил магию. – Слушай, а давай, ты расскажешь мне все

по порядку, а? А то я чего-то ничего не понимаю.

- Ты вообще кто такой? – вскинулся мальчишка. – Пришел, обоссал...

- Я же извинился! – возмутился Джаред. – Ну да, неприятно... И попахивает

теперь от тебя... – признал очевидное. Найденыш зарыдал еще горше. – Но это

не повод отказываться от искренне предложенной помощи! Вот! Хочешь, отвезу

тебя туда, где можно помыться? – ответом ему стал усилившийся рев. – Мыться

не хочешь? – удивился маркиз.

- Мне переодеться не во что! – завыл подросток.

- Да ну! Фигня вопрос! – отмахнулся Тернес. – Найдем. И вообще, как тебя

зовут-то, потерпевший?

- Дел... – вякнул мальчишка и снова разрыдался.

- Дейл? – переспросил господин полковник. Найденыш кивнул и как-то

странно на него покосился. – Хорошее имя. Только откуда оно у тебя? Ты не

похож на знатного. Бастард, небось? – дите окончательно ударилось в истерику. –

Да брось! Мы, бастарды, живучие, поверь.

Мальчишка поревел еще с минуту, а потом, продолжая всхлипывать, утер

нос рукавом и уставился на королевского эмиссара с недоверием и

любопытством.

- Ты вообще кто? – изрек он наконец.

- Джаред Терш, дипкурьер. Везу послание в Лисаву. А ты?

- Д-дейл Синс, - представился паренек.

- И кто ты, Дейл Синс? Почему тут оказался? Здесь же жилья на десятки

миль вокруг нет.

Подросток снова заплакал, и мужчина неосознанным, но таким правильным

жестом притянул его к себе.

Джаред Тернес, маркиз Винкейский, королевский бастард, господин

полковник и руководитель сыскного департамента Нидавы видел в своей жизни

много плохого. Он убивал, и убивали его. Он пытал негодяев, и сам подвергался

пыткам. Он предавал и подличал, в отношении тех, кто, как он считал, этого

заслуживал, и каждый божий день в своем департаменте сталкивался с

человечесткой низостью и предательством. Именно поэтому за пределами работы

он придерживался принципа: можешь обрадовать – обрадуй, можешь помочь –

помоги, можешь спасти – спаси, можешь поступить по-человечески – вспомни, кто

ты есть на самом деле.

И именно поэтому, когда мальчишка смущенно отстранился и попытался

сбежать, королевский бастард поймал его за руку и погрозил пальцем.

- Ты чего? – шмыгнул носом Дейл.

- Ничего такого, - ответил Джаред. – Просто, прежде чем ты смоешься, хочу

сделать тебе деловое предложение.

- И какое? – отступил на шаг подросток.

- Отнюдь не неприличное, - рассмеялся Тернес. – Для начала я посмотрю,

что там с твоими магическими потоками...

- Ты маг? – встрепенулся новый знакомец и попытался вырваться.

- Успокойся, не ковенский, - ухмыльнулся Джаред. – И не сдам тебя им, уж

поверь.

- А какой? - недоверчиво поинтересовался пацаненок.

- Родовой. Слышал о таких?

- Угу, - мальчишка уставился на своего визави с еще большей

настороженностью.

- Ну вот, - как ни в чем не бывало продолжил Тернес. – Я, конечно, бастард,

но папаша за мной право на родовую магию закрепил. Есть вещи, о которых даже

Ковену знать не нужно. Так что, чем смогу, помогу.

- Почему? – упрямо набычился найденыш.

- Потому что могу! – отрезал господин полковник. – А во-вторых... - паренек

приподнял бровь. – Мне, типа, нужен слуга. А своих брать – это слежка,

понимаешь? Может, пойдешь ко мне?

- Зачем я тебе? – не понял мелкий.

- Как зачем? Парнишка ты шустрый и не избалованный. Мозги в голове,

надеюсь есть. Если чего не поймешь, когда ко двору Лиса явимся, так я объясню.

- Ко двору?! – снова дернулся Дейл.

- Ну... Я все же посланник его величества, - на миг замялся Тернес,

понимая, что ляпнул лишнее. Впрочем, если нанимать паренька слугой, рано или

поздно придется рассказать большую часть правды, так что господин полковник

тут же себя за оговорку простил. – И не солидно мне как-то ко двору и без

минимального сопровождения. Ну и с магией твоей заблокированной разобраться

время будет в дороге. Ты хоть что-то руками делать умеешь?

- Пф-ф-ф! – оскорбился парнишка. – Готовить могу. Убирать. Стирать и

гладить...

- Ты что, горничной работал? - расхохотался Джаред, а мальчик снова

насупился. – Колись уже!

- Когда тебя все, кому не лень, носом тыкают, что ты вроде как приживал,

многому научишься, - проворчал мальчишка.

- Ну и славно! – расслабился господин полковник. – Значит, поедешь со

мной? - подросток нерешительно кивнул. – Хорошо. Пошли тогда к мобилю,

переоденешься, а то твоя одежка совсем уж никакая, - отметил плачевное

состояние дранных штанов и рубахи Джаред. – А потом заедем тут к одному, там

и помоешься.

- К кому? – тут же насторожился Дейл.

- Да старый знакомый мой шерифом служит в этом безлюдье. Правильный

мужик, хоть и перевертыш. Заодно и повидаюсь. Кстати, ты случайно мобиль

водить не умеешь? – мальчишка ошалело замотал головой, а Джаред снова

рассмеялся. – Научу, если хочешь, - в глазах найденыша вспыхнул восторг. - Но

это позже, - строго осадил Дейла маркиз и подтолкнул паренька в спину. – Пошли.

И расскажи уже, как здесь оказался в таком плачевном состоянии.

Глава пятая

О делах нынешних и прошлых

* * *

Марвин Лис открыл глаза и покосился на супругу. Тинитута спала, на губах

ее играла счастливая улыбка удовлетворенной женщины. «Молодец я!», -

подумал король оборотней и мысленно хмыкнул. Супружеский долг иногда

оказывается не самым худшим способом хоть на время избавиться от докучливой

женушки. А избавиться от настырной носорожицы следовало. А то ведь завела в

последнее время привычку лезть в дела государственные. Ей, мол, скучно, муж

недостаточно внимания уделяет. А за государственными, глядишь, и личные дела

Лиса потянутся, в которые он посвящать жену уж точно не собирался.

Полтора часа назад магическая почта принесла странное послание от

Аксентия II. Нет, что король Нидавы не захочет дипломатического скандала,

Марвин не сомневался. Он бы, скорее, поставил на то, что Нидавер будет искать

в лице Фокстеррии союзника в вечном противостоянии с Бренавией. Но вот такого

широкого жеста, как отправка своего эмиссара для решения проблем монарха

сопредельного государства, Лис от него не ожидал. В письме коллега

подчеркивал, что посылает не абы кого, а свою лучшую ищейку и всячески

надеется, что сможет помочь венценосному коллеге в его затруднении.

Кроме того, Аксентий просил связаться с ним лично по защищенному

каналу – любому, на выбор Марвина. Тоже ведь не просто так. Всем известно, что

Нидавер – монарх просвещенный, любит всякие маго-технические новинки.

Говорят, в любом населенном пункте его страны есть хотя бы один телефон, а

знать уже давно обзавелась личными в каждой резиденции. Сам Лис ко всем этим

новомодным штучкам относился без доверия и не понимал, почему Аксентию

неймется. Ну вот что может быть надежней старого испытанного зеркала? При

хорошей магической защите ни одна любопытная сволочь не подслушает такой

разговор. А Нидавер, между прочим, и сам волшебник не из последних. И, похоже,

разведка у него работает вполне нормально, раз знает пристрастия оборотня. И

при этом не пытается ничего навязывать? Что это? Вежливость или заискивание?

И что это за лучшая ищейка? Надо бы выяснить. Не может быть, чтобы

разведка оборотней оказалась хуже нидавской! К тому же, Лис ждал обещанного

Пересекающей гостя и, похоже, именно этого.

Из супружеской спальни перевертыш выскользнул бесшумно, не

потревожив носорожицу. Так же бесшумно пронесся по коридорам жилого крыла.

Но едва оказался на этаже, где находился его собственный кабинет и кабинеты

помощников, все присутствовавшие там оборотни затряслись от грозного рыка

короля. При необходимости Марвин умел быть очень убедительным.

- Александрина ко мне со всеми данными по сыскному департаменту

Нидавы! Чтоб через пять минут был здесь! - рявкнул Лис, и одного из секретарей

как ветром сдуло. – И найдите Лоренса. Ровно в три по полудню мне нужен

зеркальный канал с Аксентием II. Секретный! Узнаю, что хоть одна сволочь

крутилась возле переговорной, сам на корм Джозефу Крокодилу пущу. Все равно у

вас подслушать не получится! Виола, зайдешь ко мне через полчаса.

- Я?! – растерянно мяукнула леди Кошка, меньше других ожидавшая каких-

либо поручений.

- Ты, ты, - уже спокойней отозвался Марвин. С прекрасными дамами он вел

себя исключительно как джентльмен и старался на них не орать. – Ты же у нас

главная по дворцу... как его там? Дворцеправительница?

- Мажордом, Ваше Величество, - присела дама в реверансе.

- Мажордом? – удивился Лис. – Это же вроде бы мужчина, нет?

- Но я женщина, - захлопала ресницами Виола.

- Ай, да какая разница! – отмахнулся король. – Зайдешь. У меня будет к

тебе поручение.

- Ваше Величество! – начальнику внешней разведки Александрину

Горностаю не понадобилось и пяти минут, чтобы примчаться по зову своего

сюзерена. – Вызывали?

- В кабинет! – тявкнул Марвин и решительно двинулся к заветной двери

первым.

- Здесь основные данные, Ваше Величество, - Горностай шмякнул на стол

перед королем толстенную папку. – Квинтэссенция того, что у нас есть по

сыскному департаменту соседей, - Лис чихнул от поднявшейся пыли и с ужасом

уставился на увесистое хранилище информации. – Может, вас интересует что-то

конкретное, мой король? – правильно понял растерянность монарха главный

шпион оборотней.

- Да. Да, Александрин. Мне нужно знать, кого в Нидаве могут считать

лучшей ищейкой. По непроверенным, но достаточно достоверным данным, это

должна быть птица довольно высокого полета.

- Это просто, Ваше Величество, - улыбнулся Горностай. – Столь

сомнительный титул уже несколько лет принадлежит бастарду Аксентия II маркизу

Винкейскому.

- О как! – Лис пораженно хлопнул себя по коленям. – Да быть не может!

- Но это так, Марвин, - тоже перешел на неформальный тон старый

разведчик.

- Да я не о том, Алекс. Нидавер пишет, что посылает ко мне на помощь

свою лучшую ищейку. Думаешь, он действительно от щедрот оделил меня

собственным сыном? Он же к нему очень трепетно относится! Хотя, я слышал,

профессионал этот маркиз отменный.

- На помощь? – тут же сделал стойку Александрин. – Что-то случилось,

Марвин?

- Да нет, не волнуйся, - усмехнулся король. – Это личное, друг мой. Очень-

очень личное.

- Уверен, что твое личное надо поручать постороннему?

- Абсолютно. Мальчишка и без тебя справится, если он и впрямь так хорош,

как о нем говорят. Вот только я поверить не могу! Чтобы Аксентий...

- Марвин! – Горностай вздохнул и улыбнулся. – Когда ты уже признаешь,

что заслужил этого, мой король?

- Да? – смущенно потупился Лис.

- Без сомнения, Ваше Величество.

- Спасибо. Спасибо, Алекс.

Разведчик панибратски хлопнул монарха по плечу.

- Если что, ты всегда можешь на меня положиться.

- Знаю. И, возможно, попрошу посодействовать этому юноше. Если

понадобится, конечно. И да, вот еще что. Фотография его есть?

- А как же! И в натуральном виде, и в гриме. Даже в нескольких. Это в

Нидаве его запрещено фотографировать под страхом пожизненного заключения,

а нашим парням их закон не писан, - он весело подмигнул и открыл принесенную

папку. – Вот, смотри. Здесь с Джареда Тернеса все и начинается.

- Полюбопытствуем! – азартно потер руки Лис и впился глазами в первую

же страницу, на которой шло перечисление титулов начальника сыскного

департамента сопредельного государства. Потом перевернул страницу и

принялся разглядывать фотографии. Задержался взглядом на одной из личин

бастарда, покачал головой, протянул:

- Экземпля-а-ар!

- Я могу идти, Ваше Величество? – усмехнулся Горностай.

- Иди, - отмахнулся король, полностью погрузившись в чтение.

Даже вздрогнул, когда спустя некоторое время в кабинет заглянула Виола.

- Я пришла, Ваше Величество, - томно мяукнула Кошка.

- Угу, молодец, - кивнул Марвин, с трудом отрываясь от захватывающего

жизнеописания маркиза Винкейского.

- Что вам угодно, мой король?

- Угодно? Ах да! Подготовьте гостевые апартаменты. Не абы какие. К самим

комнатам не должно возникнуть нареканий даже у самого придирчивого

постояльца. Красота, элегантность, роскошь – но в меру, идеальная чистота... ну, вы понимаете.

- Для королевских особ? – вскинула брови мажордом.

- Ни в коем случае! Приведите в соответствующий вид одни их тех

апартаментов, куда мы обычно селим знатных, но не самых важных гостей.

- Но Ваше Величество! – воскликнула женщина. – Это же фактически

перепланировка! Сколько у меня времени?!

- Точно не знаю, но, думаю, дня два-три есть, - пожал плечами Лис.

- Сколько?! О ужас! Простите, мой король, я убегаю. Это же сколько

распоряжений мне сейчас придется отдать!

- Беги, беги, - фыркнул Многоликий, уверенный, что эта дамочка, несмотря

на внешнюю суетность и экзальтированность, отлично справится с порученным

делом.

И тут же снова уткнулся носом в документы. Увы, зря. За Кошкой еще не

успела дверь до конца закрыться, как голову в нее просунул придворный маг.

- Малая переговорная готова, Ваше Величество, - сообщил Лоренс. – Канал

чистый, никто не подслушает.

- А который час? – вскинулся Марвин.

- Без четверти три, Ваше Величество.

- Хорошо, Лоренс, я уже иду. А вы можете быть свободны.

- Как скажете, мой король, - пожал плечами волшебник и скрылся из

кабинета.

Верховный оборотень вздохнул и с тоской покосился на папку. Впрочем,

время поближе познакомиться с Джаредом Тернесом у него еще будет. А вот

опаздывать на встречу, пусть и зеркальную, с коллегой-монархом, это, знаете ли,

не комильфо. Поэтому Лис засунул папку в сейф, закрыл его личной печатью и

быстрым шагом направился в переговорную.

В отличие от друга и соратника Александрина, Лоренсу Филину король

доверял, но проверял. Сам не являясь магом по рождению, а приобретя

некоторые способности с подачи Пересекающих, к чужому волшебству он

относился насторожено. И сейчас не собирался опрометчиво оставить

звукоизоляцию на откуп придворному чароплету. Поэтому в уютной небольшой

комнате, где напротив не горящего сейчас камина висело ростовое зеркало,

Марвин первым делом запер дверь, а потом навесил дополнительную защиту от

прослушивания, искусно вплетя ее в ту, что оставил Филин. Теперь и сам Лоренс

не смог бы узнать, о чем поведут беседу два монарха. Канал связи он тоже

подкорректировал заклинанием, полученным от своей покровительницы.

Лишь после этого Лис вальяжно расположился в кресле, плеснул себе в

бокал вина из стоявшего тут же на столике графина и принялся ждать появления

Аксентия. Король сопредельной державы был пунктуален до безобразия. Едва

минутная стрелка на каминных часах коснулась двенадцати, зеркало помутнело и

Марвин увидел перед собой Нидавера.

- Ваше Величество!

- Ваше Величество!

Оба короля синхронно кивнули друг другу. Оборотень не сдержался и

фыркнул. Человек тоже с трудом сдерживал улыбку.

- Рад знакомству, коллега, - произнес он первым, тем самым давая понять,

что относится к Лису, как к равному.

- Взаимно, - отозвался Марвин. – И я очень благодарен вам, Ваше

Величество, что вы с пониманием восприняли мою просьбу, - Аксентий хмыкнул. –

Ай, бросьте! – отмахнулся перевертыш. – Мы оба прекрасно знаем, что я не стал

бы раздувать скандал. Мне он нужен еще меньше, чем вам. К тому же, я должен

быть благодарен еще и за то, что вы обнаружили связь моего дипломата с

преступниками. Он понесет заслуженное наказание.

- Вы так не любите этого Койота? – вскинул бровь Нидавер.

Марвин пожал плечами.

- Я не люблю глупцов, коллега. А дипломат, который связывается с ворами,

к тому же от чужого культа, едва ли может считаться умным.

- Логично, - довольно кивнул Аксентий. – Вы не разочаровали меня, Ваше

Величество.

Лис отсалютовал собеседнику бокалом и, чуть склонив голову к плечу,

поинтересовался:

- Так зачем же вам понадобился приватный разговор со мной?

Лицо Нидавера по-прежнему оставалось безмятежным, выражая лишь

благожелательность, но Марвин кожей почувствовал, что человек напрягся. Тем

не менее, ответил он совершенно спокойно:

- Это касается моего посланника, коллега. Я писал вам, что отправляю свою

лучшую ищейку. И этот без сомнения одаренный молодой человек выехал по

направлению к вашей границе сегодня на рассвете. Но дело в том, что буквально

через пару часов мы потеряли с ним связь. И хотя я ни на миг не усомнюсь в его

верности долгу и в том, что он доберется в Фокстеррию, чтобы выполнить приказ

своего короля, но меня беспокоят причины этого происшествия. Мне бы не

хотелось выглядеть обманщиком, если он почему-то все же к вам не доедет.

Впрочем... – тут голос Аксентия слегка дрогнул, - причина тому может быть только

одна – его смерть.

Лис откинулся на спинку кресла и уставился на Нидавера с веселым

изумлением.

- Ваше величество, вы хотите сказать, что ваш сын смылся от своих

телохранителей?

Аксентий издал какой-то нечленораздельный звук, а потом тихо прорычал:

- Уволю на хрен начальника контрразведки!

- Да пожалуйста, - великодушно разрешил Марвин. – Все равно он на меня

не работает.

Человек пару мгновений недоуменно смотрел на оборотня, а потом весело,

от души расхохотался.

- Марвин Лис, вы мне нравитесь! – заявил отсмеявшись. – И да, он смылся.

И я очень хочу надеяться, что только от излишней опеки. Боюсь... у него могут

возникнуть причины на меня обидеться. Как на отца. Но на выполнение приказа

короля это никак не повлияет.

- Не сомневаюсь, - усмехнулся перевертыш. – Я наслышан о талантах

маркиза и не думаю, что обида заставит его бросить интересное дело. Так ведь? –

король Нидавы кивнул. – Ну и хорошо. И да, Аксентий, откровенность за

откровенность, - окончательно расслабившись, Лис перешел на неформальный

тон. – Не так давно я узнал, что в вашей стране у меня выросла внебрачная дочь.

Хочу найти девочку. Я не бросаю своих детей. Именно поэтому и попросил вашего

содействия.

- Вы его получите, Марвин. Джаред может найти что угодно и где угодно. Но

у меня тоже будет личная просьба.

- К вашим услугам, - кивнул Лис, понимая, что Нидавер ни за что не

попросит у него ничего обременительного.

- Когда этот оболтус у вас появится, дайте мне знать. Просто, чтобы я

успокоился.

- Конечно. А когда его ждать-то?

- Дня через три-четыре, полагаю. Даже если что-то задержит Джареда в

дороге, он компенсирует это скоростью своего мобиля, - недовольно проворчал

Аксентий. – И вот еще что. Я понятия не имею, как сейчас выглядит мой сын. Он и

сам неплохо умеет маскироваться, но в этот раз ему еще и помогли. Одна... очень

сильная волшебница, - Марвин с трудом скрыл ухмылку. То, что бабушкой

маркиза Винкейского является знаменитая герцогиня Ресевр, одна из сильнейших

магинь современности, король оборотней успел прочитать. Но не пугать же

коллегу своей разведкой до такой степени! Еще и впрямь уволит кого-то из его

агентов. – Вы уж сделайте вид, что не представляете, кто он такой. А то ведь

бросит сыск и рванет в контрразведку. Он давно туда просится. Но лучше уж пусть

управляется с бандитами, чем со шпионами. Безопасней оно как-то.

Вот уж точно! Особенно для самого Лиса. Нет уж, таких талантов в

контрразведке Нидавы Фокстеррии даром не надо. Поэтому король оборотней

поспешил заверить Аксентия, что ни сном, ни духом не выдаст своей

осведомленности. И тут ему непонятно какими окольными путями пришла в

голову еще одна мысль.

- Тогда у меня тоже будет просьба, ваше величество, - решил урвать свой

кусок Марвин. – По непроверенным данным, хотя я склонен не сомневаться в них,

мою дочь хотят выдать замуж за какого-то нидавского вельможу. Как вы

понимаете, это не с руки ни вам, ни мне. Если уж мы решим породниться, то сами

выберем достойных.

- Согласен, - не стал спорить Аксентий. – И если вы знаете, как зовут вашу

дочь, я выясню, кто решил наложить на нее лапу.

- Увы, не точно, - вздохнул оборотень. – У меня есть четыре варианта, и их

я вышлю вам со срочной почтой.

- Я выясню, кто имеет виды на этих девушек, - кивнул Нидавер.

- Более того, вы выясните, кто из них является моей дочерью. Я точно знаю,

что ее мать умерла.

- Тогда зачем вам Джаред? – удивился человек.

- Затем, что я также знаю, что девочка сбежала от замужества и сейчас

болтается неизвестно где. Что не так уж и хорошо для семнадцатилетней

девушки, пусть и волшебницы. То есть, из этих четверых моя та, которая сирота и

владеет магией.

- Значит, это правда...

- Что именно, ваше величество?

- Что вы обладаете даром предвиденья.

- Увы, спонтанным, - скроил печальную мину Лис, но тут же с легким

злорадством добавил: - Но достаточно точным. Например, я наверняка знаю, что

маркиз Винкейский мою дочь найдет.

- Располагайте им по своему усмотрению, Марвин, хмыкнул Аксентий и с

легкой угрозой в голосе добавил: - Только верните потом целым и невредимым.

- Не волнуйтесь, я его брать в заложники или убивать не собираюсь. Себе

дороже. Кстати, об убийствах, коллега. Ваш сын в них разбирается?

- Он их раскрывает, - удивился Нидавер. - Причем теперь уже все, за какие

берется. А что, вам нужно расследовать какое-то кровавое преступление?

- Да нет, что вы. У нас, оборотней, разве что трапезы кровавые по вашим

меркам. А мне просто хотелось бы получить консультацию по одному

щекотливому вопросу. От специалиста.

Человек не сдержался и хохотнул, глядя на перевертыша с веселым

изумлением.

- Опасный вы тип, Марвин Лис.

- Не опасней, чем вы, Аксентий II.

- Действительно. Ну что ж, я рад, что мы поняли друг друга. И я благодарен

вам за доверие. Со стороны Нидавы будет сделано все, чтобы найти вашу дочь.

- Со стороны Фокстеррии тоже будет сделано все возможное, чтобы

пребывание здесь ненаследного принца прошло спокойно и исключительно ему в

удовольствие.

- Благодарю, Ваше Величество.

- И я вас, Ваше Величество.

Когда зеркало снова стало зеркалом, Марвин Лис разразился

торжествующим тявканьем. Первая, пусть и неофициальная встреча с Нидавером

прошла даже лучше, чем он мог надеяться. Впрочем, полностью доверять образу

отца, озабоченного судьбой непутевого сына, не стоило. Аксентий сидит на своем

троне без малого тридцать пять лет, и на его благорасположение можно

рассчитывать ровно до тех пор, пока это выгодно его стране.

* * *

- Рут, ты – работать, а я – на поклон к матушке, - поморщившись, сообщил

Майтигон другу.

- Один?! – ужаснулся тот.

- А что, из-за ее капризов работа встанет? – отмахнулся граф. – Иди-иди,

знаю же, что руки чешутся. Всю дорогу калякал что-то в блокноте. Думаешь, я не

видел?

- Так это по мобилю, - смутился Рутгер.

- Ну, значит, займись мобилем, - пожал плечами Эвин. – А если я останусь

жив после общения с дорогой родительницей, потом вместе поработаем над

зельем. Иди уже. Не нужны мне здесь слезные проводы.

И Фаверсис пошел. В полутемном помещении гаража он с наслаждением

вдохнул букет милых его сердцу запахов смазки, металла и лаков.

- Все-таки Эвин святой! – пробормотал, с нежностью проведя ладонью по

глянцевому крылу мобиля. – Так подставляться ради моих идей... Ну что ж, не

будем его разочаровывать, - виконт щелкнул пальцами, и зал залил яркий свет

магических шаров, безжалостно продемонстрировав творческий и не очень

беспорядок, - и встретим чем-нибудь новеньким, - окинул он взглядом верстаки и

остов еще одного будущего мобиля. – Займусь-ка я тобой, детка. Знаю, ты

заждалась.

К мобилям Рутгер относился, как женщинам: завоевать, вывести в свет,

чтобы все позавидовали, а потом можно и передать кому-то другому. Конкретно

этот, еще довольно далекий от завершения, он намеревался продать Джареду

Тернесу. Точнее, был уверен, что тот сам с руками оторвет эдакую цацку. Потому

что бегать она будет быстрее всего, что бегать вообще умеет. Только надо бы

этого от нее добиться. Задумки у Фаверсиса были, но вот сделать рабочий

образец пока не получалось. Впрочем, вполне себе дельная идея действительно

посетила маго-механика на пути в столицу. А и хорошо, что Майтигон решил

полезть в петлю семейных отношений, а не над душой стоит. А то ведь может и не

одобрить. Осторожный он, Эвин. Маг весьма не слабый, но собственной силы

побаивается. Зато щедро делится ею с другом.

Рутгер считал тот день, когда он встретил Эвина Майтигона и Джареда

Тернеса самым судьбоносным в своей жизни. Произошло это больше пятнадцати

лет назад, в небольшом курортном городке Взвени, ставшем неожиданно модным

у столичной знати. Собственно, всей неожиданности было лишь то, что ее

величество решила провести там пару недель со своими отпрысками. Ну и

пасынком, конечно. А за ней потянулись остальные придворные. Сам же виконт в

Взвени родился и рос. Семья его была разорена еще дедом, приданое матери

ушло на погашение долгов, а сама она тихо скончалась четвертыми родами. Зиму

граф с детьми проводили в родовом имении, а летом, в сезон сдавали старый, но

не потерявший величественности особняк курортникам, а сами переселялись в

городской домишко. На то, в общем-то, и жили – бедно, но с достоинством.

Виконт рано почувствовал себя взрослым. Помимо себя самого, он отвечал

еще и за сестер – старшую и двух младших. Девочкам, в отличие от него, не

досталось и капли магического дара, зато перепала отцовская внешность:

изящные фигуры и строгая красота лиц. Сам же Рутгер походил на деда по

материнской линии – купца средней руки. Зато во всем остальном он был

истинным Фаверсисом. Особенно это проявлялось по части маго-техники. Отец

был дворянином старой закалки и свои талантливые поделки считал не более чем

увлечением. Сын мыслил более приземленно: он был уверен, что наука может

приносить доход.

В то знаменательное летнее утро Рутгер Фаверсис впервые увидел

настоящий мобиль. И влюбился. А любовь, как известно, бывает зла и коварна.

Прежде мальчик имел возможность лишь изучать чертежи и технические

спецификации маго-технического чуда, но уж это делал на совесть. И вдруг такая

возможность даже руками потрогать!

По летнему времени тент на кабриолете был опущен. Открывать капот и

лезть в мотор чужого мобиля Рутгер не рискнул, но вот в салоне решил

рассмотреть все. И кое-что ему очень не понравилось. Болт, которым крепился к

механизму рычаг экстренного торможения, отсутствовал, и вместо него

красовалась тонкая золотая цепочка, скрепленная булавкой с крупным блестящим

камнем. Юный Фаверсис нахмурился. Допустим, винт по какой-то причине

сломался или потерялся, и владелец мобиля зафиксировал рычаг тем, что

подвернулось под руку. Но почему он не помчался менять легкомысленное

крепление сразу же? Ведь ездить с таким опасно! Дело, как уже было сказано,

происходило почти пятнадцать лет назад, Рутгер был мальчишкой и еще не

изобрел свой знаменитый «фаверс» - устройство, регулирующее подачу

магической энергии в двигатель, а вместе с ней – и скорость мобиля. В те

времена это средство передвижения еще не было таким надежным, могло

самопроизвольно начать тормозить или, наоборот, разгоняться. Для этого и был

сделан рычаг. И в том мобиле он фактически не работал.

- И что ты там высматриваешь? – произнес кто-то прямо над ухом у

Фаверсиса.

- Да вот думаю, не боится ли хозяин шею свернуть с таким вот бантиком

вместо нормального болта, - ответил увлеченный созерцанием Рутгер и только

потом встрепенулся и обернулся. – Ой, извините.

Щуплый паренек в кепке решительно отодвинул виконта в сторону и чуть ли

не носом влез в упомянутое крепление.

- А ты вообще кто такой? – поинтересовался второй, синеглазый блондин,

по виду – ровесник самого Фаверсиса.

- Рутгер Фаверсис, виконт Чактенский к вашим услугам, - поклонился тот,

сообразив, что эти двое наверняка из понаехавшей на отдых знати.

Блондин сразу расслабился и назвался Эвином Майтигоном. А второй, в

котором Рутгер, заметив выбившуюся из-под кепки белоснежную прядь, с ужасом

заподозрил члена королевской фамилии, разогнулся и хмуро посмотрел на ребят.

- Ведь действительно угробится, урод. И хорошо еще, если за собой кого-то

не потянет, - совсем не по-королевски высказался подросток. – Ты же местный,

да? Не знаешь, где здесь маго-механик есть приличный?

- Вообще-то, я могу починить, - покраснел Фаверсис. – Сейчас... – он

порылся в карманах, извлек сначала болт с гайкой подходящего размера, а потом

и ключ и показал беловолосому.

- Класс! – обрадовался тот. – Чини.

- Но... как без хозяина? – растерялся Рутгер.

- Чини! – надавил голосом парень. – Под мою ответственность.

Вот в это юный маго-техник поверил сразу и безоговорочно. Такой

ответственность на себя взять не побоится.

Чтобы добраться до крепления виконту пришлось влезть на пассажирское

сидение. Мальчик аккуратно отстегнул «бантик», снова зацепил булавку на

цепочку и положил на водительское кресло. Беловолосый тут же сцапал

побрякушку, посмотрел камень на свет и презрительно фыркнул.

- Показушник! Бриллиант-то фальшивый! – и бросил украшение обратно.

Рутгер мысленно подивился тому, как легко парень определил отсутствие

подлинности камня. В семействе Фаверсис бриллиантов не водилось уже пару

поколений, так что виконт их вообще никогда в глаза не видел. Гайку он зажал до

упора, но решил еще и каплю магии влить, чтобы сама не раскрутилась

ненароком. Именно в этот момент совсем рядом кто-то заорал:

- А ну убрались! Воры! Бандиты малолетние! Грабят! Стража!

От неожиданности и страха Рутгер перестарался и от души шибанул силой,

намертво приварив гайку к болту. Теперь только спилить ее можно. И ведь было

чего пугаться: побрякушка-то вон она, снятая лежит. Как тут не подумать, что они

ее украсть хотели? А хозяин мобиля, разряженный, как павлин, мужчина лет

тридцати, явно собирался отстаивать именно это мнение.

Но тут произошло первое чудо. Подросток сдернул с головы кепку и тряхнул

гривой белоснежных волос. Выпрямился. Показалось даже, стал выше ростом.

- Кто вы такой и по какому праву обвиняете в воровстве члена королевской

семьи? – звонко произнес он.

Мужчина опешил, но лишь на мгновение. Потом прищурившись оглядел

мальчишек и, видимо сообразил, что перед ним всего лишь дети.

- Нет, это кто ты такой? – вызверился он. – И по какому праву причисляешь

себя к королевской фамилии?

- Джаред Тернес, маркиз Винкейский. Думаю, могу сразу сообщить, что я к

вашим услугам. Какое оружие выбираете?

Рутгер застыл от ужаса. Кто такой Джаред Тернес, он прекрасно знал. Да

все знали, что уж там. Король официально признал бастарда. И этот самый

бастард, который был всего лишь на пару лет старше самого виконта, сейчас

бесстрашно нарывался на дуэль с взрослым противником.

Не нарвался.

- Ах ты щенок! – зарычал мужчина и шагнул к Джареду, замахиваясь.

Промазал. Тернес ловко уклонился от удара. И от следующего – тоже. И от

еще одного. Но как долго он сможет так бегать? Виконт зажмурился и пропустил

момент начала второго чуда.

- Воюете с детьми? – прозвучал нежный, но явно недовольный голос. -

Барон Тигин, если не ошибаюсь?

Рутгер открыл глаза, и узрел дивное видение: высокая, стройная, как

тростинка женщина, мягкий овал лица, длинная шея, голубые глаза мечут молнии,

смоляные пряди змейками стекают из-под элегантной шляпки на белые плечи. На

руках она держала годовалого младенца. Еще трое детишек стояли рядом и тоже

смотрели совсем недружелюбно. И все четверо – с белоснежными волосами –

такими же, как у Джареда. Кажется, за спиной красавицы толклись еще какие-то

люди, но для виконта это уже не имело значения.

- Ваше Величество, - как по команде согнулись в поклоне Тернес и

Майтигон, а Фаверсис проклял все на свете из-за того, что не успел вылезти из

мобиля. Он просто сжался, уткнувшись носом в колени.

Хозяин мобиля застыл, краска сбежала с его лица. Шок был таким, что он

даже не сразу сообразил поприветствовать королеву. Но все же спохватился,

расшаркался и заблеял что-то оправдательное. Джаред, склонив голову к плечу,

слушал с откровенной насмешкой.

- Ваше Высочество? – обратилась Лилиана к пасынку, когда барон иссяк. –

Ваша версия случившегося.

- Барон Тигин с преступной халатностью, несшей угрозу как его жизни, так и

жизням других граждан королевства Нидава, заменил в своем мобиле крепежный

болт рычага экстренного торможения на тонкую цепочку с фальшивым

бриллиантом. При такой замене в случае самопроизвольного разгона мобиля и

необходимости торможения рычаг не сработал бы. Рутгер Фаверсис, виконт

Чактенский обратил внимание на это безобразие и заменил украшение на

соответствующий конструкции мобиля болт. Он сделал это с моего разрешения и

под мою ответственность, что может подтвердить граф Эвин Майтигон Мелькский.

Барон, увидев нас около своего мобиля, не попытался выяснить, что происходит,

а сразу обвинил в воровстве. Я был оскорблен и вызвал его на дуэль. Барон

оказался трусом и вызова не принял. Вместо этого набросился на меня с

кулаками. Остальное вы видели, Ваше Величество.

Лицо ненаследного принца во время всего монолога оставалось

совершенно бесстрастным. А вот Майтигон, а следом за ним и Фаверсис под

конец уже с трудом сдерживались, чтобы не расхохотаться. В глазах королевы

тоже молнии сменились на смешинки.

- Что ж барон, - заговорила она все же холодно и отстраненно. – Я не

считаю, что бесчестье, которому вы себя подвергли, не приняв вызов Его

Высочества, достаточное наказание для вас. Я сообщу Его Величеству, что вы

подвергали опасности наших граждан. Пусть он сам решит, чего вы достойны. А

теперь, будьте любезны, оставьте нас. Мы не желаем вас видеть.

Мужчину как ветром сдуло.

- Спасибо, Лили, - тепло улыбнулся Джаред.

- Не за что, - рассмеялась королева. – Ты меня повеселил. Мы идем на

пляж, не хотите с нами?

- Не, - опять совсем простецки мотнул головой Тернес и напялил свою

кепку, скрывая волосы. – Жарко там. Мы лучше мороженое слопаем.

- Ну как хотите, - пожала плечами Ее Величество. – Постарайтесь сегодня

больше не влипать в неприятности. Меня ведь может и не оказаться рядом.

Едва королева со свитой удалились, мальчишки расхохотались.

- Ты чудовище, Джаред, - отсмеявшись, заявил Эвин.

- Ага, моя ба тоже всегда так говорит, - не стал спорить королевский

бастард. – А Лили нравится. Ну что, пошли? Виконт, вылезай ты уже из мобиля.

Совсем с ним сроднился, - Рутгер послушно выбрался на тротуар и застыл,

заливаясь краской. Денег на мороженое у него не было. А если бы вдруг нашлись,

он купил бы лакомство сестрам, а не себе. И Тернес словно почувствовал. – Я

сегодня победитель баронов, а значит, добрый и всех угощаю.

Фаверсис попытался отговориться делами, но переупрямить маркиза было

нереально. Пришлось идти. И давиться лучшим мороженым в городе, понимая,

что сестры никогда такого не попробуют. Да еще при этом поддерживать беседу.

Впрочем, последнее оказалось несложно: столичных мальчишек больше всего

интересовала маго-техника, в которой Рутгер не просто хорошо разбирался для

своего возраста - он обожал это дело. В общем, как-то так вышло, что разговор

свернул на домашнюю лабораторию Фаверсисов. И конечно, гости Взвени

возжаждали увидеть этот маго-технический храм. Вот и как им откажешь?

- Так, - снова взял все в свои руки Джаред, - мы идем в гости к графу.

Незваными. С пустыми руками – никак. Твои родители любят мороженое?

- Отец, - поправил Рутгер и пожал плечами. – Не знаю, если честно. А

сестры любят.

- О! Там еще и юные леди! – непонятно чему обрадовался королевский

бастард и рванул к прилавку.

Через пятнадцать минут они уже мчались по жарким улицам к дому

Фаверсиса. Каждый тащил по увесистой коробке, защищенной слабым

охлаждающим заклинанием. Маркиз почему-то решил, что раз сестер три, то и

коробок с мороженым должно быть столько же. А юный виконт с ужасом думал,

что Тернес заплатил за лакомство столько, сколько их семья не тратила и за

неделю. И ему было стыдно.

Потом стало только хуже. Если Майтигон ни на что особо не обращал

внимания, разве что морщился, когда попадалось на глаза что-то совсем уж

непрезентабельное, то королевский бастард замечал все. И то, что в домишке

всего четыре спальни, а значит, прислуга только приходящая или вовсе ее нет, и

что на стульях не помешало бы сменить обивку, а стены в прихожей покрыть

панелями или хотя бы заново отштукатурить, и что платья на девочках чистые и

аккуратные, но из дешевой ткани, а домашняя куртка графа облезла на локтях

почти до дыр.

Впрочем, все это было забыто в лаборатории. Искренний восторг в глазах

гостей стал бальзамом для чувства собственного достоинства маленького

Фаверсиса. Конечно, читали чертежи столичные мальчишки с трудом,

приходилось многое объяснять. Джареда больше всего заинтересовала

защищенная телефонная связь: особая оплетка шнура с наложенными

заклинаниями позволяла гарантировать, что любой, кроме двух абонентов,

услышит лишь какую-то абракадабру, даже если будет стоять рядом с говорящим.

Рутгер заверил, что все должно работать.

- А опытного образца нет, что ли? – удивился Эвин, и виконт снова

смутился: телефонная связь появилась в городке всего пару лет назад, установка

аппарата семье графа была не по карману.

- Болван! – Джаред отвесил Майтигону подзатыльник. – Опытные образцы

денег стоят.

- А-а-а – протянул граф и обратился к Рутгеру: - Так давай я дам. Тебе

сколько надо?

- Нет! – слишком зло и громко воскликнул Фаверсис, но тут же взял себя в

руки, собрался с духом и попросил: - Но я буду благодарен, если кто-то из вас

захочет заказать моей семье какой-нибудь прибор. Тогда на полученный гонорар

я смогу сделать опытный образец. Обещаю, что выполню работу аккуратно и

вовремя.

- Работу? – удивился Эвин. – Ты же дворянин!

- Да! – резко ответил вместо Рутгера Джаред. – Он – дворянин. А ты, Майти,

– балбес избалованный. Он не возьмет подачки, но готов трудиться ради своих

близких, - и повернувшись к виконту, добавил: - У тебя будет работа, Фаверсис.

Даю слово.

А на следующий день произошло еще одно чудо. Дом графа посетила

лично Ее Величество. Она сообщила о своем решении учредить гранты для

талантливых молодых маго-техников, а также выразила надежду, что виконт

Чактенский станет одним из первых стипендиатов.

Вот так и вышло, что через неделю Рутгер Фаверсис покидал Взвень вместе

со своими новыми друзьями.

* * *

- Ты грустишь, супруг мой? Что-то случилось? – Лилиана выглянула из

своей спальни и сделала пару шагов к мужу, мрачно потягивавшему вино в

небольшой гостиной.

В легком шелковом пеньюаре, с распущенными, так и не тронутыми

сединой волосами она казалась совсем девочкой. Почти такой же, как в тот день,

когда впервые прибыла во дворец Нидаверов. Вот только напуганной она больше

не выглядела.

- Ничего такого, из-за чего тебя стоило бы расстраивать, моя королева, -

усмехнулся Аксентий II.

- Надеюсь, это не из-за Джареда?

- Ты слишком близко к сердцу принимаешь все, что с ним связано, Лили.

- Ты тоже. Уверена, сейчас ломаешь голову над тем, куда он делся.

- Ты что-то знаешь? – приподнял бровь король.

- Только то, что он просил не беспокоиться. Кажется, ему надоела излишняя

опека. Не переживай, Ксен. Пусть он развеется. Я и сама жду, не дождусь, когда

мы сможем выехать в летнюю резиденцию.

- Мерзавец! – фыркнул его величество. – Вот не мог не настоять на своем?

Я же его по делу отправил, а не развлекаться!

Возмущение казалось совершенно естественным, но королева уловила в

словах искреннее облегчение.

- Ксен, Джаред уже большой мальчик. Мало кто сможет с ним справиться.

- Чудовище! – почти зло рыкнул Аксентий.

- И ты сам его таким вырастил, - вздохнула Лилиана. – А теперь недоволен.

Не стоит переживать о Джареде, пока ничего не случилось. Еще беду накличешь.

Иди лучше ко мне.

- Не сейчас, Лили, - король прикрыл глаза. – Может, чуть позже. Мне нужно

посидеть, подумать.

- Как скажешь, - нисколько не обидевшись отозвалась ее величество и

снова скрылась в своей спальне.

Аксентий с грустью посмотрел ей вслед, а потом усмехнулся. О

целостности шкурки своего первенца он практически не беспокоился. Убить

Джареда – это постараться надо. Причем очень хорошо постараться. У Периагона

вон до сих пор не вышло, а никак не скажешь, что он не прикладывал усилий.

Гораздо больше короля волновало, что у сына на душе. Страшно представить, что

себе может надумать упрямый мальчишка, если докопается до правды о своей

матери. Думать об этом было больно, и Аксентий II в который уже раз принялся

прокручивать в голове все события тридцатилетней давности. Да, именно

тридцать лет назад герцог Ресевр вывез в свет свою дочь, и только что

коронованный монарх увидел ее впервые.

Надо сказать, Роксана Тернес, герцогиня Ресевр росла дикаркой. Ребенком

она была поздним, нежданным и не особенно желанным.

Сам герцог, истинный вояка был душой и телом предан Нидаве и

Нидаверам и в сорок два года уже командовал национальной армией. Его супруга,

леди Миранда, в девичестве маркиза Винкейская, сосватанная родителями и не

посмевшая в юности пойти против их воли, родив сына и наследника, удалилась

от светской жизни и посвятила себя магической науке. Оскар, тот самый

наследник, пошел по стопам отца. В девятнадцать лет он уже проявил себя

талантливым стратегом в приграничных конфликтах с оборотнями и эльфами.

Казалось бы, каждый в этой семье нашел себя, и вместе им делать нечего. Но вот

как-то так вышло, что на каком-то перекрестке судьбы герцог случайно встретился

с собственной женой, и через девять месяцев на свет появилась Роксана –

нежданный и не слишком нужный ребенок. Однако богатство и положение в

обществе семьи Ресевр позволили не делать из этого проблемы. Девочку

отправили в дальнее имение, где свежий воздух и здоровая пища могли

гарантировать ей нормальные рост и развитие, снабдили целой толпой нянек и

гувернеров и на семнадцать лет забыли. Правда, некоторое время герцогиня

проявляла интерес к дочери, надеясь, что та унаследовала магический дар, но

уверившись в обратном, окончательно разочаровалась в малышке. Однако,

разумеется, она не была бы женщиной, если бы в положенный срок не решила

представить дочь ко двору со всем блеском, достойным громкого имени Ресевр.

Роксана, которая вообще не представляла себе жизнь во дворце и никогда

туда не рвалась, предпочитая общество лошадей и книг, была не только

удивлена, но и раздосадована. Красивые платья, драгоценности, кокетство и

замужество казались ей чем-то морально устаревшим и совершенно ненужным.

Юная леди мечтала о путешествиях, открытиях и славе первопроходца. А

характером, надо сказать, Роксана пошла в мать. И вот тут нашла коса на камень.

Однако у леди Миранды опыта оказалось больше, и юную герцогиню едва ли не

насильно повезли в столицу.

К своему первому балу Роксана была так измотана бесконечными

примерками и дополнительными занятиями по танцам и этикету, что заранее

ненавидела всех потенциальных кавалеров. Как оказалась в зале, полном

незнакомых людей, как приседала в реверансе перед человеком на троне

(поднять взгляд девушка так и не решилась – ее тошнило и кружилась голова от

усталости – поэтому из всего королевского величия обратила внимание только на

начищенные до блеска сапоги), как выслушивала имена каких-то юношей и

банальные комплименты от них же, леди Тернес не запомнила. Хотелось, чтобы

ее наконец оставили в покое. Но пришлось танцевать, улыбаться и даже пытаться

как-то поддерживать беседы.

Улучшив момент, когда никто особо не обращал на нее внимания, Роксана

спряталась за штору и влезла с ногами на подоконник. Подол пышного платья

пришлось смять и запихать под себя, чтобы не выглядывал из этого убежища,

зато получилась довольно мягкая подушка под седалище. Девушка позволила

себе расслабиться и прикрыть глаза.

- Ой! – отвлек ее незнакомый голос. – Простите, не знал, что здесь занято.

Не обидитесь, если я немного помолчу рядом с вами?

Роксана заметила, что мужчина – а юношей его никак нельзя было назвать

– тоже выглядит уставшим, и великодушно позволила. Они с наслаждением

молчали около получаса, а потом незнакомец предложил продолжить это

увлекательное занятие на свежем воздухе. Он хорошо знал парк и увел девушку

подальше от шумевшего балом дворца. Пожалуй, ничего, кроме этого самого

предложения и нескольких слов о том, на какую аллею лучше свернуть, мужчина

так и не произнес. Да и Роксана не стремилась нарушить тишину летнего вечера.

Гуляли они молча. Прошло не меньше часа, прежде чем леди Тернес

предположила, что уже можно вернуться и попросить подать карету без ущерба

для этикета.

- Я прекрасно провел время, леди, - сказал мужчина, проводив ее до дверей

балльного зала. – Позволите как-нибудь повторить этот замечательный опыт?

- Посмотрим, - пожала плечами Роксана и отправилась искать родителей.

О том, что гуляла с королем, она узнала лишь через три дня, когда пришло

личное приглашение на завтрак.

Аксентию было тридцать четыре, и до недавнего времени, будучи лишь

наследником престола, он успешно избегал любых намеков на необходимость

жениться. Принц-маг мог себе позволить погулять холостяком подольше. Но

теперь вопрос в любой момент мог встать ребром, а совет обнаглеть и найти

какую-то политически выгодную невесту и навсегда испортить королю жизнь. И тут

подвернулась девушка, которая его зацепила. Узнать, кто она, труда не

составило, и молодой Нидавер порадовался, что красавица достаточно знатна. У

него были самые честные намерения. Но сначала все же следовало поухаживать

и узнать прелестницу получше.

Роман развивался стремительно. Уже через месяц Аксентий был уверен,

что хочет сделать Роксану своей королевой. Ему нравилось в ней все, но больше

всего импонировали непосредственность и стремление к познанию мира. А еще

то, что она на редкость гармонично умела молчать. И столь редкая среди

дворцовых интриганов искренность.

- Мне хорошо с вами, Ваше Величество, - сказала она в одну из встреч. –

Так хорошо, что даже страшно. С вами хочется делиться всеми мыслями. Или не

делиться, вы и так все понимаете. И это странно и головокружительно. Наверное,

мне нужно бежать из столицы, пока вы не стали моим наркотиком.

- Вы влюблены в меня, Роксана? – улыбнулся он.

- Если бы я это знала! – развела руками девушка. – Я ведь раньше никогда

не влюблялась. Да и хорошо мне раньше тоже ни с кем не было. Только с

книгами.

Король собрался переговорить с герцогом Ресевром приватно, а потом

официально объявить о помолвке. Но не успел. Роксана исчезла из Ратоны, и ее

семья не имела понятия, куда она делась. Поиски ничего не дали.

А спустя неделю к Аксентию пришел его личный духовник Симон Периагон

и сообщил, что Роксана Тернес оказалась посвященной Тысячеликого и сейчас

находится в одном из монастырей. Молодой монарх плохо представлял себе, что

значит такое посвящение, и совершенно не понимал, чем оно может помешать

браку. Святому отцу пришлось объяснять, что королевой леди Роксана быть не

может, потому что через несколько лет она просто исчезнет из этого мира, став

одним из лиц бога.

Король взъярился. Отдавать кому-либо любимую женщину, пусть даже этот

кто-то – бог, он не намеревался. Несмотря на свою преданность идеалам церкви

вообще и архиепископу Тивальду в частности, Периагон не мог не проникнуться

чувствами человека, которого считал не только подопечным, но и другом. Это

заставляло его душу разрываться на части между богом, зачем-то допустившим

несправедливость, и человеком. Пусть даже этот человек заблуждался. Увы,

святой отец был молод и еще не достиг того уровня посвящения, чтобы понимать,

что решение, в сущности, остается за девушкой. А потому искренне хотел помочь

Аксентию и примирить его с Тысячеликим.

А вот архиепископ Тивальд хотел иметь рычаги давления на молодого

монарха и начал с ним торговаться. Напрасно, кстати. Даже будучи влюбленным

мужчиной, Нидавер оставался в первую очередь королем. А еще он был хитер и

не терпел, когда ему указывали, как жить. Поэтому, когда Симону удалось узнать,

в каком именно монастыре держат Роксану, Аксентий ее попросту выкрал. Что

удивительно, его полностью поддержала в этом начинании леди Миранда и даже

помогла спрятать дочь. К сожалению, герцог Ресевр оказался достаточно

набожным, к тому же его духовник успел изрядно промыть мозги своему

подопечному. Согласия на брак короля со своей дочерью главнокомандующий

Нидавской армией не дал. А жениться вопреки воле такого знатного вельможи

королю не позволил совет, где, кстати, тоже хватало фанатичных приверженцев

культа Тысячеликого.

Противостояние Аксентия и Тивальда длилось почти год. Нашлись среди

священников и те, кто поддержал монарха. Скандал набирал обороты. Сначала

двор, а потом и весь народ разделились на два непримиримых лагеря. Совет

вопил, что король своим поведением доведет страну до гражданской войны.

Все решила Роксана. Во время официального приема она вдруг появилась

среди гостей и начала представляться фавориткой его величества.

- Что ты натворила?! – Аксентий впервые кричал на нее.

- Успокойся, - улыбнулась девушка. – Я хочу быть с тобой. Столько, сколько

получится. Год? Два? Пять? Мне все равно. Я должна уйти? Пусть! Но то время,

которое осталось, будет принадлежать нам.

- Ты представляешь, какой устроила скандал?! – все еще бушевал король.

- Да какая разница? Церкви Тысячеликого нужна посвященная, а о ее

моральном облике ничего сказано не было, - пожала Роксана плечами.

В отличие от Аксентия она уже знала, что беременна.

Судьба подарила им еще три года счастья. А потом Тивальд сделал то же,

что когда-то сам король – похитил Роксану. Но у него не было такого союзника, как

леди Миранда. С рождением Джареда магиня словно простила дочери ее

бесполезность, воспылав к одаренному внуку искренней любовью. Именно ее

маячок помог Аксентию мгновенно узнать о случившемся. По странному стечению

обстоятельств, когда пришел тревожный сигнал, Симон Периагон беседовал с

королем в храме Тысячеликого, и когда Нидавер определил направление, в

котором везут его любимую, сразу понял, что задумал Тивальд.

- По верху не успеем, - остановил он рванувшегося к двери Аксентия. – Под

землей есть ходы, будет быстрее.

Спорить король не стал. Они побежали по катакомбам, которые, что было

для его величество той еще новостью, соединяли все храмы столицы. И успели

вовремя. Точнее, даже опередили похитителя. Ровно настолько, чтобы хватило

времени занять позиции у двух выходов из Зала Пришествия, через один из

которых ворвались они сами. Если бы Нидавер не оставил у входа в подземелье

Периагона, отрезать Тивальда от его громил не вышло бы. Но уверенный, что

победа уже у него в руках, архиепископ, толкая Роксану перед собой, вошел

первым и ожидал, что братья последуют за ним. Аксентий не дал им такой

возможности, запечатав дверь за спиной священника заклинанием.

Фактически у Тивальда не было шансов. Особенно, если учесть, что

одурманенная то ли зельем, то ли волшбой женщина начала приходить в себя и

активно сопротивляться своему пленителю. К сожалению, крыса, попавшая в

ловушку, становится иногда опасней льва. Архиепископ успел приставить к горлу

леди Тернес кинжал, и пламя ненависти и готовности убивать в глазах короля

уступило место растерянности. Тем не менее, Аксентий начал приближаться к

первосвященнику Нидавы. Периагон тоже не стоял на месте. Уж что-что, а

убийство невинной женщины он никак не мог считать совершенным во славу

церкви. И в то же время не хотел убивать сам, тем более того, кого всегда считал

вне подозрений.

- Не подходите! – взвизгнул Тивальд. – Не подходите, если вам дорога ее

жизнь! Если тебе нужна эта женщина, Аксентий, ты выполнишь все мои

требования!

Попытка была откровенно жалкой. Давить на короля – последнее дело.

Нидавер сделал какой-то знак Симону, но тот его не понял. Он не был воином, он

был всего лишь священником. Поэтому, когда король сначала обманчиво шагнул

назад, а потом прыгнул, Периагон оказался к этому не готов. А даже если и был

бы, это бы ничего не изменило, потому что неведомая сила толкнула священника

в спину, уронив ничком. Он не увидел, как кинжал архиепископа перерезал горло

Роксане.

- Допрыгались, - прозвучал незнакомый голос.

На полу леди Тернес захлебывалась кровью, а король и архиепископ,

сжатые невидимыми силками зависли в воздухе.

Странное существо – эдакая жутковатая помесь массивного четвероногого

зверя и шестирукого человека – подошло к женщине, ласковым жестом провело

по шее, сращивая порез, а потом бережно подняло раненую на руки.

- Хорошенькое обучение, - зло произнесло чудовище. – Чтобы я еще что-то

вам доверил!

И двинулось в сторону входа в подземелье.

- Роксана! – закричал Аксентий, освобожденный из пут, и совсем тихо,

просительно как-то поинтересовался: - Она жива?

Монстр обернулся.

- Жива, конечно. Вылечим. Но ты ее потерял, дурак. Ничего вам доверить

нельзя! – сказал вроде спокойно и вдруг снова со злостью добавил: – Надоели вы

мне. Думал прислать замену, но не заслужили. Пока жив хоть кто-то ее крови, - он

с нежностью посмотрел на свою ношу, - ни один из нас здесь не появится.

- Не-е-ет! – завизжал Тивальд. - Не делай этого, Тысячеликий! Не оставляй

нас!

Но чудовище не обратило на него внимания и начало плавно спускаться по

лестнице.

Король и его духовник рванулись следом, но через пару пролетов

наткнулись на невидимую стену. А когда после долгих бесплодных попыток так и

не смогли пробиться ниже и вернулись в Зал Пришествия, архиепископа там уже

не было.

Глава шестая

О расследования профессиональных и не очень

* * *

Простые, вроде бы, штаны и рубаха, которые новый знакомец извлек из

сумки, были такого качества, что Дэлли стало совсем не по себе. «С кем же я

связалась?!», - в который раз мысленно задала себе вопрос девушка. Впрочем,

рефлексии были не в ее характере. Уже решила для себя, что, раз судьба

соизволила протянуть руку помощи в лице дипкурьера Джареда Терша,

отказываться от подарка будет глупо. А тайны этого человека баронесса Синиз

собиралась разгадывать по мере необходимости. Отчего-то он вызывал доверие.

И при этом – опасения тоже. Не потому что собирался сделать что-то плохое ей, а

потому что в принципе мог быть совсем не таким смешливым и

доброжелательным. Дэлли не пыталась анализировать, откуда взялось это

ощущение, просто верила интуиции. Сейчас Джаред был ее единственным

спасением. Без денег и без возможности нормально заработать, пока магия

заблокирована, рассчитывать на большее, чем роль слуги, не приходилось. К

тому же курьер ехал в Фокстеррию, а там девушку точно искать не будут. Ну а

если что-то пойдет не так, сбежать никогда не поздно. Конечно, не имея

возможности обернуться, это будет намного сложнее. Впрочем, чем судьба не

шутит, может и вправду этот Терш сможет помочь с магией.

Проведя пальцами по тончайшему батисту рубашки, девушка скривилась.

- Я это не надену.

- И почему? – брови Джареда взлетели вверх.

- Жалко, - призналась Дэлли. – Лучше уж после того, как помоюсь.

- Хм... – Терш вынужден был согласиться, поэтому кивнул и на пару

мгновений задумался. - Тогда вот что, - решил наконец.

Открыл короб в корме мобиля, вытащил довольно большой кусок вощеной

ткани и застелил заднее сидение. Потом легко поднял голема и в тот самый короб

засунул. Вот тоже, кстати. Мобиль, конечно, вещь не дешевая, не всем по

карману, но новый знакомый все же на королевской службе, может, его средство

передвижения и не его вовсе. А про големов-шоферов девушка только слышала.

Точнее, читала в газете. Новая совсем разработка, такую абы кому не доверят. А

у Джареда есть. Почему? Так богат? Или так важен? Странно все это.

- Залазь, - кивнул Терш на застеленное сидение. – Уж извини, я сам поведу,

а то сидеть сейчас рядом с тобой – то еще удовольствие. Вот отмоем тебя, тогда

и поедем рядом, буду с твоей заблокированной магией разбираться.

Спорить Дэлли не стала. Ей и самой сейчас рядом с собой сидеть не

хотелось. Докатилась баронесса! Незнакомый мужик на тебя помочился. Мерзкое

чувство унижения нет-нет да давало о себе знать, хотя винить Джареда, по сути,

было не в чем. Сама затаилась, когда шаги услышала. А еще было стыдно за

свою истерику. Мама, наверное, так никогда бы не сорвалась. Впрочем,

получается, что истерика даже помогла – Джаред пожалел мальчишку. Вот-вот,

мальчишку. И забывать об этом не следует. Вы теперь, баронесса Синиз, не

благородная леди, а бастард неизвестно кого. И уже чуть не прокололась, между

прочим. Кто за язык тянул, что всяким сугубо женским занятиям обучена?

Неизвестно еще, поверил Терш объяснению или нет. А нужно, чтобы поверил.

Легенда вроде логичная выходит. Вот только, если Джаред поинтересуется, кто

доводится отцом Дейлу Синсу, неизвестно, что врать. Ну, допустим, папаша у нас

помер, а бастарда его супруга из дому выжила. Но кто папаша-то? Или туману

напустить? Эх, надо было некрологи в газетах читать, да только кто ж знал, что

пригодиться может.

За размышлениями Дэлли не слишком обращала внимание на пейзаж

вокруг. Луга и луга – чего она там не видела? Затылок нового знакомого

интересовал ее намного больше. Странно как-то на нем бейсболка топорщится.

Косу он там прячет, что ли? Загадки, загадки... А мобиль вдруг остановился.

- Приехали, - сообщил Джаред.

- Куда? – растерялась девушка.

- Да вот же, - рассмеялся спутник и махнул рукой вперед. – Смотри, как нас

встречают! Фрэнк, ты что, салют в мою честь дать собираешься? - тут только

Дэлли сообразила, что стоит мобиль перед воротами в высоком заборе и въезд

ему загораживает плотный немолодой дядька с ружьем, весьма недвусмысленно

направленным на Терша. Ружье Дэлли обрадовало. Значит, попутчик не соврал,

это действительно шериф. На огнестрельное оружие накладывали специальные

чары, и пользоваться им могли только служители закона. Поговаривали, военные

тоже хотели получить в дополнение к пушкам такие вот переносные стрелялки, но

учения показали их полную несостоятельность во время боевых действий. А вот

сыскарям и прочим борцам за внутренний порядок в стране ружья и пистолеты

весьма пригодились. – Не признал, да? – продолжал веселиться курьер. – Охотно

верю. Меня сейчас и матушка моя Роксана не признала бы, да будет к ней

милостива Слепая Госпожа.

- Джаред, - облегченно констатировал Фрэнк и опустил ружье.

- Он самый.

- И какими судьбами? – мужчина толкнул плечом створку ворот и отошел в

сторону, давая дорогу мобилю.

Терш проехал во двор, затормозил, тут же выпрыгнул и пошел к Фрэнку с

распростертыми объятиями. Тот посмотрел на него как-то растерянно, но обнял в

ответ, и Дэлли показалось, что сценка эта была разыграна специально для того,

чтобы о чем-то предупредить шерифа. Явно же Джаред что-то ему нашептал.

- Фрэнк, нас нужно накормить, а мальчика сначала помыть.

- Мальчика? – мужчина наконец посмотрел на пассажирку. – Ух ты! Живой,

стало быть! Что ж ты от меня так драпал ночью?

- Э-э-э... – только и смогла выдавить Дэлли.

- Что, не можешь обычного волка от разумного оборотня отличить?

- А где это он от тебя драпал? – тут же заинтересовался Джаред.

- Да его же из поезда выкинули, - развел руками Фрэнк, невольно

подтверждая рассказ девушки. – Ко мне пастушок один местный прибежал,

рассказал, как было дело, и все верещал, что там этот потерпевший то ли живой,

то ли мертвый уже совсем валяется. Я и пошел проверить, а этот как рванул...

- Испугался, - потупилась Дэлли.

- Да не удивительно, Фрэнк. У мальчика шок был. Его чем-то приложили в

том поезде, магические потоки закупорили. А тут ты в волчьей шкуре.

До Аделаиды Лерис начало доходить, кто был тем чудовищем, от которого

она улепетывала сломя голову. Вот глупость-то! Но откуда ж ей было знать, что

тут шериф – оборотень?

- Ну-ка, ну-ка! Отсюда поподробней, пожалуйста! Ты видел того, кто это

сделал?

Дэлли кивнула.

- Стоп, Фрэнк, давай мы его сначала отмоем, потом накормим, а уже после

вопросы задавать станем.

- Джаред, ты не понимаешь! – вскинулся оборотень. - У нас в округе шесть

убитых магов и все с перекрытыми каналами. Причем непонятно, как

перекрытыми. И ни одной зацепки! Региональное отделение на ушах стоит!

- Да не денется Дейл никуда! Пожалей мальчишку! Он дрых в кустиках, которые я себе под сортир облюбовал. Думаешь, почему он у меня на подстилке

ехал?

Фрэнк словно споткнулся на полуслове, фыркнул, а потом расхохотался.

- Джаред, ты, как всегда, неподражаем! – сообщил, отсмеявшись. – Эх,

плохо оборотню без нюха...

- Все еще не восстановился? – сочувственно спросил Терш.

- Пока нет, - обрубил шериф, явно не желая развивать тему. - Ладно,

парень, пошли, покажу, где душ.

- Одежду возьми, - напомнил Джаред. – И свое тряпье сразу в мусор

выкини. Не отстирывать же его.

Дэлли снова кивнула, прихватила с переднего сидения мобиля сверток с

одеждой и пошла за Фрэнком в дом. Жилье выглядело неухоженным и

захламленным. Холостяцким.

- А ты сможешь описать того, кто тебе перекрыл каналы? – все же не

выдержал неизвестности шериф.

- Смогу. Даже нарисовать смогу. Я неплохо рисую.

- Ну надо же! Вот ведь удачливый засранец!

- Кто? – растерялась девушка.

- Да Джаред. Региональное отделение уже три месяца на этого убийцу

ничего нарыть не может, а он вот так просто в чистом поле ненароком обоссал

единственного живого свидетеля! – Дэлли рассмеялась: очень уж нелепо на

самом деле выглядела ситуация. - А тебе, получается, тоже повезло. Ну, что из

поезда вылетел. А то добил бы тебя этот мерзавец.

- Добили бы, - поправила она. – Их двое. Отец и сын, вроде бы.

- О как! Да ты просто клад, парень.

- Дейл. Меня зовут Дейл.

- Ну а я Фрэнк, как ты понял. Ванная здесь, - он толкнул дверь. – Иди уж,

мойся, а то и вправду пованиваешь. Потом приходи в кухню, - он махнул рукой в

конец коридора, - буду вас кормить.

Душ – это счастье! Дэлли удивлялась самой себе. Она заранее продумала

свой побег до мелочей, а вот о том, что возможности каждый день мыться у нее,

скорее всего, не будет, как-то подзабыла. В поезде, все еще прибывая в эйфории

от того, что Майтигон ее не настиг, грязной себя не чувствовала. Зато теперь от

горячих струй воды получала истинное наслаждение. Получается, то, что ее план

рассыпался, как карточный домик, при первой же неожиданности – только к

лучшему. Рядом с Джаредом Тершем ежедневная помывка ей будет обеспечена.

Но кто же он такой?! Шериф вон наверняка знает, потому Джаред к нему

обниматься и полез. Предусмотрительный! А внешность ненастоящая. Интересно,

как он выглядит на самом деле? Или не интересно? И почему нужно прятаться за

мороком? Он что-то говорил о слежке. Мол, потому и не взял своего слугу. Но при

этом он не преступник уж точно. Преступники к шерифам просто так в гости не

заглядывают. А те их не принимают с радостью, не пускают в свою ванную

невесть зачем притащенных мальчишек и не обещают накормить.

Есть, кстати, хотелось страшно. Но Дэлли все равно намылилась еще раз.

А потом еще раз. Понимала, что глупо, что запаха мочи на ней уже давно не

осталось, да и впрок не намоешься, но остановиться не могла. И неизвестно,

сколько бы она еще провела в душе, если бы Фрэнк не затарабанил в дверь, зовя

к столу. Вот тут девушка выскочила из-под воды мгновенно. Еще не хватало,

чтобы кто-то из мужчин пришел ее вытаскивать. Дверь-то хлипкая, да и задвижка

вылетит, стоит только дернуть посильнее. И нате вам бесплатный стриптиз то ли

девицы, то ли парня. Да уж! Хорошо, что в ванной не было большого зеркала.

Видеть себя сейчас всю целиком не хотелось совершенно. На миг затрясло от

мысли, что магия может не вернуться, и придется навсегда остаться в этом

недоженском теле. Но Дэлли запретила себе паниковать. Что бы ни было, а через

полтора месяца она получит свои деньги и сможет найти лучших специалистов.

Кто-нибудь ей поможет. Обязательно!

- Вилку нужно держать в левой руке, а нож – в правой, - спустя десять минут

наставительно произнес Терш.

- Знаю, - пробурчала Дэлли и подумала, не переигрывает ли.

- И с набитым ртом разговаривать неприлично.

- Не будь занудой, дай поесть ребенку, - осадил Джареда Фрэнк.

- Подозреваю, этот ребенок вполне умеет есть нормально, просто не

считает нужным утруждаться. Ведь так, Дейл?

- Ну умею, и что? – насупилась девушка. – Вот не все равно, как я ем?

- Сейчас, может, и все равно, но потом будет необходимо постоянно

соблюдать хотя бы минимальные правила этикета. Так что начинай привыкать.

Дэлли вздохнула, но послушалась. Самой не слишком удобно было

кромсать яичницу с ветчиной ребром вилки. Теперь бы не проявить особого

изящества во владении столовыми приборами. Впрочем, прятать подобные

умения она научилась еще в пансионе.

Когда с едой было покончено, Фрэнк принес несколько листов обычной

писчей бумаги и простой угольный карандаш.

- А это зачем? – удивился Джаред.

- Да Дейл хвастался, что рисовать умеет. Вот и будут нам портретики.

- Я не хвастался, я действительно умею! – обиделась девушка.

- Надо же! Какое, оказывается, ценное приобретение я сделал. А говорил,

что только горничной работать можешь, - рассмеялся Терш.

- Не говорил я! Это вы сами сказали!

- Все, Джаред, не заговаривай парню зубы! – шериф закончил

устанавливать прямо на кухонном столе записывающий кристалл. – А ты рисуй,

Дейл, и рассказывай все, что помнишь.

Дэлли принялась снова пересказывать свои приключения. Карандаш при

этом весело летал по бумаге – рисовать девушка любила, особенно портреты.

Джаред тем временем поднялся из-за стола и встал у нее за спиной. Что он там

делает, баронесса не знала. Может, за работой следит, а может, каналы

проверяет. Вот будет весело, если они вдруг откроются и тело решит принять

свою естественную форму. Фрэнк обалдеет, если у нее вдруг вырастет грудь. А

вся маскировка к чертям полетит уж точно. Допускать такого беглянка не

собиралась, а потому напряглась, пытаясь почувствовать магию.

- Какие-то неприятные ощущения? – тут же спросил Терш.

- Н-нет, - сбилась с рассказа Дэлли.

- Джаред, не отвлекай! – рыкнул шериф.

- Погоди, - отмахнулся тот. – Ты что-то почувствовал сейчас, Дейл?

- Нет, - покачала головой девушка.

- А вот я почувствовал. Что ты магичить пытаешься. С чего бы?

- Ну... Вы там что-то делали, и я подумал... Проверить захотелось...

- Не советую, - вздохнул Терш.

- Почему?

- Потом объясню. Тебе, Фрэнк, это тоже будет интересно. Заканчивай свой

рассказ, Дейл.

- Кристалл отключить? – спросил шериф, когда Дэлли договорила.

- Нет, - покачал головой Джаред, - пусть будет на записи. Не экспертное

мнение, конечно, но уж какое есть. Хотя меня очень удивляет то, что был

использован артефакт. Как-то это не вписывается... Ну да ладно. Каналы Дейлу

не перекрыли и не замкнули, хотя на первый взгляд именно так и может

показаться. Их просто вырвали...

- Что?! – завопили шериф и Дэлли одновременно.

- Да погодите! – поморщился Терш. – Из реальности вырвали. Они есть, но

они не здесь.

- Это что, навсегда? – девушка почувствовала, что к глазам снова

подступили слезы.

- Как такое может быть? – одновременно с ней спросил Фрэнк.

- Нет, Дейл, это не навсегда. Мир притягивает то, что ему принадлежит, это

аксиома. Каналы твои восстановятся. Точнее, вернутся на место. Сколько

времени это займет, трудно сказать. Может, пару дней, может, пару месяцев. А

может, и пару лет. Но вряд ли больше. Зависит от того, насколько ты сильный

волшебник. Был бы архимагом, и за два часа сумел бы вернуть себе свою

собственность. А вот пытаться колдовать я тебе пока не советую. Может такой

потусторонней отдачей прилететь, что вообще выгоришь. Да и окружающим будет

несладко, подозреваю.

- А как же я узнаю, что они вернулись? – растерялась Дэлли. – Это что, мне

на пару лет забыть о магии ради перестраховки?

- Вот не знаю, - развел руками Джаред. – Был бы ты ковенским, можно было

бы понять по фибуле. Пока ты в таком состоянии, она, скорее всего, была бы

неактивна. А вернулась бы магия, и фибула бы ожила. Но вот что в твоем случае

делать, даже не представляю. Может, сам как-то догадаешься по ощущениям.

Дэлли опустила глаза и вздохнула. От облегчения. Но пусть думают, что о

своей тяжкой доле.

- Ты на мой вопрос не ответил, - напомнил оборотень.

- С этим просто: практика жрецов Тысячеликого в чистом виде. Вроде как

все они такое умеют. Раньше даже магов с их помощью обезвреживали. Потом

почему-то перешли на замыкающие амулеты, хоть они и не так практичны. Уж не

знаю, что там случилось такого: то ли священники нос задрали, то ли силовики на

них за что-то обиделись. И потому удивительно, что тот мальчишка использовал

артефакт. Я как-то не слышал о таких. Да и вообще, у них сейчас какое-то табу на

производство артефактов, а те, что с прошлых времен остались, по пальцам

пересчитать можно. Так что шесть трупов и один задохлик в картину не

вписываются. Такие артефакты, как правило, одноразовые, а если и нет, то

заряжаются иногда годами. Пару месяцев уж точно. Но, возможно, я просто не в

курсе.

- Чтобы ты и чего-то не знал о церковниках? – фыркнул Фрэнк.

- Я как раз знаю о них недостаточно, - зло зыркнул на шерифа Джаред. –

Ладно, мне больше добавить нечего. Выключай кристалл, и мы поедем. Дейл, ты

закончил?

- Да, - девушка протянула шерифу рисунки.

- Хм... Вроде знакомая рожа. Отвезу в департамент, пусть ребята

разберутся. Значит, говоришь, в Мурц направились?

- Я не знаю, - пожала Дэлли плечами. – Я с ними до конечного пункта не

доехал.

* * *

Эвин прекрасно понимал друга, пытавшегося слиться с интерьером и не

отсвечивать. Сам бы так поступил, окажись это возможно. Если и было в этом

мире что-то, что Фаверсис, выросший в окружении любви отца и сестер,

ненавидел и боялся, так это семейные разборки. Особенно разборки самого

Эвина с его драгоценной маменькой леди Мелисентой. Увы, та затребовала обоих

друзей к себе в ультимативном порядке и, разумеется, Рутгер не мог подставить

графа и не пойти вместе с ним. Но физиономия у него сейчас была отрешенная-

отрешенная! Опять изобретал что-то.

Нет, Эвин понимал, что скандал неизбежен и что отсрочка, случившаяся

два дня назад, не спасет от этого бедствия. Но виконта-то маман зачем

затребовала?! Да, как почтительный сын, Майтигон пошел к родительнице, едва

они с Рутгером вернулись в столицу. Он, кстати, даже предупредил по телефону,

что собирается нанести визит. И дорогая родительница великодушно согласилась

его принять. Но дома ее Эвин в назначенный час не застал, а дворецкий сообщил,

что леди имела телефонный разговор, после чего сама позвонила кому-то и

велела срочно закладывать карету, а сыну передать, чтобы пришел завтра.

Назавтра леди Мелисента телефонировала сыну и снова отложила визит

еще на день, зато заявила, что желает видеть Эвина вместе с Рутгером. Это было

тем более странно, что виконта маман недолюбливала, считая, что тот сбивает

драгоценное чадушко с пути истинного. Она отказывалась соглашаться, что титул

не может быть помехой жажде знаний.

Молодой Майтигон прекрасно понимал, что его ждет головомойка за потерю

невесты. Ну и за то, что не нашел ее, тоже, конечно. Но вот втягивать в это

Фаверсиса, который, по большому счету, и вовсе не должен был сопровождать

Эвина сначала в пансион, а затем и в поисках, он совершенно не хотел. И вот

здрасте!

- Я все знаю! – заявила леди Милисента, даже забыв поздороваться с

молодыми людьми.

Любое нарушение этикета было ей совершенно не свойственно, и граф чуть

не споткнулся.

- Приветствую вас, любезная матушка, - начал он, надеясь разрядить

ситуацию.

Но не тут-то было. У леди Майтигон имелось, что сказать гостям, и она не

собиралась отступать, пока все не выложит. Гневно взглянув на сына, графиня

повелительным жестом указала ему на диван, и Эвин почел за лучшее не

спорить. Фаверсис сделал вид, что не понял приглашения присесть, и подпер

плечом стену у самой двери. Наверное, надеялся, что сумеет смыться. Наивный!

Шквал возмущения обрушился на молодых лордов, и был он таким громким

и эмоциональным, что смысл претензий поначалу терялся, а Майтигон

воспринимал голос матушки, как фоновый шум. Однако постепенно до него

начало доходить, чем именно так возмущена графиня, а события последних дней,

как их видела дорогая родительница, складываться в подобие логической

цепочки. Если, конечно, у того, что творится в мозгах у этой женщины, в принципе

может быть хоть какая-то логика.

Леди была недовольна сыном. Леди была недовольна ситуацией в целом.

И наконец, леди была недовольна количеством персон, посвященных в ее

матримониальные планы. Как оказалось, герцогиня Ресевр не преминула

сообщить хорошей знакомой о побеге потенциальной невестки. Впрочем,

благородная дама тут же попыталась утешить леди Майтигон, заверив, что на

поиски девочки отправлен не кто-нибудь, а королевский бастард Джаред Тернес,

лучшая ищейка Нидавы. Это-то графиня еще пережила бы. Но буквально через

пару часов ей поступил звонок из королевской канцелярии, с требованием

отменить помолвку баронессы Синиз с графом Майтигоном, буде таковая

состоялась.

Ха! Кому бы другому приказывали! Графине Мелисенте Майтигон,

урожденной баронессе Гроллс даже Его Величество был не указ, если уж леди

решила женить сына. В возмущении матушка Эвина тут же телефонировала

ближайшей подруге, графине Фелиции Артион и пожаловалась на монаршую

несправедливость. В ответ узнала, что той тоже пришло требование отменить

помолвку сына с девушкой, которую молодой человек знает едва ли не с пеленок,

и вообще они любят друг друга. Обсудить такие вопиющие новости, разумеется,

следовало не по телефону, а за чашкой чая и бокалом кларета. Поэтому графиня

не стала дожидаться сына и поехала к подруге.

Две высокородные дамы, обмусолив события со всех сторон, пришли к

выводу, что Его Величество Аксентий II имеет зуб на новое поколение дворянства.

Небось и Аделаиде Лерис он сбежать помог. А как узнал, что ее ищет его

собственный сын, так еще и приказ отменить помолвку отдал. Не то чтобы они

сами во всем одобряли молодежь, но излишняя строгость монарха вызвала у

леди недоумение. Тем не менее, король для них всегда оставался непогрешимой

истиной, а значит, следовало понять, что послужило причиной его гнева. И

великосветские дамы почему-то пришли к выводу, что кто-то готовит заговор. Вот

поэтому горячо любимый монарх, не разобравшись, кто прав, кто виноват, всех и

наказывает.

Нить умозаключений дорогой матушки Эвин потерял еще на стадии побега

Аделаиды с подачи короля. Молодой человек сильно сомневался, что Аксентий II

вообще когда-нибудь слышал об этой девушке. И уж тем более граф

категорически не понимал, какая связь может быть между двумя отмененными

помолвками и гипотетическим заговором. Но выяснять это не собирался. Пока

леди Мелисента слушала только себя, она не метала громы и молнии в адрес

сына.

В своих измышлениях две почтенные дамы договорились до того, что

заговор против горячо любимого монарха надо раскрыть, а сыновей женить,

несмотря на королевское повеление. Все равно ведь Его Величество одумается,

разберется, кто прав, кто виноват, и приказ отменит. Искать злоумышленников

леди собирались сами при поддержке обделенных невестами сыновей, а также

всех прочих лояльных короне личностей, которых сумеют найти.

Тут Эвин с сочувствием покосился на Рутгера. Нет, в преданности виконта

королю и отечеству граф не сомневался. Вот только на роль раскрывателя

заговоров Фаверсис никак не тянул. Если, конечно, заговорщиками не были некие

детали некоего сложного механизма. Однако Майтигон оценил задумчивый вид

друга и пришел к выводу, что, если леди матушка обратит на того внимание,

обязательно сочтет морально готовым к борьбе за правое дело.

Себе в предстоящем расследовании графиня Мелисента и графиня

Фелиция отвели роль тайных агентов – собирать сплетни леди умели и

немедленно этим и занялись. Для начала они обзвонили всех своих приятельниц

и выяснили, что, как минимум, еще одной паре было приказано расторгнуть

помолвку. Правда, какой именно, узнать удалось не сразу, поскольку леди

Виктория об этом только слышала от леди Марии, а та, в свою очередь, узнала от

леди Агнессы, которая... ну и так далее. К вящему неудовольствию графинь, с

семьей, которая тоже получила приказ короля, ни одна, ни другая знакомы не

были. Впрочем, это их не остановило, и уже к вечеру благородные дамы знали о

женихе и невесте буквально все. И это самое «все» им не понравилось.

На то были свои причины. Во-первых, жених, барон Эрсвис был

тридцатипятилетним бездетным вдовцом и последние восемь лет после смерти

супруги служил на границе с Бренавией. Согласитесь, овдоветь в двадцать

восемь лет это очень подозрительно! К тому же Бренавия эта... Что ждать от

эльфов, кроме провокаций? Подозрительно вдвойне! Во-вторых, в столицу он

приехал с очень сомнительной целью: чтобы, с одной стороны, расторгнуть ту

самую помолвку с юной дворянкой, а с другой – просить у какого-то лавочника

руки какой-то его дальней родственницы, живущей все там же в приграничье, к

тому же бесприданницы. Поговаривали даже, что девица эта вовсе не девица, а

вдовица, а то и вовсе прижила она своего ребеночка невесть от кого еще в ранней

юности. Хорошо, хоть девочку. А Эрсвис чуть ли не имя свое готов дать этому

бастарду. И зачем такое может понадобиться честному, преданному короне

барону? Очень, очень подозрительно! В общем, посовещавшись, леди Мелисента

и леди Фелиция решили именно Эрсвиса и таинственную вдовушку назначить

главными заговорщиками. Тем более, ни жених, ни невеста в столичное общество

не вхожи, так что не жалко.

Эвин мысленно посочувствовал незнакомому барону и от всей души

пожелал ему никогда не узнать о существовании графинь Майтигон и Артион.

Видимо, поторопился. Потому что, раз виновные были найдены, дамы решили,

что операция перешла в завершающую стадию.

- Будем брать! – безапелляционно заявила леди Милисента.

- Что?! – в один голос взвыли оба молодых человека.

Эвин даже удивился, что Фаверсис отреагировал. Граф был уверен, что

друг витает в каких-то высокотехнических эмпиреях и монолог драгоценной

маменьки пропускает мимо ушей.

И тут графиня поведала, что, воспользовавшись всеми имеющими

знакомствами, леди Фелиция пригласила барона Эрсвиса на званый ужин для

узкого круга. Ну, точнее, она пригласила леди Викторию. А та, в свою очередь,

пригласила леди Марию. А леди Мария – леди Агнессу. И так по цепочке

приглашение дошло до барона. В результате узкий круг расширился примерно до

шестидесяти персон, но графиню Артион это не смущало: она как раз мечтала

похвастаться талантами своего нового повара, выписанного аж из Гуднавии –

островного княжества, славившегося своей изысканной кухней.

В общем, птичка, сама того не подозревая, готова была попасть в силки, и

благородные дамы решили, что в качестве силовой поддержки необходимо

позвать также всех заинтересованных молодых людей. Всех, увы, не получалось,

ведь сын леди Артион был занят – утешал запретную невесту. Ну а поскольку

молодому Майтигону даже не вменялось в обязанность и дальше искать

сбежавшую девушку – раз уж этим Тернес обещал заняться – то ему и карты в

руки.

В чем именно силовая поддержка должна заключаться, дамы то ли

додумать не успели, то ли наоборот слишком много всего напридумывали, и

теперь заранее боялись. Но почему-то все равно были твердо уверены, что

спасение королей от заговорщиков дело сугубо мужское. Поэтому бедняге Эвину,

а за компанию и Рутгеру, вменялось графиню сопровождать и телохранить, а

также довести дело до победного конца, уличив барона Эрсвиса и пленив его во

славу отечества.

- Только ты должен быть очень осторожен, дорогой. Мало ли, что может

случиться! Когда пытаешься раскрыть заговор, светские визиты становятся

такими опасными! – вещала леди Милисента, вышагивая по комнате. Словно

вколачивая свои слова в голову непутевого сына, она громко цокала каблучками

по паркету.

Эвин понимал, что от вечернего визита к леди Артион отвертеться не

удастся, однако все еще надеялся, что драгоценная матушка одумается и отменит

захват барона. Отчего-то ему казалось, что Его Величество не одобрит

самодеятельности по части раскрытия заговоров. Тем более, несуществующих.

Тем более, когда раскрывать их совсем даже не нужно, поскольку с

благословения короля есть возможность не жениться. Да и вообще, этот барон

ничего плохого лично ему, Эвину, не сделал, и ловить его не хотелось

совершенно. Но матушке же не докажешь. Значит, придется выкручиваться.

Граф как раз готовил пламенную речь о том, что им с Рутгером ну никак

нельзя рисковать своими великомудрыми головами, ибо головы эти совершенно

необходимы для выполнения секретного правительственного заказа. А если его

не выполнить, опять же, Его Величество не одобрит и еще их самих в

заговорщики запишет. Иди потом, доказывай, что ты тут ни при чем, а все

благородные патриотично настроенные леди виноваты.

Однако попрактиковаться в ораторском искусстве графу не пришлось. Когда

монолог леди Мелисенты достиг вершины патетики, в гостиную просочился слуга

и сообщил, что госпожу срочно вызывает к телефону графиня Артион.

Разумеется, драгоценная матушка не могла заставлять дорогую подругу ждать и

поспешила к аппарату. Эвин и Рутгер приникли к двери, чтобы подслушать

разговор. И правильно сделали! Потому что, как они поняли из реплик леди, барон

Эрсвис покинул Ратону.

- Бежим, - прошептал Майтигон. – А то от званого ужина не отвертимся.

Фаверсис кивнул, и друзья на цыпочках прошествовали к другой двери.

Оказавшись в коридоре, оба сорвались на бег. Ковер под ногами попытался

дернуться и задержать их, но виконт легко развеял не слишком сильную ворожбу

леди Майтигон. Эвин ухмыльнулся. Магичка-то она магичка, но способностей

никогда не развивала, считая их лишь приятным дополнением к своей прекрасной

персоне. Так что двум маго-техникам не составило труда обойти все ловушки, не

сбавляя скорости.

Лишь выведя мобиль с подъездной аллеи особняка, молодые люди

переглянулись и позволили себе облегченно вздохнуть.

- Никогда не женюсь! – в сердцах воскликнул Рутгер.

- И правильно сделаешь! – одобрил Майтигон.

* * *

Джареду Тернесу было хорошо. Причин тому нашлось более чем

достаточно. Господин полковник наслаждался отдыхом, который принесла ему

дорога в Фокстеррию. И попутчиком. Сосуществовать с Дейлом оказалось на

редкость комфортно. Вторую половину прошлого дня они провели в пути,

остановившись всего на пару часов в Ливке – довольно большом промышленном

городе, славившемся своим текстилем. За это Джаред его и выбрал, позволив

себе сделать изрядный крюк. Мальчишку нужно было одеть прилично, а то очень

уж на нем обвисали вещи самого маркиза.

Обычно Тернес терпеть не мог шататься по магазинам. Впрочем, делать

ему это приходилось только с бабушкой, которая просто отказывалась брать с

собой других телохранителей. Тем более что за Джаредом еще его собственные

таскались. Гардеробом самого господина полковника занимались штат дворцовых

портных и реквизиторы подчиненного ведомства, и молодого человека это вполне

устраивало. Вдовствующая герцогиня же, добровольно заточившая себя в

пансионе, время от времени вспоминала, что ничто человеческое ей не чуждо,

меняла внешность себе и внуку и отправлялась за покупками. А маркиз слишком

любил родственницу, чтобы отказать ей в такой малости. Ну посмотрит он

несколько часов, как леди выбирает туалеты. Скучно, конечно, но бабуля

настаивает, что это развивает вкус. Пусть. Мало ли, что в жизни пригодится.

Пригодилось. Во всяком случае, впервые оказавшись в магазине мужской

одежды, Джаред не растерялся. Довольно точно оценив на глаз фигуру

мальчишки, он быстро выбрал несколько комплектов, соответствовавших, по его

мнению, роли слуги королевского эмиссара. Дейл, надо сказать, реагировал не

столько на новые шмотки, сколько на саму ситуацию. Он смущался, но смущение

не могло победить любопытство. Похоже, парнишка тоже впервые оказался в

подобном заведении. Тем не менее, в руках он себя держал и на совсем уж

полного провинциала похож не был. Господин полковник и сам не мог бы

объяснить, почему так уверен в ощущениях своего подопечного.

Получив заверение портного, что в течение часа все отобранное будет

подогнано идеально, Тернес повел Дейла обедать. Мальчишка резко затормозил

у входа в ресторан.

- Джаред, а разве слуги обедают с господами?

- Считай, что ты еще не в штате, - засмеялся маркиз. – А вообще, выкини

эту дурь из головы. Да, мне нужна будет время от времени твоя помощь, но я и

сам могу обходиться.

- Тогда зачем я еду с вами? – не сдался Дейл.

- За компанию, - отмахнулся тот, поморщившись: уговорить мальчика

обращаться к нему на «ты» так и не удалось, и это раздражало. – Я же сказал,

некрасиво будет, если явлюсь совсем один. Ну и не забывай, что ты уже был мне

весьма полезен.

- Чем это? – удивился найденыш, все же входя в зал следом за маркизом.

- Да своими рисунками! И показаниями.

- Так не вам же. Это я шерифу помог с расследованием.

- Хм... – глубокомысленно изрек господин полковник и задумался над тем,

что можно рассказать такому любознательному и толковому спутнику. – Ладно, -

решился, когда уже сели за стол. – Придется тебе все же кое-что объяснить, -

Дейл покосился на него с любопытством, но промолчал. – Я не простой курьер.

- Это я уже понял, - кивнул мальчишка. – Простым курьерам големов-

шоферов не доверяют.

- О как! – восхитился Джаред. – Парень, да ты молодец! Я в тебе не

ошибся, - Дейл фыркнул. – Вообще-то, я сыщик. Хороший сыщик, - добавил без

ложной скромности.

- А все остальное, значит, маскировка? – не утерпел найденыш. На него,

похоже, сообщение произвело совсем не то впечатление, на которое Тернес

рассчитывал.

- Что именно?

- Ну, приказ короля, послание, которое вы везете. Может, и ко двору нам не

нужно? – в голосе его чувствовалась надежда. – Ну, если вы просто идете по

следу, который ведет в Фокстеррию. А кстати, мы действительно едем в

Фокстеррию, нет?

- И не мечтай! – рассмеялся Джаред. – Мы действительно едем в

Фокстеррию. И действительно по приказу Его Величества. Но я не иду по следу,

во всяком случае, пока. Наш король решил «одолжить» меня королю соседскому.

- Зачем? – удивился Дейл.

- Я – сыщик, а Марвину I нужно что-то найти.

- Что?

- Вот как приедем, так и узнаю, - фыркнул господин полковник. – Пока у

меня только одно указание: добраться в Лисаву как можно быстрее.

- Угу, оно и видно, - пробурчал мальчишка. – То-то мы все прохлаждаемся.

То у Фрэнка, то здесь.

- Мы не прохлаждаемся! – обиделся Джаред. – Мы тоже живые люди: нам

есть нужно. И мыться.

После обеда, оставив Дейла в машине, Тернес сходил за новым

гардеробом для мальчика и сделал еще одно приобретение: принадлежности для

рисования. Почему-то он был уверен, что Дейл получает удовольствие от этого

дела. Так почему бы не порадовать? Кроме того, господин полковник очень

надеялся, что найденыш увлечется процессом и не станет задавать вопросов,

когда сам Джаред соберется уходить вечером. Брать пацана с собой в гости к

дамам, с которыми надеялся скоротать ночь, маркиз не собирался – мал еще.

Ради этой встречи Тернес отклонился от курса еще больше, утешив себя тем, что

и так выиграл время, когда поехал напрямик через животноводческий район. Да и

с севера на Лисаву лет десять назад проложили прямой торговый тракт. Заодно и

через гномий тоннель ехать не придется. Не любил маркиз, когда из его мобиля

делали груз, ничем не отличавшийся, скажем, от мешка картошки. Хотя, конечно,

мальчишке интересно было бы. Ну да ничего, может, на обратном пути.

Однако найденыш удивил. Нет, подарку он обрадовался, это Джаред

почувствовал. Но когда вечером в гостинице предупредил подопечного, что уйдет

по делам и вернется поздно, тот, во-первых, спросил, не нужно ли что-то сделать

за это время, а во-вторых попросил книжку. Да не какую-нибудь, а о сыскном деле.

- Откуда такой интерес? – весело поинтересовался маркиз.

- Так пока я с вами, может, и научусь чему, - пожал плечами Дейл.

- Отличный подход! – похвалил Тернес и задумался.

Разочаровывать паренька не хотелось, и Джаред попытался вспомнить, на

каких учебниках, оставшихся еще со студенческих времен, могут быть привязки

вызова. Потом решил не мелочиться и потянул все, что подходило по

параметрам. Результат превзошел самые смелые ожидания: на пол вывалилась

едва ли не целая полка.

- М-да-а-а! – почесал затылок господин полковник. – Оказывается, я был

очень нерадивым студентом.

- Как это? – хлопнул глазами Дейл, обалдело глядя на кипу книг.

- Да вот так, - смутился маркиз. – Ставил привязки, чтобы дернуть книжки,

если забуду взять с собой. Часто забывал, получается.

- А как они вот так?.. Что такое привязки?

Мальчишку магический трюк явно заинтересовал больше, чем сами

учебники. Но это не помешало ему нагнуться, начать собирать книги и складывать

их аккуратными стопками на столе.

- Вот вернется к тебе магия – научу. Одно плохо, на этих книгах нет меток

на возврат. Придется всю эту библиотеку теперь за собой таскать. Кому надо?

- Так тут же не много, - пожал плечами Дейл и пробежал пальцами по

корешкам. – Двадцать четыре. Прочитать за месяц можно, - тут голос его упал –

найденыш явно не рассчитывал, что будет нужен новому знакомому так долго.

Джаред улыбнулся. У него на этого паренька уже имелись определенные

планы, и отпускать его Тернес не собирался не то что через месяц, а может быть,

и никогда. Талантливый художник, маг к тому же, да еще сам проявивший интерес

к сыскному делу – это же находка! Нет, у Дейла просто не было шансов: в

представлении маркиза его будущее уже оказалось неразрывно связано с родным

департаментом господина полковника. Впрочем, пугать мальчишку раньше

времени не следовало.

- Так то прочитать! – фыркнул Джаред. – А понять и запомнить? – Дейл

пожал плечами. – Ну, дерзай. А я пошел.

К своему удивлению, вернувшись ранним утром в номер, Тернес обнаружил

спящего на диване в гостиной мальчишку – до кровати тот так и не добрался,

даже раздеться не удосужился. А рядом, на полу – учебник по магэкспертизе,

заложенный карандашом где-то на последней четверти.

Поблажек Дейлу маркиз делать не стал и разбудил буквально через час,

чтобы позавтракать и снова тронуться в путь. Мобиль на этот раз вел голем, а сам

Джаред расположился на заднем сидении с найденышем и устроил тому нечто

вроде экзамена. Точнее, предложил задавать вопросы. И они нашлись, причем

спрашивал мальчишка о таких вещах, которые не каждому студенту пришли бы в

голову, влезал в тонкости, доступные лишь профессионалам. Тогда господин

полковник стал подкидывать ему задачки, многие из которых в свое время и его

заставили поломать голову. Причем не только во время обучения, но и после, уже

на практике. И Дейл искал ответы. Да, он находил их не всегда, много

переспрашивал, но выводы, которые делал, нравились Джареду все больше.

По ходу беседы Тернес понял, что магии парня кто-то учил. Или у него был

доступ в очень хорошую библиотеку. Нет, все же на одних книгах он бы так

мыслить не начал. Был, был наставник. Но вот рассказывать о себе найденыш все

еще не желал. Маркиз чувствовал, как тот зажимается в страхе, стоит лишь

подвести разговор к этой теме. Ну и ладно. Рано или поздно все выяснится,

решил для себя королевский бастард. Не мальчишка расколется, так сам

проведет расследование. Ищейка он или кто, в конце концов!

После сытного обеда в какой-то деревеньке Джаред снова сам сел за руль,

а Дейл остался сзади и вытащил альбом. Как он собирался рисовать на тряской

дороге, маркиз не знал, но спорить не стал. Некоторое время они еще болтали о

том, о сем, Тернес травил байки из жизни сыскного департамента, мальчик

посмеивался, потом перестал реагировать. Маркиз обернулся и обнаружил, что

дите заснуло. Умаялся. Еще бы, ночью же не спал почти – учился. Славный

парнишка.

Джаред улыбался. Откуда-то он знал, что Дейлу снятся хорошие сны. Он

вообще чувствовал этого мальчика, особенно остро – его эмоции направленные

на самого Тернеса. Сначала это были жгучая ненависть обида и страх. Потом –

недоверие и любопытство. Любопытство, впрочем, никуда не делось. Парень явно

хотел узнать больше о человеке, с которым отправился в неизвестность. Но

теперь интерес был замешан на симпатии и благодарности. И еще присутствовал

стыд, судя по всему, от какого-то обмана. Да, Дейл явно в чем-то врал маркизу.

Как и сам Тернес – ему. Но стыд особенно остро ощущался, когда речь заходила о

прошлом мальчика. Будь Джаред таким же параноиком, как драгоценный

папенька, решил бы, что парнишка – засланный казачок. Но слишком уж нелепо

они встретились, чтобы такое можно было подстроить. И даже если не брать в

расчет, что смывался от слежки господин полковник профессионально и узнать

его в личине не мог никто, кроме любимой бабушки, просчитать заранее, какие

именно кусты он выберет, чтобы облегчиться, - это пророком нужно быть.

Даже провидцы не могли предсказывать с такой точностью деталей. Ну вот,

говорят, что Марвин Лис – провидец. Только зачем ему приставлять к Джареду

шпиона в дороге? Нелогично это. Хотя на счет Марвина – там все туманно и

ничего не доказано.

Дейл что-то пробормотал во сне, и Тернес вздрогнул от пробежавшего по

коже мороза. Похоже, хорошие сны закончились, и начался кошмар. Мужчина

плавно затормозил и обернулся.

- Тише, тише, - заговорил тиха, погладив мальчика по растрепанным

вихрам. – Все хорошо, малыш. Я с тобой. Я тебя в обиду не дам.

Дейл задышал ровнее, а через пару минут ему снова снилось что-то

хорошее. И маркиз опять в этом не сомневался. И все же, почему такая

восприимчивость? Может, мальчик – передающий эмпат? Но магия же

заблокирована. Или эмпатия – способность независимая, к основным потокам

отношения не имеющая? Кажется, что-то такое он слышал: преступный маг с

замыкающим амулетом все равно сумел повлиять на отношение к нему

тюремщиков. Или тот тип все же сумел избавиться от артефакта? Или как раз

убедил стражника его снять? Мутная какая-то была история, а дело вел не

Джаред. Оно даже не по столичному департаменту проходило. В любом случае,

Дейл не преступник. И вряд ли шпион. Шпионы не испытывают к фигурантам

такой искренней дружеской симпатии. И не восхищаются ими. А восхищение

мальчишки Тернес тоже чувствовал, когда рассказывал о своих давних

похождениях на ниве борьбы с преступностью. Так что волноваться на его счет не

стоит.

В который раз придя к такому выводу, Джаред снова улыбнулся и прибавил

скорость. Летать, так летать! Дорога ложилась под колеса мобиля. Уже завтра они

пересекут границу Фокстеррии, а там и до Лисавы не больше дня пути. Интересно

все-таки, что приготовил для лучшей ищейки Нидавы Марвин Лис?

Глава седьмая

О дворцовых и не только взглядах на жизнь и монархию

* * *

Симона Периагона раздражала неизвестность. Его Величество слов на

ветер не бросал, и первые ласточки его неудовольствия уже начали клевать

архиепископа. А король был очень недоволен. Верховный клирик сорвался в

Сиарн – небольшой городок в горах, на берегу озера Берато - на следующий день

после встречи с Аксентием в доме Фабио Крэшта. Внезапное паломничество

верховного прелата, хвала Тысячеликому, не вызвало ни у кого подозрений.

Симон заявил, что хочет помолиться за душу епископа Ратонского в уединенном

горном храме, что стоял высоко на скале над городом и считался чудотворным.

Ради такого дела он даже выехал на мобиле, что вообще-то считал

неподобающим для служителя церкви. Но следовало спешить, чтобы не злить

Нидавера еще больше.

А в Сиарне его ждало разочарование. Нет, это даже не было

разочарованием, это был просто конец всему. Пару лет назад сель прошел через

главный неф храма и повредил барельефы. Шифр Периагона пострадал сильно.

Архиепископ, конечно, сделал копию с записи, заявив, что, возможно, сумеет

найти апокриф, и это поможет реставрировать плиту. Но при этом прекрасно

понимал, что добрая половина информации утрачена навсегда.

То, что удалось расшифровать, не пролило свет на содержание тайника в

доме Крэшта, и Его Величеству это сильно не понравилось. Кажется, он решил,

что Симон утаивает от него важные сведения. И уже со своей стороны подверг

оппонента информационному вакууму.

Во дворце и в королевской канцелярии и так уже давно было слишком мало

шпионов святой церкви – не любил этого Нидавер. Да он вообще не держал в

своем окружении людей слишком набожных. Однажды именно истинно верующие

в Совете и Канцелярии помешали молодому королю поступить по-своему. С тех

пор их становилось в органах власти и при дворе все меньше и меньше. А теперь

и вовсе прокатилась волна увольнений и немилостей. Если и остался кто, готовый

делиться новостями, то сплошь мелкие сошки, которым не то что государственные

секреты, официальный указ прочитать не доверят. Периагон не верил, что король

действительно хочет объявить церковь Тысячеликого вне закона. Да зачем ему

это?! Это же смута начнется, а смут король не любит и всячески избегает.

Правитель он отличный, тут не поспоришь. Мысль эта даже вызвала некую

гордость у Симона. Как-никак, в первые годы правления Аксентия они стояли

плечом к плечу. Иногда Периагон искренне жалел, что жизнь развела их по

разные стороны баррикад. Но молчаливый нейтралитет, который они соблюдали

больше четверти века, все же лучше, чем открытая вражда. Никому таких врагов,

как Нидавер, не пожелаешь.

Впрочем, себе врать не стоит. Не было никакого нейтралитета. Симон знал,

что у него не хватит сил противостоять Аксентию. Ни физических, ни душевных,

ведь чувство вины никто не отменял. И, по сути, архиепископ всегда делал то, что

от него требовал король. Ну, может, с несколько большим рвением, чем

следовало.

Когда-то, когда Симон Периагон только принял высокий сан

первосвященника Нидавы – а молодому монарху потребовалось почти три года,

чтобы добраться до архиепископа Тивальда – он не стал врать Аксентию, прямо

сказал, что ради блага церкви продолжит дело предшественника и сделает все,

чтобы оборвать жизнь Миранды Ресевр и Джареда.

- Попробуй, - усмехнулся тогда король и на пару лет упрятал ублюдка

неизвестно куда.

Кровных родственников королевской фаворитки оставалось только двое.

Об остальных уже позаботился Тивальд. Первым погиб в какой-то

непредвиденной стычке брат Роксаны, затем, якобы не пережив утраты,

скончался ее отец. Странная эпидемия скосила сестру герцога и ее детей. Сгорел

вместе с обитателями дом старого маркиза Винкейского, в котором, по

печальному стечению обстоятельств как раз гостил его сын и наследник вместе с

супругой и отпрысками.

Добраться до вдовствующей герцогини было еще сложнее, чем до

пропавшего бастарда. Сразу после смерти мужа она приняла на себя руководство

ковенским пансионом, а туда не было доступа посторонним. Маги не

конфликтовали с церковью, но сами никогда верующими не были и свои тайны

хранили от клириков также ревностно, как те от них – свои. Оставалось лишь

проклинать магичку, надеясь, что пусть не Тысячеликий, пусть другие высшие

силы отзовутся и оборвут дни зажившейся на этом свете старой стервы.

А потом в Нидаву прибыла Лилиана Ветлунд, и в тот же день во дворце

появился Джаред. Симон сначала не поверил в такую удачу, думал, мальчишку

снова уберут с глаз долой, как только закончатся свадебные торжества. Даже

приказал надежным людям проследить, куда того повезут. Но торжества

закончились, время шло, а бастард постоянно крутился возле юной королевы. И

тогда Периагон решил, что пора попробовать, как и предлагал Его Величество.

Готовился он долго и старательно. Нашел лучших исполнителей. Лично принимал

участие в разработке плана. Больше года понадобилось, чтобы увериться, что все

пройдет гладко. К тому моменту уже официально было объявлено, что королева

Лилиана в тягости. Страна ждала наследника престола, и гибель внебрачного и

пока единственного сына монарха была бы не так заметна. Но тут вдруг Тернеса

отправили в летнюю резиденцию, чтобы не пугать ребенка токсикозом любимой

мачехи. Казалось, справиться с ним вдали от Ратоны будет намного проще.

То, самое первое покушение, пожалуй, было самым удачным. Оно хоть

какой-то вред мальчишке нанести смогло: он руку сломал. Хотя и не по вине

убийц – просто охранник неудачно столкнул бастарда с лошади, когда группа

поддержки, чтобы внести сумятицу в ряды стражи, начала стрелять из луков.

Затем еще один отряд набросился на охранников принца с мечами. С самого

начала было понятно, что это, скорее всего, смертники, поэтому в бой пошли

только добровольцы - самые преданные церкви братья воинствующего ордена.

Провести на территорию королевского поместья большой отряд не удалось бы,

поэтому главное было отвлечь охрану от самого мальчишки. Его, как и

предполагалось, стража взяла в кольцо, и оно в процессе боя теряло свою

плотность и однородность. Именно в образовавшиеся бреши и должны были

проникнуть двое невидимок – профессионалы под мощным заклятием отвода

глаз.

Периагон по сей день не знал, носил ли юный маркиз Винкейский какой-то

артефакт, позволяющий видеть сквозь заклинание, или все же сработала одна из

возможностей родовой магии. Проникнуть в круг убийцам удалось. Но и только.

Мальчишка, которому и семи лет-то еще не исполнилось, к тому же со сломанной

рукой, уложил одного из них метким броском кинжала. Второму достался

смазанный ядом дротик из духовой трубки.

В тот раз погибли все: даже лучникам не удалось уйти от спешно

организованной погони. Но самым печальным и унизительным было не это. На

следующий день после покушения архиепископ получил записку от короля, в

котором тот благодарил Симона за экзамен, устроенный сыну. А сам Джаред

выставил из своей жизни личного духовника. Причем пообещал, что если тот еще

раз близко подойдет, даже стражу звать не будет – сам сразу зарежет. Почему-то

отец Уллис ему поверил.

Нет, с тем, что бастарду не стоит расти слишком набожным, Периагон был

согласен. Он ведь вопросы задавать начнет, задумываться. И при этом крутиться

при церкви. А потом кто-то где-то что-то скажет, о чем-то обмолвится, а умненький

ублюдок сопоставит то, что ему сопоставлять не следует. Кто ж знал тогда, что

интерес перерастет в манию, а ум – в почти что гениальность? Теперь вот

приходится пожинать плоды «маленького увлечения» Джареда Тернеса.

- Ваше высокопреосвященство... – просочившийся в кабинет секретарь

выглядел растерянным.

- Что там, Джошуа?

- К вам посетитель. Это... это оборотень. Вроде бы, из посольства. Так он,

во всяком случае, сказал. Господин Карл, но тотем не назвал. Очень настаивает

на встрече.

Оборотень... Снова оборотень... Симон был не в восторге от его появления.

Нет, мальчишка отпустил того... Койота, кажется. Посла. Посла, да. Значит, в

бандитских делишках Фабио перевертыш замешан не был. Или доказать не

смогли. Хотя нет, только не ублюдок Тернес. Этот бы доказал, если что-то было

бы. Значит, интерес у оборотней другой. Но при чем здесь церковь? Что им

нужно? И настойчивые такие.

В вещах Крэшта не было ничего, что указывало бы на какую-либо связь с

Фокстеррией. Ни записей или заметок, ни артефактов – хотя какие у

перевертышей артефакты? – ни даже сувениров каких. Но выходит, что и сыщики

ничего похожего не нашли, иначе бы так просто не отпустили Койота. Впрочем,

посла отозвали. И не понятно, это Лис его уволок от греха подальше, или

Аксентий выпер из страны. Вроде как новый должен приехать, поскольку этот

доверие потерял – и никаких эксцессов. Тихо все, даже сплетен никаких нет,

скандалов. Словно затаилось. Вот разве что и Джареда нет тоже. И снова неясно:

король его нашел или мальчишка все еще в бегах? И что он все-таки мог извлечь

из украденных документов?

- Ладно, Джошуа, пригласи, - решился Периагон.

Выслушать всегда стоит. С чем бы ни явился перевертыш, отказаться от

его предложения можно в любой момент. А даже если тот пришел лишь затем,

чтобы что-то выведать, из вопросов так просто получить очень интересные

ответы. Лишь бы не неведенье.

Гость выглядел странно. Потому что был слишком похож на человека,

вопреки ожиданиям архиепископа. Не то чтобы он никогда прежде не видел

оборотней, просто те экземпляры, что ему встречались, были более какими-

то...чуждыми. Этого же, встретив на улице, никто бы не принял за инородца.

Только глаза с вертикальными зрачками, немигающие и не отражающие никаких

чувств не были человеческими.

- Приветствую, ваше высокопреосвященство. Спасибо, что согласились

принять меня, - голосу у него был тихий и хрипловатый, будто сорванный, но при

этом обволакивающий, гипнотизирующий.

Периагон словно невзначай поднес руку к уху, активируя амулет против

ментальной магии, заключенный в серьгу.

- Что привело вас ко мне, господин Карл? – спросил вежливо, указав

пришельцу на кресло. – Не желаете ли выпить?

- Не стоит беспокоиться, - отозвался гость, но предложение присесть

принял.

Симон обогнул письменный стол и тоже устроился в кресле напротив

оборотня.

- Я весь внимание, - кивнул благосклонно.

Господин Карл извлек из кармана простую круглую подвеску на длинной

цепочке и уронил ее на колени архиепископу.

- Взгляните, - не предложил – приказал. – Не бойтесь, - усмехнулся, когда

Периагон не потянулся к кулону, - он не причинит вам вреда. Вы ведь дитя

Тысячеликого, не так ли?

- И что с того? – не сдвинувшись с места, спросил Симон.

- Просто возьмите артефакт в руку. Вы поймете.

Перстень на пальце архиепископа – амулет, предупреждающий об

опасности – оставался равнодушен к происходящему. И Периагон рискнул.

Сила – такая знакомая, уже почти забытая ударила по пальцам. Симон

вздрогнул, боясь поверить. Зажал артефакт между ладоней. Он был полон.

Накачан божественным чудом под завязку.

- Тыячеликий! – прошептал клирик.

- Он самый, - усмехнувшись, кивнул гость. – Нравится?

- Он... он вернулся?! – хрипло спросил архиепископ.

- Вернется, если вы этого захотите, - подтвердил перевертыш. – Во всяком

случае, его чудеса. Уж поверьте, на вашу жизнь их хватит.

- И... и что взамен?

- То, чего вы и так добивались в последние четверть века. Жизнь Джареда

Тернеса, - равнодушно сообщил оборотень. – Вот только покинуть она его должна

в Фокстеррии. Нам не нужно, чтобы Нидавер и Лис договорились.

Периагон глубоко вздохнул, взял себя в руки – они даже не дрожали – и

протянул кулон обратно.

- Я не могу этого сделать.

- Не смешите!

- Действительно не могу. Физически. Я ведь пытался, и не раз. Тернес

какой-то неуязвимый. Иногда мне кажется, его просто нельзя убить.

- Чушь! - ровным голосом произнес перевертыш. – Возьмите артефакт,

ваше высокопреосвященство. Это подарок, а мы не забираем подарки обратно.

Он вам поможет против королевской магии бастарда. Вы же не так уж молоды, как

хотите казаться. Должны помнить, как раньше обезвреживали магов-

преступников.

- Так это... – пробормотал архиепископ.

Господин Карл кивнул:

- Именно.

- Но почему тогда вы сами?..

- Потому что Фокстеррия для нас пока закрыта. Но не для ваших

миссионеров. Поэтому нам нужны вы. А мы – вам.

- Понимаю... – Периагон оценил подарок и понимал, что лишенного магии

Тернеса убить будет хоть и сложно, но возможно. Однако смерть одного бастарда

не спасет святую церковь. А герцогиня Ресвр, сильнейшая магичка может прожить

еще много лет, если не десятилетий. И до нее не доберешься. – А... а другие? Это

ведь не чудо... не то чудо, которое ждут люди...

- Убейте бастарда, ваше высокопреосвященство. Убейте его в Фокстеррии.

А лучше всего, в Лисаве, где-нибудь неподалеку от дворца Лиса. Чтобы ваш

король навеки возненавидел выскочку Марвина. Или вовсе объявил ему войну. И

тогда чудес у вас будет предостаточно. На любой вкус.

С этими словами он поднялся и бесшумно вышел из кабинета.

* * *

Дэлли с разгону плюхнулась на широченную кровать, весело спружинившую

под ее воробьиным весом. Во дворце! В самом настоящем королевском дворце! И

даже не в Ратоне, а в Лисаве! Девушка никогда бы не подумала, что с ней может

такое случиться. Нет, юная баронесса знала, что хотя бы раз в жизни в главной

резиденции Нидаверов она побывает: получит приглашение Аксентия II на

представление молодых магов из благородных семей в ночь зимнего

солнцестояния. Но вот что окажется гостьей другого короля...

Впрочем, гостьей здесь была не она, а Джаред Терш. И Дэлли уже успела

убедиться, что сыщиков, а тем более хороших, при дворе Марвина Лиса

принимают по первому разряду. Такой изысканной роскоши девушка прежде

никогда не видела. Одна эта кровать чего стоит!

Впрочем, разлеживаться на господском ложе не следовало. Джаред,

конечно, нормальный и не вредный, но наглеть не стоит. Она здесь – слуга,

причем в довольно странной роли. Ни тебе подай-принеси, ни почисть-приготовь.

Знай себе, ходи по дворцу, знакомься с местным персоналом и собирай сплетни.

Такое вот поручение от временного начальства.

Дэлли хмыкнула, легко вскочила на ноги и поправила смятое покрывало.

Душ, чистая одежда, а потом – на поиски кухни. Потому что кухня – это такое

место, где можно узнать все самое интересное. Особенно, если еще и что-то

порассказать. А сплетничать на свой счет начальство великодушно разрешило.

Еще и поощрило полет фантазии в отношении создания образа умного и

целеустремленного, но при этом жесткого и до неприличия удачливого сыщика.

Главное, не завраться. Эх, жаль, что нельзя поведать дворцовым слугам историю

из знакомства! Ведь такая иллюстрация! Хотя, почему нельзя? Чуть поменять

действующих лиц, не рассказывая про убийц магов, а придумав других

преступников, изменить время... Ну, скажем, все это случилось года два назад, да.

А то кто же поверит мальчишке, который знает хозяина всего несколько дней?

Тщательно выбрав комплект одежды, Дэлли зашла в ванную и заперла

дверь. Мало ли, кому придет в голову вломиться. Хоть бы и Терш вернется с

конфиденциальной встречи с Его Величеством Лисом. Расторопные горничные

уже убрали здесь после того, как Джаред проторчал в этом месте уединения

больше часа. Кстати, тоже запирался. Странный он. Не то чтобы девушка

собиралась вламываться к мужчине во время купания. Нет, конечно. Просто со

слугами себя так не ведут. А это лишний раз подтверждает, что тайн у начальства

ох как много! Одевался он, кстати, тоже за закрытыми дверями. Что он прячет?

Ясно же, что внешность не настоящая. Даже если у Джареда Терша есть какие-то

особые приметы, под личиной их не разглядишь. А может, он тоже девушка? От

этой мысли Дэлли рассмеялась. Да уж! В отличие от нее самой, спутник в дороге

не гнушался кустиками. А вот баронессе приходилось терпеть от кабака до

гостиницы и снова до кабака. Хорошо еще пикников не устраивали, ели в

нормальных местах. Вот бы Терш повеселился, увидев, как она в тех кустиках

приседает.

Для визита на дворцовую кухню была припасена легенда, призванная

лишний раз подтвердить, что эмиссар Аксентия II человек с привычками

странными и нестандартными. Дэлли вменялось попросить холодных закусок,

легкого вина, а также магически подогреваемую жаровню и кофе с джезве. Якобы

хозяин ночами работает и любит иногда перекусить. Если спросят, над чем он так

упорно трудится, следовало сделать таинственный вид. Джаред даже заставил

прорепетировать этот самый вид и некоторые реплики. Почему-то Дэлли

казалось, что это была не проверка, а просто развлечение, и оно могло бы

продолжаться довольно долго, если бы не аудиенция у короля, на которую

Джаред рвался с нетерпением. Он был любопытен и азартен и, похоже, не мог

дождаться, когда возьмется за новое дело. Но вообще Тершу, похоже, нравилось

наблюдать за мальчиком Дейлом. Девушку это не напрягало, скорее, заставляло

быть все время на чеку, чтобы чем-то себя не выдать. А это, видит Тысячеликий,

только к лучшему.

После душа Дэлли почувствовала себя готовой на подвиги. Даже

загордилась немного ответственным заданием. В общем, выходила она из

апартаментов с твердым намерением не сдаваться, пока не узнает что-нибудь

полезное и важное.

Первой жертвой юной сыщицы стал мальчик-паж, неизвестно за какой

надобностью пробегавший через гостевое крыло. Стратегическую информацию о

местонахождении кухни он выдал сразу. Пытать или задавать наводящие вопросы

не пришлось, что Дэлли несколько разочаровало. Однако любопытство самого

«пленника» примирило ее с его нестойкостью. Николас – так звали мальчишку –

взялся даже проводить нового знакомого в святая святых дворцовой кулинарии.

Разумеется, его интересовало все, связанное с посланником сопредельной

державы. И тут маленькая баронесса открыла для себя, что главный вопрос

шпиона «А у вас разве не так?». Этот вопрос позволил ей не только создать у слуг

и поваров уважительное и опасливое отношение к Джареду Тершу, но и узнать

много такого, чего девушка никак не ожидала.

Ну, что в отношении личности посланника бродят самые разные домыслы,

было неудивительно. Дэлли больше всего понравилось несколько версий. Первая,

это что пришелец - убийца, от которого еще никто не уходил, и прибыл сюда по

просьбе Марвина I, желающего избавиться от жены. Как ни странно, большинство

слуг такой вариант весьма вдохновлял, и девушке стало любопытно, что ж это за

королева такая у Лиса. Увы, распространяться на эту тему никто не спешил,

опасливо оглядываясь по сторонам. Похоже, первая леди Фокстеррии запугала

всех, кого могла. Баронесса Синиз решила, что не хочет с ней встречаться.

Вторым, не менее абсурдным, предположением было то, что Джаред на

самом деле переодетый принц, и приехал он сюда, чтобы просватать младшую

сестру за наследника фокстеррийского престола. Тут, правда, не только Дэлли,

которая искренне не верила, что Аксентий II станет сватать одиннадцатилетнюю

дочь, имела сомнения. Большинство слуг твердо стояли на том, что наследника

Марвин Лис пока не выбрал. Однако сторонники идеи утверждали, что очень даже

выбрал, просто не говорит никому, в том числе и сыновьям. Впрочем, эту версию

Дэлли отмела публично, категорически заявив, что ни в кого ее хозяин не

переодевался, а какой есть, таким и приехал. Врать с честными глазами

оказалось весело, особенно, когда убедилась, что ей верят.

Пришлось сознаться «по большому секрету», что посланник на самом деле

сыщик. Только все почему-то решили, что она шутит. И выдвинули

предположение, что Джаред Терш и есть искомый наследник, который в тайне от

возможных недоброжелателей воспитывался в Нидаве. Тогда интерес к нему

резко возрос и вопросы так и посыпались. Что бы баронесса ни доказывала, ей

лишь грозили пальцем или кивали понимающе, мол, знаем, тебе язык нельзя

распускать. Зато она поняла, что Марвина Лиса его подданные любят и никого из

известных сыновей короля на его месте видеть не хотят. Потому что лоботрясы и

жадные, и вообще только о себе и думают, а не о королевстве. Узнав о

количестве этих самых сыновей, Дэлли чуть не подавилась чаем.

А вот королеву нынешнюю наоборот терпеть не могут и побаиваются, а она

вокруг себя гадючник развела. Тем придворным, кто перед ней не лебезит, хамит

и пакости сделать норовит, над слугами издевается, деньги из казны на ерунду

тратит. Это уже младший писарь из казначейства сообщил, когда забежал

перекусить. А еще шпионы венценосной Тинитуты везде так и шнырят.

Порядковый номер супруги короля начинающую сыщицу уже не удивил.

Имена, должности, отношения с королем и королевой, старые обиды и

свежие склоки, чьи-то праздники и печали крошечными черточками

откладывались в памяти девушки, создавая некий рисунок повседневной жизни

дворца.

Спустя два часа, накормленная, нагруженная подносом с затребованной

снедью и едва не лопающаяся от новостей девушка вернулась в гостевые

апартаменты в сопровождении дядюшки Рунца – кухонного мага, который должен

был установить жаровню. Юного Дейла он иначе как внучей не называл и все

пытался поделиться наукой, как угождать капризным хозяевам. И чем дальше, тем

больше радовался, что Джаред как раз не капризный. Старик был поклонником

версии, что в Лисаву приехал настоящий наследник.

Терш оказался уже на месте, сидел за столом, просматривая какие-то

документы. С Дэлли и магом повел себя как истинный господин со слугами, хоть и

был вежлив. И девушка даже могла бы обидеться, если бы не взгляды, которыми

они обменялись за спиной у Рунца. Искорки веселого предвкушения в глазах

Джареда дали ей понять, что вечер будет нескучным.

- Ну, Дейл, вижу, ты пришел с новостями! – засмеялся он, когда они

остались вдвоем.

- Не то слово, - хихикнула девушка. – Сознавайтесь, господин, вы

профессиональный убийца?

- Я?! – опешил мужчина. – Я же тебе честно сказал, что сыщик!

- А вот дворцовые слуги думают иначе.

- С ума сойти! А что еще они думают?

- Что вы принц, - Джаред закашлялся. – Правда, какой именно державы,

мнения расходятся.

- Как это?!

От этой игры в вопросы и ответы Дэлли была в восторге и веселилась от

души. Терш, впрочем, тоже, но, к сожалению, долго развлекаться он не позволил.

Дальше девушка докладывала уже подробно и четко. Иногда сыщик просил кое-

какие высказывания повторить дословно, что-то переспрашивал, но в итоге

остался доволен работой «слуги». И надолго задумался.

Дэлли прекрасно понимала, что Джаред, скорее всего, не имеет права

распространяться о том, что ему поручил найти король Фокстеррии, но

любопытство просто съедало ее изнутри.

- А что вам все-таки сказал Лис? – не выдержала она.

- Ум-м? – Терш отвлекся от своих мыслей и посмотрел на девушку.

- Ну, если не секрет, что вам нужно для него найти?

- Ах это... Да девчонку одну.

- Девчонку?! – Дэлли расхохоталась. – Ищет замену своей Тинитуте? Она,

похоже, всем как кость в горле встала.

- Ну да, еще и Тинитута, - невпопад ответил Джаред и снова задумался.

Девушка вздохнула. Похоже, начальство не было расположено вести

беседы. А жаль. Спать совсем не хотелось – задремала в мобиле и проспала

почти три часа. Проснулась, когда уже въехали в Лисаву. Можно было бы

тихонько почитать учебник по криминалистике, но Дэлли многое там было

непонятно, а Терш сейчас явно не стал бы что-то объяснять. Оставалось только

одно, и она потянулась за альбомом.

Магические шары ярко освещали комнату, но девушке было лень разводить

краски, и она взяла угольный карандаш. Сегодня было столько интересных лиц...

Оборотни. Здесь, во дворце они все присутствовали исключительно в

человеческой ипостаси. Как сказала горничная Мисти, это считалось хорошим

тоном. Но Дэлли невольно пыталась представить их другими. Не получалось. Не

могла она увидеть куницы в Николасе, белку в той же Мисти, тапира в дядюшке

Рунце... Как десятилетний мальчик может превратиться в крохотного зверька?

Или милая кудрявая девушка? Для мага-трансформера, чье тело никогда не

меняло объема и веса, это казалось непостижимым. Поэтому на бумагу один за

другим ложились обычные портреты обычных людей.

Джаред не обращал внимания на своего слугу. Он снова склонился над

столом, изучая содержимое все той же папки. Кажется, уже по третьему кругу. И

взгляд Дэлли вдруг зацепился за его сосредоточенное лицо. Конечно, оно было

ненастоящим, но личину кто-то сотворил мастерски. Она точно передавала все

оттенки эмоций носителя. Грубоватые и в то же время непримечательные черты

морока быстрыми штрихами начали проявляться на альбомном листе. Закончив,

девушка вгляделась в рисунок и нахмурилась. Было что-то ненастоящее, неживое

в этом портрете. Неужели дело в том, что и лицо не того человека? Она

попыталась представить, как может Терш выглядеть на самом деле, и пришла к

выводу, что его легкий характер и живой ум никак не сочетаются с массивной

фигурой, низким лбом и крупными руками каменотеса.

Тогда, перевернув страницу альбома, девушка начала рисовать снова. На

этот раз она отключилась от сидящей перед ней модели, а прислушивалась лишь

к своему восприятию этого человека. И не пыталась заранее присмотреться к

тому, что получается. Интуиция вела карандаш, подсказывая, что вот здесь на

лоб должна падать непослушная прядь, здесь, у рта обосновалась смешливая

ямочка, а тонкие лучики морщинок в уголках глаз немного ассиметричны, потому

что левый Терш прищуривает чаще, это видно даже под личиной. Когда же

рисунок был закончен, и Дэлли позволила себе оценить его полностью, то

сначала чуть не расхохоталась, а потом разозлилась на себя. С портрета на нее

смотрел тот самый беловолосый юноша, чьего имени она не помнила, но которого

почему-то решила определить в свои возлюбленные. Конечно, в качестве

отмазки, но все-таки.

Захлопнув альбом, девушка задумалась. Что за игры подсознания? Почему

вдруг она нарисовала именно этого человека? Нет, разумеется, он не мог быть

Джаредом Тершем, тут сыграло роль что-то другое. Дэлли покрутила мысль так и

эдак и пришла к выводу, что дело в отношении. Как и беловолосый, Джаред не

прошел мимо чужих проблем и был по-настоящему добр к ней. Сообразив, что

подобное случилось с ней всего лишь дважды после смерти матушки, маленькая

баронесса загрустила.

И, наверное, это слишком ярко отразилось на ее мордашке.

- И чего страдаем? – спросил вдруг Терш. – Заскучал? – Дэлли на всякий

случай кивнула. – А я вот устал, - вздохнул сыщик. – Эта беглянка, оказывается,

та еще пройдоха, но умудрилась всем так глаза зашорить, что никто и не

представляет, как она умна и способна. Читаю про нее, читаю, а зацепки никак

найти не могу. Где эту девчонку искать? И главное, как?!

- Расскажите, - предложила девушка. – Может, вместе до чего-то

додумаемся.

- Нечего пока рассказывать, - поморщился Джаред. – Хотя, могу тебя

развеселить. Такое чувство, что искать ее мне судьбой предначертано.

Представляешь, отправляют меня, значит, сюда, а перед самым отъездом звонит

мой друг и чуть ли не в истерике бьется, что невесту потерял.

- Да? – почему-то насторожилась Дэлли.

- Ага. Но этого типа знать надо. Молод, богат, знатен, да еще и красив,

почти как эльф. Девки на него всегда пачками вешались. А он все нос воротил,

мол, мне и без жены хорошо, - баронесса расслабилась. История о сбежавшей

невесте явно не имела к ней никакого отношения. Не от старого хромого

Майтигона девушка смылась. – И вдруг надумал остепениться ни с того ни с сего,

- продолжал рассказывать Терш, - да еще и потерять нареченную умудрился. Ну,

я над ним посмеялся, обещал помочь, как время появится. С ним это самый

простой способ, все равно чем-то другим увлечется раньше, чем вспомнит, что я

так и не прискакал на белом коне всех спасать. В общем, я отболтался, зашел

попрощаться перед дорогой к одной своей любимой родственнице, и нате вам: ей

тоже позарез нужна эта девушка!

- А ей зачем? – хихикнула Дэлли.

- Ну, она... она вроде как опекала ее, должна была жениху передать. Так

что, выходит, не уберегла, а теперь виновата. Родственнице я уже так в лоб

отказать не мог. Пришлось пообещать, что поищу, как только, так сразу. Да я даже

знакомых сыщиков к этому делу подключил! Ну а сам уже дальше двинул,

королевский приказ выполнять. И вот представь себе, Марвин Лис сообщил мне

сегодня, что попросил помощи нашего короля именно для поиска этой девушки!

- Ого! – совсем развеселилась Дэлли. – А ему-то она зачем?

- Вот этого, прости, не скажу, - сразу стал серьезным Джаред. – Только мне

теперь всю Нидаву перевернуть придется, а эту невесту беглую найти. Да и не

невеста она уже...

- Почему это? Ваш друг отказался от своих претензий на нее?

- Ему отказали. Королевским повелением. Потому что претензии Марвина I

в данном случае приоритетны. Он же король.

- Так он что, действительно жену сменить решил? А Тинитуту куда денет?

- Да нет, наша фигурантка ему нужна совсем не для такого дурного дела, -

отмахнулся Терш и отрешенно добавил: - Но от Тинитуты Лиса избавить придется

в любом случае... – и замолчал.

- Дело ясное, что дело темное, - поморщилась Дэлли, понимая, что больше

он ей ничего не расскажет. – Ладно, не буду выпытывать государственные тайны.

- Вот это правильно! - улыбнулся сыщик. – Если умеешь варить кофе,

сделай, будь другом, а?

- Умею, - фыркнула девушка и, поднявшись с дивана, направилась к

жаровне. – Слушайте, Джаред, а дома у себя вы так же челядь нижайше

упрашиваете вас обслужить?

- А вот это – тоже государственная тайна! – задрал нос Терш.

* * *

Голова у верховного мага Ковена болела немилосердно. Он терпеть не мог

общаться с рядовыми, да еще не практикующими магами, время от времени

являвшимися в штаб-квартиру за какой-то высшей справедливостью. Почему они

надеялись ее здесь найти, Игнасиус Дегалес не знал, и обычно сам никогда не

пытался это выяснить. Вон, толпа клерков от магии на первом этаже сидит – им и

заклинания в руки. Увы, высокое положение и немалая платежеспособность

некоторых представителей скучного контингента правдоискателей не позволяли

просто так от них отмахнуться. Поддерживать хорошие отношения с

высокопоставленными дамами и господами и создавать о себе благоприятное

впечатление Игнасиус считал частью своей работы. Будь на месте сегодняшних

посетительниц рядовые члены общества, они не то что до верховного мага, до

секретариата не добрались бы. В лучшем случае у таких ходоков в Ковен

принимали заявления, да и то, если посчитали бы повод достаточно веским.

Но проигнорировать сразу двух графинь верховный маг не мог. Леди

Мелисента и леди Фелиция обладали прямо-таки волшебным даром создавать

общественное мнение, зачастую раздувая из случайно оброненной фразы целую

интригу. Ссориться с ними – себе дороже. Поэтому и пришлось выслушивать

милых дам больше часа, кивать, поддакивать, сочувствовать и даже поить

драгоценным кларетом, контрабандой доставленным из Бренавии. Война –

войной, противостояние – противостоянием, а вино эльфы, как ни крути, делали

преотличное.

Теперь вот голова раскалывалась – и от принятого не вовремя алкоголя в

том числе. Но графиня Майтигон и графиня Артион удалились из кабинета

Дегалеса довольные не только собой, но и им. А это дорогого стоило.

Чего именно они хотели лично от него, Игнасиус так и не понял. Зато

заинтересовался полученной информацией. Разумеется, из всего сумбура

болтовни двух леди извлечь рациональное зерно было непросто, но верховный

маг не был бы собой, если бы не уловил главное: король почему-то личным

указом отменил сразу несколько помолвок. И одна из них – о чудо! – давняя обуза

Эрсвиса. Матримониальные светские новости интересовали Дегалеса постольку-

поскольку. Отслеживал он, в лучшем случае, браки неродовых магов, да и то

лишь потому, что в Ковене о них сразу становилось известно. А вот лезть в более

широкие сферы и заниматься селекцией способностей не смел. Герцогиня Ресевр

очень непрозрачно дала понять, что не стоит мешать ее деятельности. И,

несмотря на то, что великая магиня не обладала номинальной властью, ее

возможности иногда превосходили возможности самого Игнасиуса.

Однако все равно приятно было узнать, что у Дорианны на пути к цели

стало на одно препятствие меньше. Зато тот факт, что две великие сплетницы

записали барона в заговорщики, не порадовал. Еще из-за их длинных языков на

владельца ценнейшего имущества спецслужбы внимание обратят! Кому надо! Так

что, верховный маг Ковена сделал все, чтобы леди забыли об этой глупой идее.

Он долго вдохновенно врал, что лично знаком с Виленом Эрсвисом и не встречал

более порядочного и преданного короне человека. А чтобы закрепить успех, даже

слегка подправил восприятие женщин легким воздействием на память. Правда,

менталистом он опытным не был, поэтому не мог гарантировать, что мозги милых

дам не подвергнутся новому внушению в ближайшее время. Увы, навыки

Дегалеса в ментальной магии ограничивались лишь общими знаниями и

простейшими приемами. И хотя он понимал, что после работы с памятью надо

поставить временную защиту, но как именно это делается технически, не имел

представления.

Игнасиус потер виски и все-таки вызвал секретаря.

- Джереми, сделайте милость, попросите мэтра Паоло зайти ко мне.

Мигрень совсем замучила.

- Слушаюсь, мэтр, - поклонился секретарь и тут же скрылся за дверью.

Дегалес прикрыл глаза. Паоло – лучший целитель, каких только этот свет

видывал. Позвав его, верховный маг надеялся не только избавиться от головной

боли. Мэтр никогда ничего не делал наполовину: если возьмется лечить голову,

то подлатает и все остальное. Именно его стараниями глава Ковена сохранял

хорошую форму. Однако при этом все были уверены, что он и сам прекрасный

целитель. А если так – возьми, да и исцеляй сам себя. Но, как это ни прискорбно, Игасиус, будучи магом очень широких возможностей – что само по себе явление

довольно редкое – во всех доступных ему областях оставался дилетантом. Никто

не знал что резерв у него мал до смешного. У иных учеников побольше будет.

Только ученики еще могут развить свой тренировками, а вот немолодому магу это

уже не светит. Раньше надо было думать, заниматься. Но не нашлось толкового

учителя. Не повезло.

Впрочем, ни один маг никогда не станет афишировать размеры своего

резерва и скорость его заполнения. Это ведь то же самое, что расписаться в

беспомощности в некоторых вещах, или, наоборот, во всемогуществе. Над

беспомощными смеются, всемогущих боятся. Вот все и молчат. Нет, способы

определить эти показатели по косвенным данным есть, конечно, но они разве что

для необученных новичков годятся – опытный волшебник легко солжет в таких

завуалированных тестах. Оттого и ходят легенды о невероятной мощи некоторых

магов, но легенды сомнительные, ничем не подтвержденные. По слухам, та же

герцогиня Ресевр может создать огненный шар такой силы, что снесет всю штаб-

квартиру Ковена, а то и половину Ратоны. Но это ведь еще ничего не значит.

Может, она после такого пару недель вообще колдовать будет не в состоянии. Но

не исключено, что и нет вовсе у нее столь внушительного резерва, и на самом

деле он в разы меньше, вот только заполняется с такой скоростью, что магичить

на среднем уровне мэтресса может практически не останавливаясь. Не поймешь,

не определишь, если сама не сознается.

С другой стороны, недостаток резерва всегда можно компенсировать

накопителями, а как раз вот этого добра у мэтра Игнасиуса было немеряно.

Причем он научился так маскировать их под обычные безделушки, что многие

считали Дегалеса до безвкусицы падким на украшения. Кто поумнее, напротив,

подозревал в ненужных, казалось бы, блестяшках, хорошо защищенные

артефакты, в которые заключены тайные знания, доступные лишь избранным. Все

поведение, все деяния верховного мага Ковена просто кричали о том, что он знает

и может куда больше простых смертных. А скромная улыбка свидетельствовала,

как он не любит выставлять напоказ свое превосходство.

Искусству выглядеть не тем, кем является, Дегалеса в прошлом учили куда

лучше, чем магии. Сын афериста, живущего тем, что втирался в доверие к

состоятельным господам и разводил их на деньги, причем так, что ему еще и

благодарны оставались, будущий мэтр с детства понял, что казаться лучше, чем

ты есть на самом деле, совсем не сложно. Он, без сомнения, пошел бы по стопам

удачливого родителя, если бы банально не влюбился. Увы, девушка была

магичкой и смотреть на простого паренька не желала. Впрочем, Игнасиус не

унывал. О наличии у себя слабенького дара он знал, хоть никогда и не стремился

его развивать, выбрав для себя совсем другой путь. Но тут уж решил, что раз его

леди так нужно, он тоже станет волшебником. И принялся искать учителей. Ему

повезло. Уникальность таланта юноши оценил известный в то время педагог

магических искусств мэтр Оливер Зинус. Достаточно сказать, что как раз из его

класса вышла великая магиня Миранда, чтобы понять, какие перспективы

открылись перед молодым Дегалесом. Возлюбленная его, кстати, Зинуса не

заинтересовала, а вскоре и сам Игнасиус задумался о том, что она ему не ровня.

Впрочем, почтенный преподаватель не обнадеживал нового ученика: сразу

предупредил, что тот начал слишком поздно, чтобы достичь серьезных высот. По

этой же причине он не углублялся в дебри магической теории, а давал будущему

главе Ковена лишь поверхностные знания – ровно столько, сколько он мог

потянуть со своим слабым резервом. Но при этом охватывал самые разные

области волшебства, включая и многие из тех, в которых сам был не силен.

А потом мэтр Оливер умер, и не прошло и полгода, как поползли слухи, что

самого талантливого своего ученика старик скрывал от мира. Ну да, Инасиус не

стал ломиться в двери сообщества волшебников, а предпочел, чтобы его внесли

туда на руках. Остальное было делом техники: одному показать одно, другому –

другое, третьему обмолвиться парой фраз об интересующей его тематике,

четвертому дать бесплатный совет, и вот уже молодой «гениальный» маг стал

правой рукой тогдашнего главы Ковена. И конечно, никого не удивило, что после

отставки оного место его занял Дегалес.

А теперь, благодаря найденной в очень старых архивах методике, появился

шанс исправить вселенскую несправедливость, расширить резерв до масштабов

необычайных и, наконец, поразить всех своим гением. Только бы Дорианна не

подвела!

- Позволите, мэтр? – в дверь кабинета заглянул Паоло. – Неважно

выглядите.

- Конечно, друг мой, входите, - Игнасиус изобразил мученическую улыбку. –

Вы просто мой спаситель! Из-за этой демонской мигрени ни на чем не могу

сосредоточиться. Простейшие плетения выбивает из мозгов болью.

- Ничего-ничего! – светло улыбнулся целитель. – Сейчас мы это поправим.

Дегалес отдался в ласковые руки волшебника. Боль начала отступать, и

том, что наболтали ему кумушки, верховный маг задумался уже всерьез. А зачем,

собственно Его Величество расторг помолвки? Вывод напрашивался довольно

интересный. Получалось, что кого-то из всех этих девиц и кавалеров король

желает сочетать браком не с тем суженым, что был объявлен ранее. Хорошенько

покрутив эту мысль, Игнасиус пришел к выводу, что кавалеров можно отбросить.

Все мужчины, которых упоминали графини, были так или иначе на виду, планов

своих не скрывали, тайными талантами и высокими чинами не обладали, хоть и

относились к дворянскому сословию. Ну, молодой виконт Артион разве что

занимал довольно высокое положение, но если король нацелился именно на него,

достаточно было поговорить с графом, отцом юноши, и почтительный сын не

пошел бы против родителей. Совершенно не стоило затевать ради него такую

нелепую многоходовку.

А вот девицы, все как на подбор, оказались темными лошадками: либо

бесприданницы, либо сироты, либо незаконнорожденные. А это значило, что

любая из них могла оказаться наследницей крупного состояния, дочерью кого-то

весьма высокопоставленного, то есть тоже являлась наследницей, только уже

титула, или же была наделена способностями, о которых мало кто знал. В любом

из этих случаев король постарался бы держать девицу к себе поближе и выдать

замуж за нужного человека. Ни деньги, ни благородную кровь, ни сильный талант

ин не стал бы выпускать из своих загребущих лап.

Собственно, первые два варианта Дегалеса не интересовали. Не его это

дело, пусть Нидавер развлекается, как хочет, и как угодно давит на подданных. Но

если Аксентий стремится скрыть от Ковена сильного мага, это уже становится

очень даже личным делом Игнасиуса. Впрочем, личным делом для него была

любая возможность хоть как-то но куснуть короля. Хотелось бы посильнее, но

пока не получалось. Пока… Ничего, уже скоро…

Эта мысль заставила верховного мага улыбнулся.

- Ну вот и замечательно, - тихо засмеялся целитель. – Похоже, все уже

нормально. Только давайте уж гляну, как там ваша печень. А то же не бережете

вы себя мэтр. Совсем не бередете.

- Что бы я делал без вас, Паоло, - с искренней – что было для него

редкостью – благодарностью выдохнул Дегалес.

- Вот так! Теперь я за вас спокоен, мэтр.

- Спасибо!

- Зовите в любую минуту, - кивнул Паоло. – Только не запускайте себя. Не

запускайте! Совсем у вас на себя времени, видно, не остается, - вздохнул он и

откланялся.

Игнасиус с наслаждением потянулся, потом сел за письменный стол и взял

перо. Ннабросал список из четырех имен и позвал секретаря.

- Джереми, передайте искателям, что я хочу знать абсолютно все об этих

девушках, - он протянул листок юноше. – И как можно быстрее!

- Будет сделано, мэтр, - поклонился секретарь.

Глава восьмая

О том, что ответы на вопросы и на молитвы могут привести к

неожиданным последствиям

* * *

Марвин Лис пребывал не в самом лучшем расположении духа. Нет, гость из

Нидавы был тут ни при чем. Гость-то ему как раз понравился. То, что король

оборотней в курсе, кто он такой, раскусил минут через десять приватной беседы,

которая состоялась накануне вечером. И как бы невзначай поинтересовался, мол,

это дорогой батюшка сдал сыночка, или в Фокстеррии разведка так хорошо

работает. Марвин был восхищен. Конечно, про разведку он не сознался, зато

тонко намекнул, что нехорошо нервировать родителей. В ответ Джаред лишь

фыркнул.

Когда Лис рассказал сыщику, кого именно надо найти, тот почему-то

развеселился. А когда объяснил, зачем именно, тяжело вздохнул и выдал:

- Бедная девочка! За что ж ей такое?

- Считаете, что оказаться наследницей престола так ужасно? – удивился

Марвин.

- Ну, лично я счастлив, что у меня есть братья, и у них куда больше шансов

занять эту муторную должность, - отмахнулся Тернес. – Не боитесь, что юная

Аделаида попросту не потянет такую ношу?

- Потянет, - уверенно ответил король. – Иначе я бы не увидел наследницей

именно ее.

- Странно...

- Что именно?

- Либо все очень сильно заблуждаются на счет этой девочки, в том числе и

моя дорогая бабушка. Хотя она и замечала некоторые способности за леди Лерис,

но отнюдь не столь выдающиеся, чтобы править страной. А моя бабушка,

поверьте, весьма проницательная волшебница. Либо баронесса Синиз...

- Принцесса Лис, - поправил король.

- Неважно. Либо эта воспитанница пансиона в разы хитрее и умнее, чем

умудрилась себя преподнести. Либо вы все же ошибаетесь.

Но король оборотней знал, что прав. Ведь не только его дар предрек

появление наследника, о девушке рассказала Пересекающая. Чтобы два

предсказателя промахнулись одинаково? Так не бывает.

На счет девчонки, которую Тернес притащил с собой, коллегу успокоил

Аксентий II, когда Марвин связался с ним и сообщил, что бастард прибыл в

полном здравии и прекрасном настроении. Король сопредельной державы

заметил, что, мол, водится за господином полковником такая привычка: собирать

талантливых людей и растить из них кадры для своего ведомства.

Предположение, что королевский эмиссар привез юную любовницу, Нидавер с

возмущением отверг. Во-первых, точно знал, что сын нимфетками не

интересуется, а во-вторых был уверен, что развлекаться Джаред мог разве что в

пути, но уж точно не потащил бы в чужой дворец свою постельную грелку.

Недипломатично это. Да и работе помешать может. Марвин поверил. По словам

придворных и челяди из тех, кто уже успел пообщаться со спутницей сыщика,

девчонка была совсем юной и пока еще начисто лишенной вторичных половых

признаков. К тому же не красавицей. Но мальчика из себя изображала так упорно,

что никто даже не стал перечить ей в этом. Про себя, правда, похихикивали. Да и

отношение малышки к маркизу явно не выходило за рамки восторженного

восхищения. Даже намека на романтику или чего похуже там не было. Нюх

оборотня ведь не обманешь.

Так что Лис быстро потерял возникший, было, интерес к спутнице Тернеса.

А что тот девочку в парня переодел, так, наверное, оно и правильно. Мало ли что

в дороге может случиться. Да и о нравах двора забывать не приходится. Один

только собственный королевский тесть чего стоит. Он бы точно не прошел мимо

иностранного цветочка. Хорошо еще, что у тех, у кого тотем травоядный, с нюхом

похуже.

Да и на счёт нелюбимой жёнушки, выслушав лиса, Джаред дал пару

дельных советов, но сам же счёл их несолидными и обещал подумать ещё.

Так что плохое настроение короля оборотней никак не было связано с

посланником из Нидавы. Расстроил Марвина отказ Пересекающей встретиться с

ним. Нет, случилось подобное не в первый раз. И раньше бывало, что та была

занята и не могла тотчас же откликнуться на зов. Изредка присылала вместо себя

кого-то другого, как правило, существ странных и чуждых. Но тогда Лису

приходило видение, указывающее на это. Сейчас же, при попытке открыть проход

в тайное подземелье, прозрение накрыло его с головой, и Марвин почувствовал

гнев и раздражение женщины, но в то же время и печаль. Что-то мешало

Пересекающей прийти сейчас на встречу. Что-то здесь, в Лисаве. И при этом она

совершенно не хотела посвящать в свои переживания соратников.

Марвина это всерьез обеспокоило. Ради блага своей покровительницы он

был готов на все, но совершенно не представлял, чем может помочь. Да и может

ли. Беспомощность выворачивал душу, и злость на себя и на всю мировую

несправедливость требовала выхода. Лис с удовольствием устроил бы сейчас

небольшой террор кому-нибудь: от горячо нелюбимой супруги до хоть каких

мятежников. Но мятежников как назло в стране уже давно не водилось, а Тинитуту

просил пока не дразнить Тернес: зачем-то хотел понаблюдать за ней в

естественном состоянии. Да и два секретаря, сидевшие тут же, в кабинете

поедали короля такими преданными взглядами, что даже наорать совесть не

позволяла.

Впрочем, как бы ни хотел король оборотней уважить просьбу гостя, судьба,

а точнее, королева, распорядилась иначе.

- Дорогой! – Ее Величество вплыла в кабинет мужа, явно настроенная на

выяснение отношений.

- Дорогая? – иронично вздернул бровь Лис.

- Почему ты не сообщил мне, что мы принимаем посла из Нидавы?!

- Потому что мы не принимаем посла из Нидавы, – Марвин склонил голову к

плечу, ожидая реакции на такое утверждение.

- Да что ты говоришь?! Весь дворец в курсе, что ты приказал обставить

покои в гостевом крыле под стать венценосной особе! И что в этих покоях

поселился некий молодой человек из Нидавы!

«Уволю Кошку, - подумал король. – Хотя нет, не уволю, хорошо работает.

Да и помощников у нее... Просто нужно выяснить, кто из них самый болтливый».

- Это не посол, - пожал плечами Лис.

- И для НЕ посла ты так расстарался? - не поверила Тинитута.

- Вот потому и расстарался, чтобы посол тоже приехал. Аксентий II должен

понять, что если мы так встречаем простого эмиссара, то готовы к установлению

более дружеских отношений между нашими державами. У тебя все?

- Конечно, нет! – возмутилась носорожица. – Раз тебе так нужно произвести

впечатление на этого юношу, мы устроим бал в его честь!

- Нет, - коротко отрубил Марвин. – Я уже произвел на этого юношу ровно

такое впечатление, какое хотел. Никаких балов!

- Но почему?! Не хочешь же ты сказать, что Аксентий унизил тебя, прислав

в качестве парламентера простолюдина?! А если нет, благородный человек имеет

право на праздник в свою честь!

«На себя посмотри, травоядное!», - зло подумал король, но вслух сказал

совсем другое:

- Если ты хочешь бал, мы его устроим. Например, через пару недель, в

честь наступления лета. Как тебе? Как раз госпожа Кошка успеет все подготовить.

- Да при чем здесь лето?! – взвизгнула Тинитута. – К тебе приехал господин

из Нидавы, а ты его прячешь! Можно подумать, у вас с ним какие-то секретные

дела.

Носорожица была великолепна в своем возмущении, и Марвин даже мог бы

ей поверить, если бы не успел изучить свою женушку. К тому же, он едва ли

достиг бы нынешних высот, если бы не нюх, развитый куда сильнее, чем у многих

соплеменников, и лисья хитрость, которую, сам обладая таковой в полной мере,

Его Величество всегда мог распознать в других. Все с королевой было ясно:

решила выпытать, зачем приехал эмиссар Нидавера. А если получится, то и

приручить посланника, чтобы влезть в дела короля. Ну-ну! Размечталась.

- У нас с ним дела государственные, дорогая, - пропел король. – И вообще,

он скоро уезжает. Возможно, даже сегодня.

- Как уезжает?! – неподдельно удивилась женщина, и Марвин почуял запах

разочарования. – Это просто невозможно! - пошла королева в наступление. – Ты

не можешь отпустить его так скоро! Задержи его! Мы должны принять посланника

Нидавы как следует!

Лис едва не потерял лицо, сообразив, что стоит за атакой Тинитуты. Она

боялась. Панически боялась, что Джаред Тернес действительно уедет именно

сегодня. Ей почему-то до зарезу нужно было задержать его в Фокстеррии. Или во

дворце? И то, что его собственная жена имеет наглость бояться кого-то или чего-

то больше, чем своего короля, окончательно вывело Лиса из себя.

- Все! – с наслаждением рявкнул он, обрывая поток требований, и с не

меньшим наслаждением пронаблюдал испуг на физиономии благоверной. – Не

сметь трогать человека Аксентия II. Это приказ! Нарушение его приравнивается к

государственной измене!

- Л-ладно, ладно, - замахала руками впечатленная королева, но все же

вывернулась: – Раз ты не способен разговаривать нормально, я удаляюсь!

И, гордо вскинув голову, покинула помещение.

- Все слышали? – зловеще произнес король и недобро уставился на резко

побледневших секретарей. – Ты! – ткнул он пальцем в одного из них. –

Немедленно оформи приказ! Чтобы через пять минут был готов! – и

многообещающе подул на перстень с королевской печатью. Несчастный

служащий тут же принялся строчить что-то на дорогом пергаменте. – А ты, - Лис

посмотрел на второго, заставив беднягу отшатнуться к стенке, - беги к господину

из Нидавы и самым вежливым образом попроси его как можно скорее меня

посетить. – А ты... – тут Марвин понял, что секретари закончились, и снова

опечалился. Впрочем, ненадолго. – Пажа ко мне! – гаркнул он так, что услышал,

наверное, весь этаж. В кабинет буквально через секунду ввалились двое

мальчишек и вытянулись перед своим сюзереном. – Ага! – довольно протянул

Лис. – Бегите королеве наперехват. Она не должна в ближайшие полчаса попасть

в гостевые покои, - мальчишки рванулись к двери, но окрик короля заставил их

притормозить. – Скажите там, что мне немедленно требуются Александрин

Горностай и Родерик Ирбис. А чуть позже пусть и Леон Песец зайдет.

Пажи кивнули и испарились. А Марвин Лис упал в кресло и растянул губы в

зловещей ухмылке. Ух, вот теперь он отыграется за свое плохое настроение! Бал

ей подавай? Да аж два раза! Выкусит! Кажется, милая женушка решила, что

может им манипулировать? Ну, Марвин был склонен прощать женщинам многое.

Но чтобы компенсировать недостатки короля, у него есть спецслужбы. Начальник

разведведомства и командир королевской гвардии быстро вправят мозги

венценосному другу, если его понесет не в ту степь. Да еще и бастард Аксентия

добавит трезвости и вящего человеколюбия. Эх, хорош мальчик! Переманить бы!

Вот бы ему наследница приглянулась... Ну да пока пусть найдет, а там посмотрим.

- Вызывали, Ваше Величество? – Родерик протиснулся в едва приоткрытую

дверь с трудом. Массивное тело Ирбиса, казалось, заняло треть свободного

пространства.

- Присаживайся, - с веселым злорадством предложил король. – Сейчас

остальные подтянутся, и начнем мозговой штурм.

- Будем развлекаться? – ухмыльнулся барс.

- Ты даже не представляешь, как! – хохотнул Марвин, но тут вспомнил про

секретаря. – Приказ готов?

- Так точно, Ваше Величество, - отрапортовал тот, протягивая пергамент

монарху.

- Прекрасно! – Лис размашисто подписал документ и приложил печать.

Потом посмотрел на вытянувшегося в струнку секретаря и нахмурился. –

Немедленно объявить по всему дворцу. Бегом! – рявкнул он, и беднягу просто

вынесло из кабинета.

- Суров! – расхохотался начальник дворцовой охраны. – Чего звал-то?

- Не поверишь, Род! – счастливо улыбнулся король. – Кажется, я умудрился

издать приказ, который моя драгоценная супружница просто не сможет не

нарушить!

- Надеюсь, это не повлечет политического скандала? – поинтересовался

Александрин Горностай, стремительно влетая в комнату. – Что ты задумал,

Марвин? И я искренне надеюсь, что ты при этом действительно думал!

- А вот не надо наезжать на короля! – возмутился Родерик. – Он мудр!

- Он пьян злостью, - не сдался Александрин, пристально глядя на Лиса. –

Тебя опять Тинитута довела?

- Сядь, Алекс, не маячь, - велел Лис. – Сейчас подойдет один милый

юноша, и обсудим, что может выйти из моего приказа.

- Зачем нам лишние уши? – удивился Ирбис.

- Они не лишние, - отмахнулся Марвин, - они к умной голове прикручены.

- Лучшей ищейки Нидавы? – понимающе хмыкнул Горностай. – Так что все

же учудила опять ее носорожество?

- О! Королева что-то слишком активно интересуется моими делами.

Особенно теми, что связаны с Нидавой. И почему-то очень хочет задержать здесь

нашего гостя.

- Я в любом случае задержусь, Ваше Величество, пока не найду способ

удовлетворить вашу просьбу, - прозвучало от двери.

- Рад, что вы пришли, - кивнул король и обратился к соплеменникам: -

Знакомьтесь, это Джаред. Джаред, это главный разведчик Фокстеррии

Александрин Горностай и командир гвардии Родерик Ирбис, - Алекс изобразил

вежливый поклон и понимающе улыбнулся, глядя на неприметного молодого

человека с любопытством и одобрением. Барс недоуменно хмыкнул. – А что

касается обещания, то, возможно, сам факт вашего присутствия здесь поможет

разрешению ситуации к моему удовольствию.

* * *

Направляясь следом за Ирбисом в гостевое крыло, Джаред думал, что день

как начался с сюрпризов, так и не собирается закругляться с этим сомнительным

развлечением.

Проснулся господин полковник по давней привычке рано, и бдение далеко

за полночь накануне помешать этому не могло. Дейл, вчера категорически

отказавшийся покидать хозяина, честно варил ему кофе, что-то читал или рисовал

и в случае необходимости подавал ни к чему не обязывающие реплики. Зато

утром «слуга» наверстывал упущенное, и будить ребенка Джаред не стал. Вызвав

горничную, затребовал завтрак, перекусил, и выяснил, где имеются зеркала

дальней связи. В конце концов, ничего зазорного в том, чтобы позвонить

родственнице и отчитаться, что все в порядке, он не видел. Она ведь тоже ранняя

пташка, так что на связь в такое время не обидится. Да и вопросы к бабуле у него

возникли.

Разговор с вдовствующей герцогиней стал первым сюрпризом. Оказалось, в

досье, подготовленном для Ковена, дорогая бабушка очень уж постаралась

сгладить острые углы, чтобы не пугать почтенных магов заманчиво обширными

талантами воспитанницы. На самом же деле леди Миранда была уверена, что в

мир от нее сбежало самое настоящее стихийное бедствие: умное, образованное,

безмерно талантливое и пока не осознающее всех своих возможностей. Но при

этом весьма любопытное и жадное до знаний. Особенно тех, которые этих самых

возможностей касаются. Разумеется, Джаред не собирался сообщать ей, зачем

понадобился Марвину Лису, да и вообще, сообщать, где находится и что делает.

Но леди Миранда дурой никогда не была и из слишком уж подробных расспросов

о воспитаннице сделала вывод, что не ей одной нужна девушка.

- Чудовище мое, я не знаю, зачем тебе такие детали, но должна

предупредить: тот, кому понадобилась малышка Ида, не должен знать, какое она

сомнительное сокровище.

- Ба, с чего ты взяла, что она нужна кому-то, кроме Майтигона? – невинно

поинтересовался почтительный внук.

- С того, что Майтигону она уже не нужна? – усмехнулась женщина.

- Так быстро остыл? – рассмеялся Джаред.

- Да, королевским указом.

- Ясно, - вздохнул маркиз. – Все еще более запущено, чем я надеялся. Но

ты приписываешь семнадцатилетней девочке талант стратега. Мне трудно в это

поверить. Да и не хочется верить, потому что, если ты права, я никогда ее не

найду!

- Именно, что стратега, милый, - успокаивающе произнесла герцогиня. – С

тактикой у нее намного хуже. Уверена, Ида продумала свой побег заранее,

тщательно к нему подготовилась и имеет с десяток запасных планов на всякие

непредвиденные случаи. Но при этом она запросто может засыпаться на мелочах.

- Бабуля... – осенило вдруг господина полковника, - ты знала, что она

сбежит!

- Догадывалась, - улыбнулась леди Миранда.

- И не помешала ей!

- Веришь, ли, до сих пор не знаю, как именно она это провернула.

Разумеется, постоянной слежки я за ней установить не могла. Да и не хотела, -

она пожала плечами.

- Я так понимаю, ты решила, что Майтигон не достоин столь умненькой

девочки, да? – уже почти шипел Тернес. – Но ты позвала на помощь меня. Потому

что мне эдакое сокровище сплавить не жалко, так?

- Милый, - рассмеялась герцогиня Ресвр, - я не Мелисента, чтобы пытаться

насильно или исподтишка женить наследника. Но я бабушка начальника сыскного

департамента. Если бы девочка тебе понравилась больше, чем просто кадр с

огромным потенциалом, я была бы счастлива. Но мне казалось, что только ты

сможешь направить ее энергию в мирное русло.

- А ведь ты меня почти напугала, - облегченно выдохнул Джаред.

Вернувшись в отведенные ему покои, маркиз снова погрузился в личное

дело юной баронессы Синиз. В отдельном блокноте он делал заметки, дополняя

данные из досье информацией, полученной непосредственно от бабушки, и

расписывая возможные направления передвижений беглянки. Спустя пару часов

он поймал себя на том, что начал рассматривать варианты, где маленькая Ида

обладала прямо-таки божественными возможностями, и понял, что нужно

отдохнуть.

Сладко потянувшись и привычным жестом взъерошив волосы, Тернес

прошелся по комнате, размышляя, не пора ли познакомиться с королевой

Тинитутой, когда взгляд его зацепился за брошенный Дейлом альбом. Мальчишка

из своего творчества тайны не делал, охотно показывая рисунки, и господин

полковник решил взглянуть, что он там изобразил прошлым вечером.

Разглядывая портреты дворцовых слуг, многих из которых он уже успел повидать,

маркиз искренне восхитился талантом подопечного и порадовался, что Фрэнк

получил такие точные свидетельства. Затем он увидел со стороны свою личину.

Дейлу удалось передать, что это именно ненастоящий облик. Удивительный

мальчишка! Даже если к нему не вернется магия, получить в департамент такого

художника уже будет невероятной удачей.

А потом Джаред перевернул страницу и замер. Первое, что пришло в

голову: «Все-таки шпион!». Ярость всколыхнулась, застилая глаза алой пеленой.

Тернес сделал шаг в сторону небольшой комнатки, где ночевал Дейл. Свернуть

тонкую шейку, даже не разбудив – секундное дело. Но выработанная годами

привычка не совершать непоправимого, предварительно все не выяснив, взяла

свое. Маркиз несколько раз глубоко вздохнул, возвращая спокойствие. И тут же

пришла мысль, что ни один шпион не оставил бы на виду такую улику. Да будь

Дейл подослан к нему, просто не стал бы рисовать господина полковника!

Присмотревшись к собственному портрету внимательнее, маркиз понял, что

на рисунке он намного моложе. Этому Джареду Тернесу нельзя было дать больше

двадцати. К тому же, нос у изображенного Дейлом парня был абсолютно ровный,

а нынешний господин полковник щеголял слегка ассиметричной горбинкой.

Перелом Джаред получил около семи лет назад, когда, вопреки предупреждениям

агентов, лично полез в одно осиное гнездо. Исправлять последствия он отказался,

несмотря на недовольство отца и просьбы мачехи: оставил как напоминание о

вреде самонадеянности. Ну и еще тогда казалось, что так он выглядит

мужественнее. Теперь-то было все равно. А еще в портрете было много льстящих

самолюбию Тернеса неточностей, как будто художник слегка идеализировал свою

модель. Или просто таким его запомнил.

Вывод из всего этого напрашивался вполне простой: Дейл когда-то, причем

очень давно, пересекался с королевским бастардом. Джаред прошел в комнатку

мальчишки и внимательно вгляделся в лицо спящего. Нет, ничего знакомого. Если

они и встречались, то сам Тернес совершенно не придал этому знакомству

значения и выкинул из головы. А Дейл запомнил. Почему?

Словно почувствовав его взгляд, мальчик заворочался и открыл глаза.

- Ой! – подскочил он в легкой панике уставился маркиза. – Я проспал?

- Нет, - не смог не улыбнуться Тернес. – Еще только около десяти утра, а ты

лег-то вчера почти в четыре.

- Все равно, я должен... – он попытался встать.

Но Джаред не хотел ждать, пока подопечный умоется и проснется

окончательно. Он резко сел рядом с мальчиком и толкнул того обратно на

подушку.

- Сначала ответь мне на один вопрос.

- Что-то случилось? – нахмурился Дейл.

- Просто скажи мне, кто это, - маркиз протянул открытый альбом.

- Один хороший человек, - пожал плечами парень.

И Тернес почувствовал его удивление, легкую досаду на себя, но не более.

Ни страха, ни любопытства экспериментатора.

- И как его зовут? – продолжил он, тем не менее, допрос.

- Не помню... А может, и не знал никогда, - неуверенно протянул Дейл.

- И все же уверен, что он хороший? – не поверил маркиз.

- Ну, для меня – хороший, - он задумался, словно подыскивая слова. – Я его

видел раз в жизни всего. Давно, лет, наверное, десять назад. Он был гостем у...

ну, там, где я... жил, - не позволил себе проговориться юный конспиратор. – И он

заметил, что я маг. Вот... ну и настоял на том, что меня надо учить.

- И это делает его хорошим? – приподнял бровь сыщик.

- Да, - твердо ответил Дейл. – Он... он отнесся ко мне, как к нормальному

человеку. Вот как вы. Я, наверное, потому о нем и вспомнил. Вы и еще он.

- Что: я и он? – не понял маркиз.

- Вы были добры ко мне, - вздохнул мальчик. – Ко мне, не к абстрактному

существу, которое и не нужно совсем, и раздражает, но совесть не позволяет

пнуть, пока не за что. А больше, после смерти мамы, и никто, наверное... –

закончил он совсем тихо.

- Вот тебе и время собирать камни, - растерянно пробормотал Джаред.

Вспомнить, когда и где он так повлиял на судьбу Дейла, пока не получалось, и это

раздражало. – Ладно, вставай, умывайся и иди на кухню выпрашивать поздний

завтрак. Заодно, может, что-то новое узнаешь.

Выставив найденыша, Тернес вдруг понял, что испытывает к нему

благодарность. Мальчишка заставил его в течение каких-то пятнадцати минут

пережить целую гамму сильнейших эмоций. В результате все это время маркиз

совершенно не думал об Аделаиде Лерис, и теперь знания о ней словно

упорядочились. Сразу появилось несколько идей, как можно организовать поиски

непоседливой магички.

Увы, обдумать их не получилось. Почти сразу после ухода Дейла в

апартаментах нарисовался какой-то невнятный и напуганный оборотень,

назвавшийся секретарем Его Величества, и заявил, что Марвин I со всем

уважением просит гостя явиться в его кабинет. Королям в просьбах не

отказывают, пришлось идти. А там ждала эта странная компания. Поначалу

Джаред решил, что перед ним лучшие умы Фокстеррии – а в интеллекте и

сообразительности Александрина Горностая он не усомнился ни на мгновение. Но

вот Барс производил впечатление честного вояки, не более. Как оказалось, в этом

Тернес не ошибся. Просто у Лиса заседали те, кому он безоговорочно доверял.

Его друзья. И отчего-то стало грустно, что у отца нет столь же близких людей.

Слишком уж Аксентий II всегда был непогрешим.

Обсуждать с доверенными господами, в число которых внезапно попал и

маркиз Винкейский, Его Величество изволил ни много, ни мало, а заговор против

собственной супруги. Отчего-то Марвин был уверен, что королева Тинитута

обязательно нарушит приказ его, Джареда, не беспокоить. На кой он сдался

венценосной носорожице, Тернес не понимал, а разбираться в хитросплетениях

дворцовых интриг нужным не считал. Правда, насторожился, когда Лис поведал,

что известие об отъезде гостя Тинитуту не просто расстроило, а напугало.

- И зачем ей нужно меня задержать? – задумчиво поинтересовался он.

- Мало ли, - пожал плечами Алекс. – Например, ваше присутствие в Ратоне

может помешать каким-то планам.

- Да я сам не знаю, когда в Ратону попаду, - отмахнулся Джаред. – Мне еще

нужно выполнить кое-какие поручения в регионах.

Марвин благодарно улыбнулся, из чего господин полковник сделал вывод,

что в поиски наследницы король не посвящал даже самых близких друзей.

Спустя еще полчаса Тернес уверился, что монарх Фокстеррии все-таки

чокнутый. Но при этом он чокнутый Лис, а значит, способен перехитрить кого

угодно. Хорошо бы, не себя. Впрочем, не должны были позволить. Уж Горностай и

Песец – начальник внутренней разведки и премерзкий тип, с которым тоже

довелось познакомиться, хвала Тысячеликому, мельком – дело свое знали и

пойти совсем вразнос королю не позволили бы.

И вот теперь бастард Нидавера направлялся в свои покои в сопровождении

командира гвардии, двух его подчиненных и еще двух пажей. Родерик должен был

усилить охрану крыла и расставить своих людей так, чтобы в любой момент хотя

бы пара свидетелей могла ворваться в покои маркиза. Вся эта затея казалась

Джареду сущей бессмыслицей. Он считал, что самым разумным было бы

немедленно уехать из Лисавы, порушив неизвестные планы королевы, но

понимал, что обещал Марвину помочь от нее избавиться и теперь вынужден

соответствовать.

Однако, как оказалось, Лис прекрасно знал свою супругу. Звонкий голос

Дейла они услышали, едва свернули в коридор, где располагались комнаты

нидавского посланника. Мальчишка явно был чем-то возмущен и, похоже, пытался

выставить незваного гостя. Не сговариваясь, все шестеро прибавили шагу.

Дверь в покои была распахнута, спор на повышенных тонах шел в глубине

комнаты, и Джаред, который оказался впереди спутников, поднял руку, призывая к

тишине. Ему хотелось сначала понять, что происходит. Ирбис послушался и

вместе с гвардейцами вполне профессионально занял позицию по обе стороны

входа. Пажи приотстали.

- Да уберешься же ты с дороги, наконец?! – красавицу, наступавшую на

Дейла, Тернес видел впервые, поэтому покосился на Родерика и вопросительно

приподнял бровь. Тот кивнул и как-то очень уж кровожадно ухмыльнулся.

Маркизу это не понравилось. Ирбис, конечно, мог радоваться, что у его

друга появился шанс избавиться от ненавистной женушки, но что бы ни затевали

гвардейцы, мальчик не должен был пострадать. Если понадобится, Джаред

собирался позаботиться об этом лично.

- Леди, повторяю, вам следует немедленно уйти! В отсутствие господина

посланника я не имею права впускать кого-то в его апартаменты.

Дейл был на голову ниже носорожицы, но сдвигаться с места не собирался.

Решительно выпятив подбородок, он, казалось, врос в пол, перекрывая женщине

проход в комнату, которую сыщик облюбовал под свой временный кабинет.

Мальчишка был напряжен и сосредоточен. Чуть поверни он голову, и увидел бы,

что помощь уже пришла, но Дейл не отрывал взгляда от королевы, словно готов

был кинуться на нее в любой момент. Или ждал нападения. Тернес же был

уверен, что благородная дама до подобного не опустится. Зря, как оказалось

- Сам напросился, щенок, - почти сорвалась на визг Тинитута и сдернула с

пальца кольцо.

Дальше все произошло в считаные секунды. Джаред прыгнул вперед,

стремясь успеть защитить лишенного магии Дейла. А мальчишка, похоже, начисто

забыл, что этой самой магии у него временно нет, и на рефлексах попытался

выставить щит. Сила взбурлила, ткань мироздания натянулась. Волшбу королевы

отшвырнуло к входной двери, и один из гвардейцев осел на пол. Саму Тинитуту

вдруг затрясло мелкой дрожью, из глаз ее исчезло осмысленное выражение.

Джареда отбросило к стене, он шлепнулся почти у ног Дейла, больно приложился

спиной о каминную решетку, но успел поймать подопечного, падающего на

изящные, но острые пики этой детали декора.

Из-за легкой контузии Тернес не сразу сообразил, что в комнату набилась

толпа народа, гвардейцы скрутили королеву, а вездесущие пажи уже вопят о

государственной измене и покушении на посланника Аксентия II.

* * *

Дэлли балансировала на грани сна и яви. Просыпаться окончательно не

хотелось совершенно, но томная нега и ощущение абсолютного покоя потихоньку

покидали сознание. А вместо них приходила тихая радость. Что именно давало

это ощущение, девушка поначалу никак не могла понять. Лишь попытавшись

пошевелиться, она ощутила тепло на животе, чуть ниже пупка. «И чего ей не

сидится на месте?», - подумала удивленно и позвала фибулу. Та послушно легла

в ладонь.

И только после этого пришло осознание. Магия! Магия вернулась!

Дэлли едва не закричала от счастья, но сразу же накатили воспоминания о

том, где она и что случилось в покоях Джареда Терша. Распахнув глаза, девушка

заполошно схватилась за грудь и облегченно выдохнула. Личина мальчика-

подростка никуда не делась. Вот только... На ней была пижама. А когда теряла

сознание, была полностью одета. Кто?! Неужели Джаред узнал ее секрет?!

Дэлли резко села, и голова сразу закружилась.

- Ай-ай-ай! Ну куда ж вы так спешите, юная леди? – раздался незнакомый

скрипучий голос.

Дэлли обернулась и только тут поняла, что не узнает не только

подходившего к ней мужчину, но и комнату.

- Где я? Кто вы?

- Вы в лазарете, во дворце Его Величества Марвина I, – ответил немолодой

оборотень. – И вы здорово нас всех напугали. Шутка ли! Не просыпались почти

неделю.

- Неделю?! – опешила девушка.

- Особенно переживал господин посланник. Он, знаете ли, был уверен, что

попыткой колдовать вы могли себя убить. И очень, очень беспокоился. Кстати, он

действительно не знает, что вы девочка, или просто продолжает разыгрывать

перед всеми комедию?

- Не знает, - понурившись созналась Дэлли. – Или не знал? – спросила с

испугом.

- Милая, есть такое понятие, как врачебная тайна. Пока вы моя пациентка, я

не стану рассказывать о вас ничего и никому, - улыбнулся перевертыш. – Да и

остальные...

- Остальные?!

- Дитя, мы – оборотни. Мы в наибольшей степени воспринимаем мир через

запахи. Уверен, большинство хищников, а может, и некоторые травоядные,

которым довелось с вами пообщаться, прекрасно поняли, что перед ними особа

женского пола. Просто у нас не принято лезть в чужие дела, - пожал он плечами. –

И к тому же, наблюдать, как вы изображаете из себя мальчика, было довольно

забавно.

- И никто не донес господину Тершу? – не поверила Дэлли.

- А зачем? Это не наше дело. А со своим вы сами разберетесь. А теперь

расскажите-ка мне, как себя чувствуете.

В следующие полчаса баронесса Синиз подверглась допросу с

пристрастием, если прощупывание и простукивание всех частей тела,

сопровождавшее интерес словесный, можно к этому пристрастию отнести.

Единственное, в чем девушка не созналась, так это в том, что к ней вернулась

магия. Узнал Терш, что она не мальчик, или нет, а лишний козырь в рукаве не

помешает. Фибулу Дэлли вернула на прежнее место, едва доктор вышел за

дверь, чтобы приказать принести обед. А через минуту вместо эскулапа или лакея

в комнату ворвался Джаред.

Он явно узнал о ее пробуждении, будучи то ли чем-то занят, то ли куда-то

направляясь. Вид сыщик имел встрепанный, а к груди прижимал знакомую

девушке папку, содержимое которой изучал все последнее время.

- Дейл! Зараза дурная! – завопил он, и в этом крике было гораздо больше

облегчения, чем злости. – Ты что творишь, балбес?! Я же запретил тебе даже

пытаться колдовать.

- Я случайно, - вздохнула Дэлли. – Испугался. Она в меня кинула что-то и...

- И ты радостно чуть не самоубился, - закончил за нее Джаред. – Еще и

меня с собой прихватить пытался, ага.

- Вас?! – испугалась девушка.

- А ты даже не заметил? – усмехнулся Терш, успокаиваясь. – Кстати,

гвардейца, в которого попало заклинание из артефакта этой мегеры, откачали с

трудом. Тебе бы точно хватило, - он подвинул стул поближе к кровати и устало на

него плюхнулся, вытянув ноги. Папку отбросил на одеяло и взъерошил волосы. –

Напугал ты меня, Дейл.

- Да ну! – совсем смутилась Дэлли.

- Научись ценить свою жизнь и себя самого, малыш, - без тени столь

свойственной ему иронии произнес сыщик. – Я, конечно, очень тронут тем, как ты,

не жалея себя, защищал мое личное пространство, но честное слово, никакие

тайны не стоят твой жизни, - и тут же насмешливо добавил: - особенно, когда

своей самоотверженностью ты рушишь мои планы.

- Э-э-э? – растерялась девушка.

- Мы застряли тут на лишнюю неделю, и это не есть хорошо. К тому же мне

пришлось выступать в суде оборотней – то еще развлечение. А все из-за тебя!

- Ой!

- Вот тебе и «ой!». Что там Ги тебе пророчит?

- Кто? – совсем потеряла нить логики сыщика баронесса.

- Доктор местный. Что, даже не представился? Вроде сказал, что только что

закончил осмотр.

- Нет, не представился, - расслабилась Дэлли. – Забавный он.

- Так что он тебе сказал? Когда можно будет встать?

- Если ничего не изменится, завтра сможете отбыть, господин посланник, -

прозвучало от двери, и доктор Ги лично вкатил в палату сервировочный столик. –

Только не давайте мальчику переутомляться. Ему нужен здоровый полноценный

сон и нормальное питание.

- Ну... – задумался Терш, - пожалуй, в первую неделю нашего путешествия

я смогу ему это обеспечить. А там видно будет.

- Боюсь, пока к моему пациенту не вернется магия, ему следует соблюдать

режим, - со значением сообщил доктор, а Джаред поморщился. – Ешь дитя, тебе

нужно восстановить силы, иначе завтра не сможешь отправиться в путь, - велел

он и демонстративно отпихнул ноги Терша с прохода.

И Дэлли поняла, что действительно зверски проголодалась. Увы, под

крышками в судках обнаружился только легкий бульон с небольшим количеством

мелко нарезанного белого куриного мяса и жидкая каша. Но спорить с доктором

Ги, судя по всему, было бесперспективно. Впрочем, уже после бульона девушка

почувствовала, что желудок потяжелел, и ее начало клонить в сон. Может быть,

она бы так и отключилась, но тут дверь распахнулась едва ли не от пинка, в

палату ввалился высокий крепкий мужчина и заорал:

- Джаред! Вы здесь?! Его Величество просит вас срочно вернуться!

- Да как вы смеете так врываться к больному! – почти одновременно с ним

заголосил эскулап и кинулся на вторженца едва ли не с кулаками.

Терш подхватился с места, в прощальном жесте взъерошил Дэлли волосы

и постарался вытолкать громилу из помещения. Возмущенный доктор ринулся

следом, очевидно, планируя довести возмездие до конца. Вопли затихали где-то

дальше по коридору. Маленькая баронесса фыркнула, отодвинула столик и

собралась лечь. С потревоженного одеяла на пол с громких хлопком

приземлилась папка.

- Ой! – прошептала девушка.

Она отлично помнила, что документы в папке секретные, и Джаред всегда

запирал их от любопытных глаз в сумке с магическим замком. Как-то даже

обмолвился, что это такой сейф: посторонний не сможет достать из него ничего

важного. Оставлять папку на виду было нельзя, и Дэлли сунула ее под одеяло.

Решила, что вернет сыщику, когда тот снова зайдет.

Доктор появился минут через пять, все еще ворча себе поднос. Пожурил

пациентку за недоеденную кашу и велел засыпать. После чего выкатил тележку и

плотно прикрыл за собой дверь.

Дэлли взбила подушку, подтянула одеяло и приготовилась выполнить

указание целителя. Угол папки врезался в бок. Девушка покрутилась, устраиваясь

поудобнее. Папка мешала. Тут в голову баронессе пришла мысль, что, заснув, она

может ненароком выпихнуть злополучный бювар из-под одеяла, и, если зайдет

кто-то посторонний, бери – не хочу. Тогда она пристроила папку на животе,

засунув под резинку пижамных штанов, а сверху прикрыла блузой. Теплая кожа

неприятно липла к телу, а окованные уголки норовили врезаться в ребра. Но

Дэлли решила не сдаваться. Снова повертевшись так и эдак, она вроде бы нашла

положение, в котором папка не сильно мешала, и закрыла глаза.

Сон не шел, и девушка не сразу поняла, почему. Лишь когда жар на животе

стал не просто ощутимым, а почти нестерпимым, она резко села в кровати. Папка

жгла кожу. Дэлли вытащила бювар и уставилась на него с недоумением. Потом

сообразила вызвать магическое зрение. Ну да, так и есть: запечатан. Вздохнув,

баронесса совсем уж было решила убрать папку под матрас, но вдруг поняла, что

в плетении замка есть что-то знакомое. Раньше она никогда не обращала

внимания на то, что у каждого мага свой стиль. То есть, знала об этом, конечно, но

понимала, что уровень волшебника должен быть очень высоким, чтобы уметь

такое отличать. Сейчас же была твердо уверена, что уже не раз встречалась с

подобной магией.

Снова посмотрев на печать магическим зрением, Дэлли поняла, что

открыть замок ей будет совсем несложно. Становилось все интереснее. Это что

же получается? Временный обрыв каналов привел к тому, что уровень ее силы

повысился в разы? Или просто произошел какой-то качественный скачок?

Излишней скромностью баронесса не страдала и всегда знала, что она

потенциально очень сильный маг.

Любопытство подняло голову и вместе с Дэлли уставилось на папку.

Девушка знала, что в ней информация о сбежавшей невесте, которая уже не

невеста, а зачем-то нужна королю Фокстеррии. И которую Джаред подвизался

найти. А еще баронесса была уверена, что способна придумать что-то, что

поможет внезапно обретенному покровителю сделать эту работу. Если бы он

только больше ей доверял! Ну и последним аргументом в пользу взлома стало то,

что очень хотелось понять, чья же это такая знакомая магия.

Первым делом девушка поставила вокруг кровати хорошо отработанный

еще в пансионе купол отрицания. Потом подумала и навесила на него иллюзию

себя спящей. Теперь, если доктор Ги или кто-то еще заглянет в комнату, ничего

интересного и неожиданного не увидит. На всякий случай еще и на дверь

запустила сигналку, чтобы не пропустить вторжение. Вот теперь можно было и

полюбопытствовать содержимым таинственного бювара. Аккуратно, даже с

нежностью Дэлли провела пальцами по замку, распутывая заклинание. То, хоть и

нехотя, но поддалось и позволило открыть папку.

Ровным стремительным подчерком герцогини Ресевр на первой странице

документов было выведено:

«Аделаида Лерис, баронесса Синиз.

Сирота.

Опекун: Эвин Майтигон, граф Мелькский.»

Дэлли не заплакала. Хотя, наверное, хотелось. А может, и нет. Все чувства

словно умерли. Мысли скакали в голове какие-то нелепые и бессмысленные.

«...зашел попрощаться перед дорогой к одной своей любимой

родственнице, и нате вам: ей тоже позарез нужна эта девушка!». Джаред –

родственник директрисы? Интересно, кем он ей доводится? И откуда у старой

карги вообще взялись родственники? Вроде же у нее сын совсем молодым погиб.

А может, и не директрисы вовсе? Небось побег ученицы всему пансиону поперек

горла встал. Леди Веринон вполне могла привлечь родственника-сыщика к

поискам. Она никогда не любила Аделаиду Лерис.

«Вот ведь удачливый засранец!.. ...Региональное отделение уже три месяца

на этого убийцу ничего нарыть не может, а он вот так просто в чистом поле

ненароком обоссал единственного живого свидетеля!». Вдвойне удачливый,

выходит. Еще не получил задание от Лиса, а уже нашел ту, что должен.

Получается, замуж за Майтигона ей идти не придется. «Да и не невеста она

уже... ...Потому что претензии Марвина I в данном случае приоритетны. Он же

король... ...наша фигурантка ему нужна совсем не для такого дурного дела». А

зачем она понадобилась королю Фокстеррии? Интерес был какой-то вялый,

мимолетный. Возник – и исчез.

«Молод, богат, знатен, да еще и красив, почти как эльф. Девки на него

всегда пачками вешались. А он все нос воротил, мол, мне и без жены хорошо...».

Зачем Джаред тогда солгал? Она же видела опекуна в Ночернии. Ему лет

пятьдесят, не меньше. Или это был не он?..

Дэлли не знала, сколько так просидела, невидяще глядя на страницу со

своим именем. Но постепенно способность мыслить логически начала

возвращаться. Итак, Джаред Терш, сыщик, причем хороший, был

прикомандирован к Марвину I для того, чтобы найти ее, Дэлли. Зачем –

неизвестно. Но почему-то выяснять не хочется, хоть и любопытно. С королями не

спорят. В случае чего, сбежать от Лиса будет куда труднее, чем от Эвина

Майтигона. Значит, оставаться в Фокстеррии ей нельзя. Нужно, наоборот,

убираться отсюда как можно дальше. Можно, конечно, сделать это прямо сейчас:

перекинуться и дать деру в каком-нибудь животном обличии. Но – оборотни! Если

она побежит, Джаред кинется ее искать, а перевертыши быстро вычислят по

запаху. И среди них найдутся те, кто умеет бегать куда быстрее, чем

незадачливая магичка.

Остается надеяться, что Тершу действительно никто не сообщил, что он

таскает за собой девочку, а не мальчика. Тогда... тогда завтра они просто уедут из

Лисавы. С сыщиком отправится найденыш Дейл. И будет в курсе всех изысканий.

А когда Джаред подберется к разгадке – что подберется, Дэлли не сомневалась,

ему же везет! – можно будет уже перекинуться и сбежать. На север. В Ветляндию,

а потом дальше, в Граберу. Ну и что, что там холодно и ледяные тролли? Живут

же и люди как-то. И она сумеет. Вот только баронессой Синиз признать себя

теперь не получится. Сдадут ведь в тот же момент. Эх! Не успела она побывать

состоятельной леди!

Ну что ж, другого выхода Дэлли пока все равно не видела. План, конечно,

так себе, но уж какой есть. Детали можно будет обдумать по ходу. Взвесив на руке

пухлую папку, девушка хмыкнула. А немало информации о ней собрала герцогиня.

Нужно выяснить, что на самом деле стало известно Тершу о беглянке, и

постараться не использоваться именно эти возможности.

Чем дольше баронесса читала, тем больше портилось настроение. Нет, совсем уж все директриса о ней не узнала. К примеру, возможности

трансформации она оценивала значительно ниже, чем они были на самом деле. А

значит, и не подозревала, как именно выглядит настоящая Дэлли. И все же,

слишком много. Придется теперь изыскивать что-то новое. Впрочем, и сила

маленькой волшебницы нынче увеличилась или просто стало немного иной. Идея

предстоящих экспериментов девушку вдохновила, но она разумно предпочла

отложить их на то время, когда рядом не будет Джареда Терша.

Закончив изучение своего досье, Аделаида Лерис аккуратно восстановила

замок, старательно копируя стиль герцогини Ресевр, и спрятала папку под одеяло.

Потом обследовала себя и по аналогии плетений нашла маячок. Удалить его

оказалось на удивление просто. Вот так! Теперь точно никто не определит в ней

беглянку из пансиона. Обида на судьбу отступила, и Дэлли приняла как данность,

что влипла в очередную передрягу. Но она справится. Она просто обязана

справиться!

Глава девятая

О том, что разгадки тайн сваливаются на голову исключительно

по воле судьбы

* * *

Брат Лиам тихо посвистел, надеясь привлечь наворачивающую круги по

лагерю трясогузку. Уж очень неестественным показалось ему поведение птички.

Как оказалось, не зря. Услышав условный сигнал, пичуга взвизгнула что-то в ответ

и, вспорхнув, приземлилась прямо на руку монаху.

- Неужели?! – радостно выдохнул брат Ансельм, проследив за трясогузкой.

Ему до скрипа зубовного надоел затянувшийся пикник на обочине большой

дороги. – Наконец-то! А то ж неслись, как ужаленные, две ночи не спали, а теперь

прохлаждаемся.

Брат Хьюго молча отвесил ворчуну подзатыльник. Потом развернулся всем

массивным, кряжистым телом и вопросительно посмотрел на Лиама. Маг ласково

погладил птичку по черной шапочке и снова тихо свистнул. Трясогузка

напыжилась, распушилась, засвиристела что-то ругательное, а потом порскнула с

руки в уже начинающее темнеть небо, оставив в ладони монаха небольшой

свернутый в трубочку листок.

- Он выезжает завтра утром, - сообщил брат Лиам через минуту,

ознакомившись с содержанием записки. – Планы не изменились, поедет через

гномий тоннель. Здесь будет примерно к полудню, может, чуть позже.

- Работаем по заготовленной схеме, - кивнул брат Хьюго.

- Одна неувязочка, но это несерьезно. С ним какой-то мальчишка. Не маг,

вроде бы. Не думаю, что он доставит нам проблемы.

- Куренку шею свернуть – не подвиг, - хмыкнул брат Ансельм.

- А вот нечего! – нахмурился Хьюго. – Мальчишку лучше взять живым,

чтобы выяснить, зачем бастард помчался в Фокстеррию.

- Да что он там знать-то может! – отмахнулся Ансельм. Все эти

политические интриги и тайны его совершенно не волновали. Завтрашняя драка

вызывала радостное предвкушение, и по-мальчишески хотелось, чтобы спутники

разделили его веселье. А то сидят надутые, серьезные, словно не одного

человечишку зарезать нужно, а с армией сразиться. – И чего Тернес с собой

пацаненка возит? – ехидно поинтересовался Ансельм. - Любитель мальчиков, что

ли? – он засмеялся над собственной шуткой, но остальные двое веселья не

поддержали. А парня уже несло. – Я вот думаю...

- Довольно – тихо произнес маг, одним словом заставляя трепача

заткнуться. – Тебе, Ансельм, думать не положено. Во всяком случае, о привычках

и предпочтениях господина полковника. Если так уж между ушами чешется, лучше

поразмысли о том, что, даже лишенный магии, Джаред Тернес остается опасным

противником. К тому же у него наверняка есть амулеты, а на них наш артефакт не

подействует. С ними стану работать я. Хьюго, на тебе мальчик. На вот держи, -

протянул товарищу пару невзрачных кругляшек. – Этот вот, – показал на

костяную, - вызывает резкую слабость. Если мальчишка не маг, просто свалится и

проспит часа два. А если все же маг, то все равно много не наколдует. А этот –

пробивает любые щиты, - ткнул он пальцем простую железную бляху. - На случай,

если все же успеет выставить. Что бы там ни говорили, но я не исключаю, что

спутник Тернеса может преподнести сюрпризы, - гигант кивнул, сгреб амулеты и

аккуратно припрятал их в разных карманах куртки. А Лиам повернулся к балагуру.

– А вот убивать клиента придется тебе, Ансельм. И это не так просто, как кажется.

- Что он сможет, против моих девочек! – презрительно хмыкнул балабол и

погладил рукояти клинков.

- Ты что, не знаешь, что у него и свои есть? – нахмурился Лиам. – Я же

давал тебе отчет по его школе владения холодным оружием, - Ансельм пожал

плечами и поморщился. – Ты не читал... Тысячеликий! Ты не нашел пары часов,

чтобы узнать, на что способен твой противник?! – маг схватился за голову. – Ты

покойник! Нет, мы все покойники! Ублюдок нашинкует нас как капусту!

- Эй, я лучший! – возмутился Ансельм.

- Ты лучший из дураков! – рявкнул Лиам. – Где отчет?!

- Да здесь он, здесь! Не шуми. Сейчас я со всем разберусь, - замахал тот

руками и кинулся к своей сумке. С самого начала пути Лиам впервые повысил

голос, и это не на шутку напугало бретера.

Брат Ансельм, в миру Бруно Зиркет, рыцарь Вирмс, магов побаивался и не

любил. Особенно с недавнего времени. Собственно, из-за мага ему и пришлось

прибиться к монахам. Так-то он и без них прекрасно обходился.

Сын провинциального безземельного дворянина, Бруно с детства мечтал

разбогатеть и прославиться. Увы, отец его был беден, мать вообще досталась из

мещанского сословия, к тому же болела постоянно, мало внимания уделяя сыну.

Папенька, правда, трепетно относился к наследию предков, а потому владение

мечом считал главным богатством рыцаря. Бруно он начал учить едва ли не с

пеленок.

А потом барон, которому рыцарь Вирмс приносил вассальную клятву,

поссорился с соседом, призвал всех своих подданных, умеющих держать оружие,

под свою руку и устроил локальную войнушку. Аксентий II, узнав об этом, выслал

войска и разогнал драчунов по лавкам. Но для Бруно привычная жизнь уже

кончилась. Отец погиб в одной из первых стычек, мать, не перенеся этого

известия, тихо скончалась через неделю, а юный теперь уже рыцарь Вирмс – ему

тогда было всего пятнадцать лет – остался с единственным наследством,

дарованным родителем. То есть умением драться.

Надо сказать, Бруно оказался везунчиком. Отстаивая последнее, что у него

осталось – крышу над головой – он дрался много и самозабвенно. Ему нравилось

побеждать, хоть порой случалось, что и сам бывал бит. Пока не встретил мастера

Дэвиса. Этот во всех отношениях достойный господин приметил юного забияку,

оценил его навыки и взялся обучать искусству современного фехтования. Сам

мастер был приверженцем рапиры, считая, что колотая рана не только способна

нанести урон противнику, но еще и унижает его достоинство. Действительно, ведь

вроде как всего лишь укус, а вот уже кружится от потери крови голова,

замедляются движения, пальцы скользят по рукояти. Однако Бруно оценил шпагу.

Противников он хотел побеждать, а не унижать, а лучше и вовсе лишать их жизни,

так что рубящие удары считал в этом плане достойным дополнением хорошей

технике. Впрочем, рапирой он тоже научился владеть неплохо.

Мастер Дэвис ученика ценил высоко и даже подумывал о том, чтобы для

начала взять его вторым учителем в основанную им школу, а там и сделать своим

преемником. Вот только сам Зиркет отнюдь не считал такую перспективу себя

достойной. И так уж вышло, что его таланты приглянулись не только мастеру

клинка. Поэтому, когда молодому рыцарю Вирмсу подошли двое весьма холеных

дворян и поинтересовались, не хочет ли он вызвать на поединок некоего барона

Н, разумеется, за немалую компенсацию, Бруно не раздумывал ни минуты. Не

прошло и недели, как этот самый барон чуть ли не чудом оскорбил никому не

известного рыцаря и поплатился за это жизнью. Так для сироты началась карьера

наемного бретера.

По счастью, нарываться на дуэли приходилось не так часто, чтобы это

вызвало подозрения. В основном, Зиркету предлагали охрану знатных господ,

совершавших вылазки в сомнительные районы близлежащего большого города,

славящегося своими игорными домами. Однако стабильный заработок не

удовлетворил юного рыцаря. Бруно хотелось получить все и сразу, а для этого

провинция никак не подходила. И он решил покорять столицу.

Ратона встретила молодого человека ослепительным блеском своего

величия и немалым количеством блюстителей порядка на улицах. К тому же

оказалось, что знатное происхождение не открывает двери в дома вельмож в

отсутствие знакомств и рекомендаций. И Зиркет решил рекомендациями

заручиться. С деньгами, конечно, было плохо, но достаточно, чтобы нанять

парочку не слишком толковых громил для инсценировки нападения. Жертву и

время Бруно выбирал тщательно, однако незнание столичных реалий сыграло с

ним злую шутку. Казалось бы, что может быть проще: защитить леди на глазах у

ее престарелого отца, войти в доверие и получить вожделенные рекомендации.

Однако молодой человек не учел две вещи: во-первых, сумма, за которую он

нанимал помощников, заведомо не обещала ему нормального материала для

работы. Скудных сбережений Зиркета едва хватило, чтобы подписать на подвиг

пару местных дурачков. А во-вторых, граф хоть и был не молод, но мозги не

растерял, а к тому же оказался магом.

В общем, когда, изображая нападение, пара идиотов выдала свое

сакраментальное «Бу!», ни вельможа, ни его дочь на них внимания не обратили.

Зато выскочивший со шпагой наголо Бруно в глазах «жертв» сравнялся по

интеллекту с громилами. А уж когда один из них заголосил: «Да подожди ты

махаться, они же еще не напугалися!», вся тщательно продуманная постановка

пошла псу под хвост. Зато привлекла внимание графа. И очень ему не

понравилась. Разумеется, ни о каком поединке чести и речи не было. Вельможа

просто погнал по улицам Бруно, обстреливая боевыми заклинаниями. И так уж

вышло, что единственным местом, где незадачливый бретер смог спрятаться,

оказался монастырь воинствующего ордена Тысячи братьев.

С перепугу Зиркет поведал отцу-настоятелю всю свою историю, а тот, не

будь дураком, пообещал защитить мастера клинка, если Бруно примет

послушание. Граф был человеком влиятельным, но не злопамятным, перспектива

монашества для обидчика его удовлетворила, и рыцарь Вирмс остался в братстве

и принял имя Ансельм. Поначалу пришлось сидеть за стенами монастыря

безвылазно, обучать боевому искусству других послушников и кое-чему учиться

самому. Но молодой авантюрист был уверен, что рано или поздно сможет

сбежать и начать новую жизнь где-нибудь в Фокстеррии или Ветляндии.

Поэтому заданию, на которое брат Лиам решил взять с собой и его,

обрадовался всей душой. Нет, в благодарность за спасение от графа он честно

собирался сначала убить королевского ублюдка. Раз надо – значит надо. А вот

потом, он был уверен, его пути с братьями разойдутся. Правда, малость

страшило, что брат Лиам – довольно сильный маг земли и может не поддержать

начинание бретера, а, наоборот, помешать какими-то своими штучками. Но с

другой стороны, особо светиться в чужой стране монахи не собирались, а значит, в погоню не пустятся.

В то, что кто-то может превзойти его в фехтовании, брат Ансельм не верил.

Однако, чтобы не раздражать спутников, отчет о бастарде все же достал и начал

читать. Уже минут через десять он понял, что писал его сказочник. Первые

известные трупы в неполные семь лет? Владение практически любым оружием?

Возможность мгновенно его достать? То ли какая-то запредельная неутомимость,

то ли магия, облегчающая клинки? Не смешите! Это же просто какая-то машина

убийства! Если бы подобное было доступно одному человеку, он бы уже завоевал

весь мир! И армия за спиной не понадобилась бы! Простая мысль, что

королевскому бастарду мир завоевывать на фиг не нужно, попросту не могла

прийти в голову амбициозному фехтовальщику.

Дальше пошла уже информация поинтересней. Предпочтение жертва

отдавала полутораручному мечу и владела им в совершенстве. Хорошо,

допустим. Значит, придется вспомнить уроки мастера Дэвиса и взять рапиру. Брат

Ансельм похвалил себя за предусмотрительность. Покидая монастырь, он

посчитал, что хорошее оружие при побеге лучше иметь при себе, и прихватил все,

что смог. Что интересно, остальные ничего не заподозрили, наоборот, посмотрели

с уважением. Была в его багаже и рапира, главное преимущество которой в

данном случае заключалось в том, что сломать ее мечом невозможно – гнется. А

вот дага у Бруно оставалась собственная, с прежних времен – с секретом. Мало

того, что два боковых клинка выстреливались пружиной, и с их помощью можно

было поймать и удержать не только шпагу, но и меч, так у нее еще и баланс был

выверен – летала, как птичка.

Дочитывать отчет брат Ансельм уже не стал – пролистал просто. Он все

равно для себя уже решил, чем будет драться.

* * *

Дэлли было обидно, что этот день выдался таким прекрасным. Нет, ну

правда. Терш – сыщик. Он во что бы то ни стало должен ее найти. И будет искать.

И ведь отыщет, потому что в своем деле он хорош. Ну, хотя бы след возьмет, по

которому пойдет, пойдет и придет рано или поздно. Он вроде как ей враг, его надо

бояться и от него прятаться. А вместо этого она хохотала над его шутками, затаив

дыхание, слушала рассказы о разных прошлых расследованиях и получала

удовольствие от каждой проведенной вместе минуты. Обида на мировую

несправедливость время от времени проскальзывала, наверное, в ее взгляде или

в словах, потому что Джаред тут же придумывал какое-нибудь новое развлечение,

чтобы развеселить Дейла.

Они выехали из Лисавы затемно. Поначалу Терш был молчалив, даже хмур,

ехал, сосредоточившись на дороге, и на спутницу внимания почти не обращал. Но

стоило покинуть столицу, как с него словно шелуха слетела. Джаред улыбнулся

солнечно, как умел, наверное, только он, хитро посмотрел на девушку и

предложил поучиться водить мобиль.

И Дэлли пропала.

Нет, случилось это, конечно, не сразу. Сначала была длинная и нудная

лекция, половину которой баронесса прослушала, даже не пытаясь вникнуть в

тонкости работы маго-технического двигателя. Не потому что это было

неинтересно, а просто ее знания по вопросу были не то что минимальными, а,

скорее, уходили в минус. Разумеется, объяснять все с азов сыщику, который и

сам, судя по всему, разбирался в теме поверхностно, было не с руки, так что

теоретический урок пришлось свернуть и начать обучение использованию

рычагов управления. Тут уж девушка не отвлекалась, старательно запоминая все,

что говорил ей Джаред. Впрочем, на память она не жаловалась никогда и

повторить все инструкции смогла с первого раза. Терш остался доволен и

решился допустить Дэлли к рулю.

Вот тут ее и проняло. Нет, как маг-трансформер девушка знала, что такое

скорость. В пансионе она старательно читала все, что могла найти о мире

животных, а во время своих бдений на огороде перекидывалась и изучала

возможности разных видов. Но одно дело, когда бежишь на своих четырех, и

совсем другое, когда тебе подчиняется мощь механизма. Восторгу баронессы не

было предела. Она пообещала себе, что как только появится возможность,

обязательно купит мобиль. И не важно, что это вряд ли произойдет скоро, и что

вождение считается занятием сугубо мужским.

Несмотря на полученное удовольствие, час за рулем Дэлли все же провела

в напряжении и чувствовала себя после урока вымотанной. Терш признался, что

тоже понервничал и устал, а посему вести мобиль предоставили голему, а сами

устроили пикник на заднем сидении. И снова за болтавней девушка

почувствовала себя почти счастливой.

Но вдруг мобиль резко затормозил без всякого приказа.

- Что за демон? – удивился Джаред и встал. А потом присвистнул. – Ничего

себе у них тут катаклизмы случаются!

Дорогу перегораживала глубокая и широкая трещина, края которой уходили

далеко в лес. Дэлли посмотрела назад и увидела шагах в двадцати съезд с

основного тракта.

- Кажется, нам нужно было свернуть туда, - указала она спутнику.

Терш что-то простучал по плечу голема, и мобиль дал задний ход, а потом

медленно въехал в просеку по почти не примятой колесами траве.

- Видно, недавно разверзлось, - сделал вывод сыщик.

Неторный путь искривлялся, уходя дальше параллельно основной дороге.

Едва мобиль обогнул поворот, раздался короткий свист, и голова голема

откинулась назад вместе с засевшей в ней арбалетной стрелой. Терш перегнулся

вперед и дернул рычаг тормоза. А Дэлли смотрела на болвана. За рулем мог быть

Джаред. Или она сама. Стало страшно.

Из-за деревьев показались двое мужчин. Тот, что шел чуть сзади, двигался

легко, словно танцуя. И улыбался. Руки его лежали на рукоятях клинков. А вот тот, что оказался ближе, девушке не понравился куда сильнее. Каким-то шестым

чувством она опознала в этом человеке мага, несмотря на нацеленный на Терша

арбалет, и приготовилась отразить атаку. Но было что-то еще. Откуда баронессе

пришло в голову, что в кустах чуть позади мобиля кто-то прячется, она бы все

равно не ответила, но в интуиции своей не усомнилась.

- Один сзади, справа, - тут же донесла она информацию до Джареда.

Тот кивнул, и Дэлли увидела, что у него появилась перевязь с мечом и

кобура пистолета. Откуда? Секунду назад их не было! А Терш, не поворачивая

головы, прошептал:

- От арбалетчика тебя прикрывает голем. Выпрыгиваешь и пригнувшись

бежишь в лес. Быстро бежишь, - девушка отчаянно замотала головой. – Дейл, я не

смогу драться и одновременно защищать тебя. Ты будешь мешать.

Дэлли понимала, что он прав, и готова была даже почти послушаться. Но...

Она – маг! Хоть сыщик об этом и не знает. Однако он прав в том, что лучше

спрятаться и нападать незаметно. И, наверное, она бы так и поступила. Но тут

тот, что шел впереди, не опуская арбалета, достал из-за ворота амулет. Слишком

знакомый амулет, врезавшийся в память, кажется, навсегда. Баронесса знала, что

сейчас произойдет. Может, Джаред и хороший мечник, но он в первую очередь

маг и привык на магию полагаться. А эта дрянь его этой самой магии лишит. К

тому же на какое-то время наступает полная дезориентация, и Терша можно

будет брать тепленьким.

Если бы заранее просчитывала варианты, Дэлли ни за что не нашла бы

столь простого решения. Да и не смогла бы она ударить так точно. Но в тот миг не

было времени что-то обдумывать и прицеливаться. Когда человек поднял амулет

на уровень глаз, она выбросила вперед руку, продолжая движение мощным

телекинетическим посылом. Подвеска развернулась, и девушка снова увидела

вспышку, правда, на этот раз сила ударила в самого нападающего. Он закричал и

упал на колени, а потом и вовсе обхватил себя руками и принялся кататься по

земле.

Кажется, Джаред выругался. Кажется, даже в адрес Дэлли. Но это уже не

имело значения, потому что дальше все завертелось слишком быстро. Затрещали

кусты, и поднявшийся из них громила кинулся в атаку. Терш толкнул Дэлли и

приказал прятаться, а сам выпрыгнул из мобиля навстречу побежавшему к ним

человеку, который уже вынул их ножен шпагу. Или это была рапира? Девушка

совершенно не разбиралась в оружии. Джаред выхватил меч, и выглядела эта

штука внушительно, особенно по сравнению с тонким клинком противника.

Правда, у того в левой руке было еще что-то вроде кинжала, но подлиннее и

потоньше. О фехтовании Дэлли не знала ничего, кроме того, что оно существует, и видеть схваток ей до сих пор не доводилось. Посмотреть хотелось, но оставался

еще третий нападающий, который почему-то именно баронессу выбрал своей

мишенью.

Он был уже близко и тоже держал в руке какой-то артефакт, но хоть не тот

подлючий, который так неожиданно удалось обезвредить. Кстати, удачно удалось,

так почему бы еще раз не попробовать? Дэлли ударила телекинезом по ладони

мужчины с такой силой, что, кажется, хрустнула кость. Тот взвыл, а амулет

отлетел куда-то в кусты. Вот и славно! Девушка выпрыгнула из мобиля и

бросилась бежать. Громила не отставал. Не успевая придумать ничего лучшего,

Дэлли снова воспользовалась телекинезом и принялась кидать в нападавшего

все, что попадалось на глаза. Его это тормозило, но не слишком. В какой-то

момент удалось даже сдвинуть с места потерявшего сознание мага, и бросить на

пути преследователя, но тот успел вовремя перескочить через тело, а Дэлли

пришлось отпрыгивать в сторону, меняя траекторию. Теперь она неслась в

обратном направлении, огибая по большой дуге Терша и его противника.

Успела заметить потрясающую вещь: Джаред сделал выпад мечом, метя в

грудь противнику, но тот поймал клинок своим кинжалом, или что там такое,

каким-то образом заклинил его и вырвал из руки Терша. Одновременно он

попытался достать сыщика длинным клинком, но тот принял удар на кинжал в

левой руке, а правую вытянул вбок. И... в ней снова появился улетевший в

сторону меч! Произошло все это за какие-то секунды, и дальше Дэлли уже

поединок не видела – преследователь не оставлял ей шанса полюбоваться.

Ну вот и сколько она еще сможет так бегать? Ни одного атакующего

заклинания девушка не знала. Щиты всегда давались ей легко, а о том, чтобы

нападать самой, она просто не думала. Ну, еще с целительством было инеплохо,

но оно, даст Тысячеликий, вообще не понадобится. Перекидываться в животное,

которое наверняка сможет убежать от человека, пока не хотелось: такая

демонстрация сразу же раскроет все карты. Это Аделаида Лерис была магом-

трансформером, но не мальчик Дейл. Можно, конечно, было бы скрыться в кустах

и перекинуться там, где Терш ее уже не увидит, но на оборот тоже нужно время,

хоть пара секунд, а преследователь ей их не даст. Да и не хотелось девушке

далеко уходить. Мало ли, вдруг Джареду понадобится ее помощь. Или ей – его.

Мужчина сделал неожиданный рывок и едва не схватил беглянку. Ей

удалось вспрыгнуть на капот мобиля и, пробежав по нему, увеличить расстояние.

Эх, камень бы да по макушке этому громиле! Или метательные ножи. И почему

она вовремя не догадалась попросить их у Джареда? Дэлли начала злиться из-за

собственной беспомощности и непредусмотрительности. Ножей не было,

подходящей волшбы тоже, и разглядеть в траве булыжник поувесистей никак не

удавалось.

Пока он сам не попался под ноги. А все из-за того, что баронесса опять

засмотрелась на танцующих с клинками мужчин. Даже понимая, что эти двое

пытаются убить друг друга, она не могла оторвать взгляд от плавных и в то же

время невероятно быстрых отточенных движений. За что и поплатилась.

Споткнувшись, девушка проехала по траве, обдирая предплечье до локтя, и

вскрикнула от боли. Преследователь тут же кинулся на нее, занося руку для

удара. Дэлли выставила щит, и кулак противника завяз в нем. Но мужчина вдруг

ухмыльнулся и, прижимая одной рукой баронессу к земле, другой вытащил из

кармана еще один амулет. Щит с тихим звоном разлетелся, поставить еще один

неопытная магичка не успевала.

И тут раздался выстрел, а следом за ним болезненный вскрик. Громила

рухнул на девушку молча и больше не подавал признаков жизни. Кричал не он, с

половиной-то головы. С трудом спихнув с себя тяжелое тело, Дэлли посмотрела

на фехтовальщиков и похолодела. Джаред, перекинув меч в левую руку,

продолжал сражаться. Правой он зажимал рану на бедре, но даже с расстояния в

десять-двенадцать шагов было видно, как кровь толчками выбивается между

пальцев. Недалеко от Терша валялся разряженный пистолет. Он пропустил удар,

спасая ее! Смертельный удар, если не остановить кровь магией в ближайшие

пару минут.

А его противник, почувствовав близкую победу, усилил напор. Джаред пока

держался и, похоже, сам пытался закрыть рану волшбой. Получалось у него

неважно – слишком быстро терял силы. Личина, видимо, перестав получать

энергетическую подпитку, начала истаивать.

- Так вот ты какой, королевский ублюдок! – засмеялся убийца. – Ну хоть

буду знать в лицо своего нового жмурика.

Страх и злость на миг ослепили Дэлли. Взгляд ее метнулся с бретера на

труп, лежащий рядом, и зацепился за ножны на поясе. Охотничий нож оказался

тяжеловат для ее руки, но выбирать все равно было не из чего. Боясь привлечь к

себе внимание, девушка поспешно отползла подальше, так чтобы оказаться за

спиной бойца, и лишь потом встала. На Джареда она старалась не смотреть,

боясь увидеть, как он слабеет от потери крови и падает к ногам убийцы. Обзор

сузился до спины нападавшего. «Нет! – одернула себя баронесса. – Не в сердце.

Слишком легко промахнуться и попасть в ребро». Глубоко вздохнув, она метнула

нож, направляя его телекинезом в шею.

Едва фонтан крови брызнул на белую рубашку убийцы, девушка рванулась

к Тершу. Хотя какой он Терш? Королевский ублюдок, значит? Как его зовут-то,

кстати? Кажется, и вправду Джаред. А, не важно! Она даже не посмотрела в лицо

сыщика, уже опустившегося на траву. Вырвав у него из ослабевшей руки кинжал,

разрезала штанину и наложила ладони на рану.

- Ты целитель? – удивленно прошептал сыщик.

- Да, - коротко ответила Дэлли.

Закрыла глаза, сосредотачиваясь и пытаясь провести диагностику. Плохо.

Бедренная артерия была перерезана полностью, срастить не поучится. Заставив

края сосуда сжаться и закрыться, магичка принялась разгонять кровь по новому

руслу. Лишь убедившись, что застоя не будет, стала заживлять рану. Она знала,

что процесс этот довольно болезненный для пациента, и ждала реакции, но

Джаред не пошевелился и не застонал. Испугавшись, что он потерял сознание,

Дэлли вскинула голову и застыла, встретившись с взглядом ярко-зеленых глаз.

- Узнал? – криво усмехнулся мужчина. Был он бледен и чувствовалось, что

в сознании удерживает себя только силой воли.

- У тебя нос сломан! - зачем-то выпалила девушка.

- Ух ты, как заговорил! Так где же ты меня видел раньше, Дейл? И кем ты

был, если к настоящему мне так запросто обратился на «ты»?

- А может сам представишься, а, настоящий? Я ведь действительно не

помню имени.

- Джаред Тернес, маркиз Винкейский, к вашим услугам господин Дейл Синс,

- с сарказмом произнес он и попытался изобразить шутливый поклон, но

ненароком напряг ногу и заскрипел зубами.

- Сиди уж, - проворчала Дэлли. – У тебя, кстати, еще и на плече рана. Давай

заживлю.

- А имя? – не сдался королевский бастард и перехватил руку девушки, не

давая прикоснуться к себе. – Имя, Дейл!

- Дэлли, - поправила она.

- Что? – не понял Джаред.

- Дэлли. Если полностью, то Аделаида Лерис, баронесса Синиз, - и приняла

свой естественный облик. – А ты действительно везунчик.

Нет, оно определенно того стоило! Лица Джареда в этот момент она не

забудет никогда! А вот рука сжалась сильнее, явно не собираясь ее отпускать. Ну

да, самое время ловить беглых баронесс, когда сам одной ногой в могиле стоишь.

- Ты! Прин... – начал Тернес, но...

- Спи! – приказала Дэлли и подхватила раненого за плечи, осторожно

укладывая на траву. Недовольно покачала головой: все же сильной была

кровопотеря, раз одного ментального посыла хватило, чтобы вырубить взрослого

мужчину. Потом тихо рассмеялась.

О том, что раскрылась, она совершенно не жалела. Ну знает теперь

Джаред, как она выглядит на самом деле, и что? Не скоро еще она рискнет

появиться кому-то на глаза в таком виде. Несколько минут Дэлли рассматривала

спящего. Без маскировки он ей нравился намного больше. Даже этот сломанный

нос придавал излишне тонкому лицу дополнительный шарм. Странно все же, что

ей ни разу не пришло в голову, что белые волосы – фамильная черта королевской

семьи. Нет, в семь лет она этого попросту не знала, но потом... А потом, наверное,

ей было все равно, кто он. По большому счету, она просто придумала себе

кумира. А у кумиров не бывает титулов.

- Ну хоть теперь знаю, в кого, если что, я влюблена, а потому несвободна, -

пробормотала девушка и снова засмеялась. – Не хило так замахнулась, на

ненаследного принца. Ладно, хватит рассиживаться.

Сняв с маркиза доспех и подивившись его легкости и прочности, она

обследовала тело спящего на предмет повреждений, залечила плечо и еще

несколько обнаруженных царапин, ускорила регенерацию в ноге. Потом, помогая

себе телекинезом, перетащила мужчину в мобиль и удобно устроила на заднем

сидении.

Порывшись в багажном коробе, нашла веревки и накрепко привязала к

дереву все еще бессознательного мага. Пусть Джаред сам разбирается, кто эти

люди и за что хотели его угробить. Хотя в другой ситуации она бы ему помогла,

да... Интересная все же у него работа!

Следующим номером в программе девушки значилось банальное

мародерство. Дэлли не хотела брать что-то из вещей Джареда: мало ли, может он

по ним потом и ее саму найти сможет. Поэтому решила поискать лагерь убийц.

Где-то же они их ждали. Как оказалось, неподалеку. В результате у нее снова

было практически все то же, что когда-то собирала для побега. Кроме одежды.

Значит, хоть один комплект из того, что купил Джаред для мальчика Дейла,

тащить с собой придется. Впрочем, в ближайшем же городе девушка собиралась

приобрести новый гардероб: из карманов нападавших удалось извлечь больше

двухсот ресс – целое состояние для беглянки.

Нож, которым убила фехтовальщика, тоже решила забрать. Да и ножны от

него не погнушалась снять с трупа. По ходу наткнулась на пистолет и вспомнила о

мече Джареда. Но найти его не смогла. Словно испарился. Впрочем, если он на

книги привязки ставит, то на оружие уж и подавно должен. Вон как быстро

потерянный клинок вернул. Ну и обратная, наверное, была тоже. Не таскать же

постоянно эту дуру с собой. Эх, жаль все же, что не успела научиться такой

полезной вещи. Вот бы ей так одежду призывать после оборота.

Положив пистолет рядом с раненым, Дэлли установила над мобилем самый

мощный из известных ей щитов и привязала его подпитку к жизненным силам

пленника. Ничего, мужик на вид крепкий, выдержит. Тем более что щит развеется

сам собой, как только Джаред проснется.

Вот теперь – все. Девушка зашла в кусты, разделась и перекинулась в

антилопу. Подцепила рогами сумку со своим новообретенным скарбом, но вдруг

остановилась. Снова уронила ношу, посмотрела по сторонам. И вернулась к

человеческому облику.

- Не пойдет, - пробормотала себе под нос. – Если появятся оборотни, они

меня учуют.

Тяжело вздохнув, перекинулась в орла. Превращаться в птиц Дэлли не

любила – спина и плечи после полета болели нещадно. Но иначе спрятать след

не получалось. Ничего, перелет через горы как-нибудь выдержит. А потом уже в

антилопу: бежать эта зверушка может долго и даже быстрее мобиля.

* * *

Казни король оборотней не любил еще с тех времен, когда устраивать их

приходилось много и показательно. Ему было откровенно жаль своих подданных,

даже мятежных. Поэтому, когда в новообразованной стране установился

относительный порядок, публичное обезглавливание – а иначе оборотня не

убьешь – стало редкостью. И опять же проводилось лишь в назидание остальным.

Увы, государственная измена, в которой пришлось обвинить королеву,

именно такого назидания и требовала. Чтоб неповадно было. Впрочем, кузен

Леон, начальник внутренней разведки, носом землю рыл и, похоже, не была

носорожица столь уж невинной. Крутил ею кто-то, запугивал. На допросах она не

призналась, а пытки к жене применять Марвин не дал. Песец злился, ругался, но

монарха не переспорил. И времени, чтобы вычислить все связи королевы и

доказать что-то реальное, не было. Ушлый тесть Лиса начал воду мутить.

Пришлось и его арестовать. А Тинитуте пришить дело об измене на основе

покушения на нидавскаого посланца.

И вот теперь Лис стоял на балконе собственного дворца в окружении

придворных и делал вид, что смотрит на площадь. Он даже позавидовал Джареду

Тернесу, который категорически отказался оставаться на сие мероприятие. Нет,

на суде он выступил и как свидетель, и как потерпевший. Даже подыграл королю,

изображавшему отчаянье и просившему снисхождения для горячо любимой

супруги. Но на этом все. Смылся, зараза белобрысая.

Одно радовало: под шумок удалось выслать из столицы парочку особо

шустрых отпрысков – Ирвина и Кайла. Каким-то образом они умудрились даже к

Тинитуте в доверие влезть. Во всяком случае, она их привечала, а это

подозрительно! Их Песец сейчас проверял тоже. А Лис официально отрекся от

сыновей и вычеркнул из списка вероятных наследников. Еще и озаботился, чтобы

в щедро выделенных имениях постоянно были под присмотром. Двое! Всего лишь

двое! А куда еще больше двух десятков девать?

Зов накрыл Марвина как раз в тот момент, когда голова якобы мятежной

королевы покатилась из-под топора палача Джосефа Крокодила. Требование

немедленной встречи было отчаянным, умоляющим и повелительным

одновременно и ударило по Лису так, что он покачнулся. Краска сбежала с лица.

- Ваше Величество! – кинулись к нему придворные лизоблюды. – Вам

плохо, Ваше Величество?

- Мне... я... должен побыть один! – прохрипел Лис, поворачиваясь спиной к

залитому кровью эшафоту, и, растолкав окружающих, рванулся прочь с балкона.

- Марвин, тебе помочь? – тяжелая ладонь Ирбиса опустилась на плечо.

- Да! Родерик, будь другом, задержи их всех. Мне срочно нужно в свои

покои, - головокружение уже отпустило, и король искренне обрадовался другу.

- Ах ты ж зараза рыжая! – хохотнул барс, привыкший к странностям своего

сюзерена. – А сыграл так, будто и вправду страдаешь по Тинитуте.

- Пусть трагедию занесут в анналы моего правления, - ухмыльнулся Лис и

сорвался с места.

Тайные переходы дворца открывались перед ним один за другим. Не

прошло и пяти минут, как кровь короля заполнила углубление в пентаграмме, и

распахнулся проход в подземелье.

- Закрой глаза, Марвин! Иди на мой голос, – услышал он, еще сбегая по

лестнице. И подчинился. Пересекающая так спешила на встречу, что открыла

переход еще до его появления.

- Приветствую, моя леди.

- Стой. Можешь открыть глаза.

Лис низко поклонился.

- Вы звали?

- Да. Марвин, где мальчик? – в голосе женщины была неподдельная

тревога.

- Уехал сегодня на рассвете, - растерянно ответил король оборотней.

- Он в опасности! И девочка твоя тоже!

- Где?! Где моя девочка? – вскинулся Лис.

- Да с ним же! – Пересекающая даже ногой притопнула. – А говорил, свою

кровь почуешь!

- Так его слуга?..

- Марвин, ты идиот! Она была у тебя во дворце!

- И Тернес мне не сказал?!

- Да не знает он! Он думает, что это мальчик! На них напали, Марвин! Или

вот-вот нападут! Тебе нужно спешить!

- Проклятье! Но...

- Потом, Марвин, потом! Теперь, когда Джареда здесь нет, я смогу прийти в

любой момент, только позови. Я отвечу на твои вопросы. Но сейчас поторопись,

прошу! Спаси его! Спаси их обоих!

И король послушался. Зажмурившись, он развернулся и помчался обратно,

и едва не упал, споткнувшись в самом начале лестницы. Но собственная

неуклюжесть лишь подстегнула родившийся в душе страх. А еще... еще ему не

давало покоя отчаянье в голосе дорогой зверю женщины, и очень хотелось

узнать, почему для нее так важен бастард Аксентия II. Что ж, она обещала

ответить на вопросы. А он подождет, когда наступит подходящее время. Пока же

нужно сделать все, чтобы сохранить жизнь наследнице и столь нужному

Пересекающей Джареду Тернесу.

Отдавать приказы Марвин начал, едва вылетев из собственной спальни, благо в коридоре всегда стояли гвардейцы и ошивались пажи. В рабочее крыло он

не пошел, велев всех нужных ему подданных гнать на плац перед казармами.

Первым, еще на выходе из дворца, ему попался Леон, и король кинулся на кузена

едва ли не с кулаками.

- Какого черта в моей стране пытаются убить сына Аксентия II, а моя

внутренняя разведка ни ухом, ни рылом?! – взревел он.

- Что?! – побледнел Песец.

- Что слышал! И это точная информация!

- Что он у нас делает?!

- Ничего незаконного, уймись. Гостил он у меня. Неофициально. А теперь

его убивают!

- Понял, - кивнул эсбешник. – Что от меня требуется?

- Искать! – прорычал Марвин.

- Где?! – опешил Песец.

- Да не его искать! Тех, кто у нас помогал убийцам, болван! Теперь-то

понятно, почему Тинитуте так нужно было задержать посланника?!

- Ах вот оно что! Я все понял, Ваше Величество, - поклонился Леон. –

Будем искать.

- Александрин! – король обернулся к уже спешащему к нему Горностаю.

- Пойдешь с нами, - резко приказал Лис. – Возьми лучших. Нужно

постараться взять живыми как можно больше подосланных убийц. Иди, собирай

своих.

- Может, моих возьмешь? – негромко предложил Песец.

- Нет, - уже без злости ответил многоликий. – Твои пускай головами

работают по нашим умникам. А там – нидавские, скорее всего, это дело Алекса.

Да и Родрика я беру. Выясни все, что можешь, Леон, прошу. Это слишком

серьезно. Мы просто обязаны узнать, кто постарался. Я очень хочу преподнести

голову негодяя своему венценосному коллеге.

- Как прикажешь, - ответил Леон и, кивнув на прощанье, быстрым шагом

удалился из холла.

- Алекс!

- Да, Ваше Величество? – Горностай отвернулся от какого-то парня,

которому как раз отдавал распоряжения.

- У тебя же этот... мой сын... Как он, кстати?

- Нормально, - растерялся Александрин.

- Доверяешь ему?

- Вполне. Хороший парень, толковый.

- Вот и прихвати его тоже, - озадачил Его Величество начальника

внутренней разведки.

На плацу короля уже ждали Ирбис с отрядом гвардейцев и Филин. Лис

приказал магу вывести на стене казармы карту и отправил за портальщиками –

другой возможности догнать мобиль он не видел. А у Родерика потребовал взять

с собой маленькго Вилли – собственного бастарда от Белой Медведицы. Ирбис

поначалу опешил, а потом согласился, что лучшего нюхача не найти.

Пока прикидывали, как далеко мог уехать нидавский посланник, пока маги

рассчитывали и строили портал, прошло не меньше получаса. Марвин

издергался, представляя, что сына Аксентия и его собственную дочь убивают как

раз в этот момент. Когда все было готово, оказалось, что портал на такое

расстояние продержится не больше минуты. Снова начали спорить, кто пойдет

первым, а кому можно и остаться. Почему-то все считали, что именно королю

лезть в пекло надо меньше всего. Пришлось успокаивать подданных грозным

рыком и обещанием казнить за измену. Сошлись на том, что первыми пойдут сам

Лис, четверо разведчиков, трое магов, двое лекарей – на всякий случай,

маленький бастард, а за ними уже гвардейцы – сколько успеют.

Оборотни шли в звериной ипостаси – так и быстрее, и нюх лучше.

Перекинувшись в традиционного лиса, Марвин позволил навьючить на себя тючок

с одеждой, оружием и всякими необходимыми бойцу мелочами – такой же, как

полагался всем военным. Сам он уже давно отвык от подобных изысков, поэтому

чувствовал себя неуютно. Но потом посмотрел на братьев Гиен и устыдился

своего недовольства: на одном из них таких тючков было два, а на втором сидел

Горностай. Вот уж действительно, начальство ездит на подчиненных. Эта

циничная мысль почему-то успокоила Лиса. Тем более что сын-разведчик ношу

принял спокойно и выглядел собранным и деловым. Негоже королю дергаться

рядом с отпрыском.

Едва оказавшись на тракте, король оборотней благословил нелюбовь

соплеменников к техническим новинкам. Запах тернесова мобиля ударил в нос,

спутать его никак нельзя было с проезжавшими здесь телегами и каретами. За

спиной окрик Ирбиса остановил последнего сунувшегося в закрывающийся портал

гвардейца. Лис не обернулся. Сколько бы воинов ни прошло за ним, он сейчас

готов был и сам справиться хоть с целой армией, посягнувшей на жизнь его

наследницы и мирные отношения с Нидавой.

След был довольно свежий, это радовало: значит, они не слишком

ошиблись в расчетах и не сильно отстали от бастарда. Может, и не так долго, но

оборотни все же могут бегать быстрее, чем маго-механические игрушки людей.

Так что нагонят. Удивляло другое: несмотря на то, что мобиль явно проехал около

получаса назад, после него по тракту не пропутешествовал больше никто. Да и

сзади чуткое лисье ухо не различало звуков движения. А ведь это один из самых

оживленных торговых путей. Похоже, эта мысль пришла в голову не только

королю, потому что Родерик что-то рыкнул, и, обернувшись, Марвин увидел, как

два барса отделяются от группы и бегут в обратную сторону. Почему-то из-за

пустоты на дороге появилось нехорошее предчувствие. Лис прибавил ходу, и

остальные последовали его примеру.

Прошло еще минут двадцать, и они уперлись в широкую трещину,

пересекавшую тракт. След мобиля уходил в сторону, в узкую заросшую примятой

травой просеку. Первыми перекинулись маги и разведчики и принялись быстро

одеваться. Лис последовал их примеру. Барсы же разделились: часть приняла

человеческую ипостась, а часть осталась в зверином облике.

- Мы пойдем вперед, - безапелляционно завил Родерик. – А ты не суйся,

держись позади.

- Здесь поработал маг земли, - кивнув на трещину, сообщил подошедший к

ним Муравьед – один из лучших магов-универсалов в штате Филина.

- Значит, там, – Ирбис кивнул на просеку, - ловушка. Так что не лезьте,

Ваше Величество.

Марвин поморщился, но вынужден был согласиться. Пусть работают

профессионалы. Зачем еще он их содержит?

Три белых кошки призрачными тенями скользнули вдоль съезда, не

потревожив подлеска. Еще пятеро гвардейцев в сопровождении боевого мага

Декстера Слона уже в облике людей бесшумно двинулись по дороге. Лис

принялся расхаживать по тракту, напряженно ожидая новостей. Вернулись барсы,

отправленные разведать тыл, и сообщили о такой же трещине. Там уже велись

работы по восстановлению.

- Методично загоняли, - проворчал Горностай.

- Ваше Величество! – из кустов выскочил один из бойцов Родерика. –

Опасности нет, но вам лучше взглянуть самому. Мы что-то ничего не поняли.

Король рванул следом за солдатом, лишь слегка опережая Александрина и

его парней.

- Марвин! – едва они выбежали к мобилю, на Лиса надвинулся Родерик с

перекошенным лицом. – Какого демона там Нидавер?! И который из них, хотел бы

я знать!

- Бастард. Где он?

- В мобиле, дрыхнет. А на таратайке такая защита, что Слон остатки волос

с головы повыдергивал.

- А девочка? Девочка где?!

- Какая девочка? – растерялся Ирбис.

- Которая мальчиком притворялась! – взвыл Лис.

- Да нет никого, - развел руками барс. – Два трупа есть и один связанный в

отключке. Но это никак не девочки и даже не мальчики – мужики здоровенные.

- Кто из вас видел его слугу?! Кто знает запах?! – заорал король.

- Я, - вперед шагнули сразу двое гвардейцев.

- Ищите! Любые следы!

- И перекиньте на нос моим парням, - добавил Горностай.

- И мне, и мне! – заверещал маленький бастард.

- Да, и ему, - подтвердил Ирбис.

- Джаред! – Марвин рванул к мобилю и, так же как многие до него, врезался

в защиту. – Вот зараза! – смерил взглядом лежащего под куполом мужчину,

отметил бледность, разорванные штаны и рубашку, кровь на ткани. – Экземпля-а-

ар! – протянул задумчиво, потом вжался в преграду и гаркнул во всю силу легких:

- Тернес, приснись! Подъем, полковник!

То ли Его Величество орал громче других, то ли просто время подошло, но

маркиз заворочался и тихо застонал, а потом все же открыл глаза. В тот же миг

купол тихо звякнул и рассыпался, а Лис, потеряв опору, едва не рухнул прямо на

посланника.

- Что за ерунда? – пробормотал Джаред, недоуменно озираясь и пытаясь

принять вертикальное положение.

- Где она?! – Марвин схватил молодого человека за грудки. – Где?!

- Сбежала? – вдруг улыбнулся Тернес. – Знаете, я не удивлен.

- Как сбежала? От тебя?! – не поверил Лис.

Джаред не ответил. Он вежливо отстранил короля, поднялся и осмотрелся,

особое внимание уделив связанному магу. Многоликий с сомнением косился на

посланника, не забыв о его неестественной бледности и разрезанной штанине.

- Потрясающая девушка! – выдохнул восторженно бастард и засмеялся.

Марвин схватился за голову. – Ваше Величество, - обернулся к нему Джаред и,

склонившись почти к самому уху, прошептал: - вы даже не представляете, какая у

вас талантливая наследница! И теперь я, пожалуй, верю, что она потянет

управление страной.

- И где она сейчас? – с тоской вопросил Лис.

- А вот теперь я ее точно найду! – решительно заявил маркиз. – Это уже

дело принципа! Меня еще никто так не обводил вокруг пальца. А как талантливо

притворялась мальчишкой! У меня ведь даже подозрения не возникло. Еще за

эмпата ее принимал, удивлялся, дурак, что... Ну, не важно...

- Ты ею восхищаться будешь или искать? – проворчал король.

- Сначала повосхищаюсь! – отрезал Джаред. – А ведь что магия к ней

вернулась, не созналась. Ну хитрюга! Вся в вас, Ваше Величество. И ведь как

сильна! Меньше недели на восстановление ей понадобилось...

- Парень, тебе самому, кажется, восстановиться не помешает, - вздохнул

Лис. - Что с ногой-то?

- А целительница она просто невероятная, - Тернес притопнул, словно

проверяя конечность на прочность, и покачал головой. – Она ведь меня, считай, с

того света вернула. Кстати, видите, вон тот труп с перерезанным горлом? –

Марвин кивнул. Положа руку на сердце, восторги маркиза были ему бальзамом на

душу. – Ее работа. Если бы не Дэлли, там бы я сейчас валялся.

- Если бы не кто? – не понял Лис.

- Дэлли. Так она представилась. Не Ида, как ее называла бабушка, а Дэлли.

Ей подходит. Звонко так, и... – он замолчал, улыбаясь каким-то своим мыслям.

- Что «и»? – поторопил король.

- Знаете, Ваше Величество, я бы ее у вас увел, – заявил вдруг Джаред.

- Да-а-а? – подобрался Марвин, внимательно вглядываясь в его лицо. – А

если отдам? Тебе не жалко.

- Э-э-э? – растерялся маркиз. – То есть, как отдадите?

- Да как обычно, - вкрадчиво промурлыкал Лис, - замуж.

- Нет! – Тернес даже побледнел еще сильнее, хотя казалось, дальше уже

некуда. – Я ее в свой департамент увести хотел, вот! Такой талант!

- Фиг тебе, а не департамент! – вызверился Марвин.

- Ага, я в курсе. Только, видите ли, в чем проблема... Она ведь и не ваша.

- Моя, моя! Никуда она от меня не денется.

- Ваше Величество, - вздохнул Джаред, - она пока ковенская. А они сильных

магов просто так не отдают. Даже с королями за них повоевать могут. Так что, нам

очень надо, чтобы Дэлли со своими способностями нигде не засветилась.

Глава десятая

О планах на чужой счет и их сомнительном исполнении

* * *

Фрэнк Волк не часто в последнее время занимался сыском. Оно и понятно:

в человеческой ипостаси нюх – главный свой рабочий инструмент - он утратил, а в

звериной его попросту никто бы не пустил бродить по городам и деревням.

Таковы издержки жизни в человеческом королевстве. Однако на родину предков

возвращаться шериф тоже не спешил.

В восемнадцать лет он отказался пойти под руку выскочки Лиса и воевать

против своих соплеменников. Его воспитывали в убеждении, что волк дерется,

только защищая свое: земли, семью, стаю. Тогда это казалось единственно

правильным. Увы, не все в его клане думали так же, и юный Фрэнк оказался для

своих едва ли не предателем. Тогда он ушел. Волк ведь может быть и одиночкой.

В Нидаве в то время хватало беженцев с земель оборотней, и затеряться в

общей массе не составило труда. Фрэнку повезло: он нашел работу по душе.

Поначалу сыск заинтересовал его тем, что ничего подобного у себя на родине

Фрэнк не знал. Не совершали перевертыши преступлений исподтишка. А если и

совершали, то делали это так, что никто ничего заподозрить не мог. И это тоже

открыло глаза на многое. Уже несколько лет спустя, вспоминая некие странности

в жизни клана, Фрэнк понял, что в укладе соплеменников хватало и убийств из-за

угла, и воровства, и насилия. Просто преподносилось это все либо как несчастные

случаи, либо как благородные порывы во славу доблести. Хотя доблести в том

никакой и не было.

Лет через десять после того, как Волк эмигрировал к людям, Марвин Лис, окончательно утвердившись на троне, издал закон об амнистии для беженцев.

Многие потянулись обратно, но не Фрэнк. К тому времени он возглавил сыскное

отделение в Ночернии. Ну, отделение – это громко сказано, конечно. Под началом

оборотня было два человека, да еще местная ведьма считалась приглашенным

экспертом. Впрочем, она не подчинялась никому. Ночерний был городком тихим,

серьезные преступления там совершались нечасто, однако работы по мелочи все

равно хватало. Да и уважение, которое Волку удалось снискать среди местных

жителей благодаря нюху и обретенным навыкам, добавляло существованию

здесь особой приятности. Менять такую жизнь на что-то другое Фрэнк поначалу не

хотел.

Однако время шло, и перевертыш заскучал. Но и тут ему, можно сказать,

повезло: случилось в деревеньке неподалеку от Ночерния громкое убийство,

которое нюхачу раскрыть оказалось совсем не сложно. Оно-то Фрэнка в

определенных кругах и прославило. Начальство приметило Волка и предложило

перевод в Мурц. Да, пусть всего лишь следователем, но зато какие перспективы!

И они не преминули открыться. За пять лет, работая не только за совесть,

но и в удовольствие, Фрэнк поднялся до старшего следователя. Его ценили, дела

поручали, хоть и сложные, но интересные, да к тому же, познакомившись с одной

милой вдовушкой, Волк начал подумывать о том, чтобы остепениться. Все было

прекрасно.

Пока руководителем отдела, в котором работал Фрэнк, не поставили

двадцатилетнего мальчишку, едва закончившего университет. И то, что был этот

сопляк незаконным королевским отпрыском, делало его в глазах матерого сыщика

лишь еще менее достойным. Впрочем, не только Волк посматривал свысока на

выскочку. Джареда Тернеса в Мурцском отделении сыскного департамента мало

кто воспринял всерьез. Разве что две девицы – одна секретарша начальника,

вторая – пишмаш-барышня, принимавшая жалобы от граждан. Но вот их самих не

воспринял всерьез уже королевский бастард, хоть и был вежлив и мил с дамами.

Это оперативники и следователи тоже записали ему в крупный минус. Обидно же,

когда ты обхаживаешь девушек – а этим занимались все мужчины без

исключения, даже безнадежно женатые, - а потом появляется столичный хлыщ и

занимает все помыслы прелестниц!

Конфронтация с мини-начальником особо расцвела именно в том отделе,

где работал Фрэнк. Ненаследного принца невзлюбили все. А эта зараза

беловолосая словно и не замечала, что сослуживцы смотрят на него косо.

Улыбался, говорил комплементы сотрудникам – то по работе, то еще по какому-то

поводу. Ничего его не брало!

В этом противостоянии характеров прошло больше года. А потом случилось

то, что случилось. Банду, грабившую плантации драгоценной шиузы и резавшую

сторожей, как капусту на грядках, наконец удалось выследить. Более того, Волк

готов был по запаху привести оперативников в их главное логово. Но у места

операции Джаред Тернес вдруг объявил, что пойдет сам. Без поддержки. Глупый,

глупый мальчишка! Он наконец-то дорвался до возможности что-то доказать себе

и окружающим. Зачем?

Он оказался силен. Так силен, что положил половину малины. Правда, в

какой-то момент на Тернеса навалилось слишком много противников, и

королевский бастард лишился своего идеально ровного аристократического носа.

Но спецназ не стал ждать, когда Джаред разберется с обидчиками. Группа захвата

пошла на штурм, а следом за ней – и сыщики. Тогда-то Фрэнк и попал под подлое

заклинание. И лишился нюха в человеческой ипостаси. Самое обидное, что, по

идее, заклинание должно было ослепить человека, но на оборотня подействовало

иначе, а потому и снять его сразу не удалось. Маги-целители настроены были

оптимистично, обещали, что со временем нюх Фрэнка восстановится, и даже

проводили раз в год какие-то процедуры. Но пока особых улучшений от них Волк

не чувствовал. Поэтому он и ушел из сыска, спрятался от всех в глуши. Да еще и

милая вдовушка тогда потеряла к пострадавшему всякий интерес, и Фрэнка уже

ничего не удерживало в Мурце.

А теперь вот так случилось, что дело его не на шутку заинтересовало,

захотелось снова пойти по следу. И виноват в этом был Джаред Тернес. Ну еще

мальчишка, которого тот подобрал в дороге. И шериф сделал то, чего никогда

прежде себе не позволял: вместо того, чтобы немедленно отвезти свидетельские

показания в департамент, он начал собственное расследование. Нашел кое-кого

из тех, кто ехал в том поезде, даже узнал, где именно побитый Дейлом детина с

сыном сошли. Но на этом – все. Территория эта была уже не его, и коллега мог и

обидеться, начни он расспрашивать местных. Пришлось все же везти

драгоценные знания в региональное отделение.

Там Фрэнка с показаниями Дейла, портретами подозреваемых и добытой

им информацией встретили с распростертыми объятиями. Повосхищались

везучестью королевского бастарда, о которой и так в департаменте ходили

легенды. Пожали Волку руку и... забыли о нем. Это было не его дело. Уже не его

работа. Вот только самого оборотня такое положение никак не устраивало.

Поначалу Фрэнк, кипя обидой, собирался вернуться к себе. Может быть,

напиться. Но вместо этого, почему-то взял билет на поезд до Ночерния. Не то

чтобы они с Лувиной были друзьями, нет. Дружить с ведьмой... увольте! У этой

тетки столько своих тараканов в голове, что его собственные за ними ну никак не

поспевают. Однако, несмотря на то, что леди на Фрэнка была обижена за его, как

она выразилась, бегство из любимого болота, Лувина оказалась первой и, если

быть честным с самим собой, единственной, кто не остался в стороне от беды

оборотня. Лекари – лекарями, а раз в год ведьма вызывала Волка к себе и в ночь

зимнего солнцестояния проводила какой-то обряд, после которого нюх

возвращался. Сначала на день, потом – на три дня... В последний раз, после

шестого обряда Фрэнк чуял в человеческой ипостаси больше месяца почти также

хорошо, как и в волчьей. Об этом он никому не рассказывал, боясь спугнуть удачу.

Зачем направился к Лувине сейчас, перевертыш и сам не знал. Едва ли та

оценила бы, начни он жаловаться на жизнь. Но почему-то насмешки старой

грымзы показались предпочтительнее вечера наедине с бутылкой.

А в Ночернии с ним начали здороваться старые знакомые. Это раньше он

приезжал сюда темными зимними вечерами и незамеченным скользил по улицам

городка, накинув на голову капюшон теплой куртки. А теперь, ярким солнечным

деньком прятаться было не за что. Поначалу радовало, что помнят, встречи даже

доставляли удовольствие, не смотря на мрачное настроение. Потом постепенно

стали напрягать. Волк представил, что начнется, когда он пройдет мимо своей

бывшей конторы или мимо рынка и, ругнувшись, остановил пролетку. Увы, кучер

тоже оказался из тех, кто хорошо помнил бывшего начальника сыскного

отделения. За двадцать минут тряской езды Фрэнк почти уверился с его слов в

том, что славный тихий городишко превратился в истинный вертеп, а его

собственный преемник не только мышей не ловит, а еще и покрывает все это

безобразие. С преемником, кстати, Волк был знаком, профессионалом считал

неплохим и относился с должным уважением. В общем, дверной молоток в его

лапе едва не пробил белоснежную, с изящной резьбой дверь дома ведьмы.

- Ну наконец-то! – заявила леди вместо приветствия. – Где тебя носило-то

столько времени? Я жду, жду...

Фрэнк опешил. Лувина его в гости не звала, о встрече они не

договаривались, и вообще решение заявиться к ней шериф принял спонтанно.

Ведьма, не дождавшись адекватной реакции, схватила стоявшего на ступеньку

ниже оборотня за шкирку и попросту втянула в дом.

- Э-э-э... Здравствуй, Лувина. Извини, что вот так без приглашения...

- Брось, Волчара! – отмахнулась женщина. – Я знала, что ты придешь. Или

совсем уже забыл, с кем имеешь дело?

- Хм... – Фрэнк потупился. Особого дара прорицания он за ведьмой раньше

не замечал.

- Ладно, не теряйся, - усмехнулась Лувина. – Не нарочно так вышло. Тут у

меня гость нежданный и нежеланный случился. Девочку разыскивал. Вот и

решила проверить, что за девочка, не замыслил ли балбес зла или, что

вероятней, по дурости не причинит ли, - рассказывала она, идя в гостиную

впереди Волка. – И вот что странно, как только стала смотреть про нее, так сразу

ты и появился. Ну, то есть не сразу, а четвертым. Причем первые двое ей враги,

третий... там вообще все... туманно, в общем. А вот ты – надежда.

- А что за девочка-то? – растерянно поинтересовался оборотень.

- Так тебе лучше знать, ты с ней встречался. Вот и расскажи мне. За ней –

сила и власть, у нее – сила и страх, перед ней – неопределенность.

- Да что ж ты запела опять путанно так! – возмутился Фрэнк. – Говори

нормально!

Он мучительно пытался вспомнить, когда и где видел хоть каких-то девочек.

Не получалось.

- Ой, ну вот совсем ты мою профессию не уважаешь, - кокетливо похлопала

ресницами ведьма. – Посиди уж, подумай, с кем ты десять дней назад встретился.

А я пока чай прикажу подать, - и она выплыла из комнаты.

Волк хмыкнул. Он совершенно точно знал, с кем встречался десять дней

назад: Джаред Тернес в гости привалил. С парнишкой своим. Никакие девочки в

этот день точно не появлялись.

За чаем Лувила заставила его вспомнить весь день в подробностях, а

потом задумалась, не реагируя на ехидную ухмылку оборотня.

- Ну что ж, - вынесла она вердикт, - с королевским бастардом к тебе

приезжал не мальчик, а девочка, - Фрэнк чуть печеньем не подавился. – Не

веришь? Вскинула бровь ведьма. – Давай-ка выясним. Значит, поедешь сейчас

домой, найдешь одежку того паренька. И не морщись! А то я не знаю, что ты

мусор раз в полгода выбрасываешь! Завтра вернешься, проведем ритуал.

- А может не надо? - с тоской вздохнул Волк. Тащиться в Ночерний и завтра

тоже его совершенно не прельщало.

- Надо, - ведьма даже ладонью по столу прихлопнула. – Ты уж прости меня,

Фрэнки, но дело тут нешуточное. Такое чувство, что от этой девочки и того, что с

ней может случиться, зависит слишком много всего. И без тебя ей – никак, - потом

вдруг мечтательно улыбнулась и добавила: - Да и тебе оно будет только на

пользу.

* * *

- Ты пришел и собираешься задать много-много вопросов, на большинство

из которых я не хочу отвечать. Ведь так, Марвин?

Пересекающая выглядела в этот раз как-то по-особому печально. И...

беспомощно?! Лис тряхнул головой. Он привык думать, что эта женщина может

все. Если, конечно, это самое «все» не идет в разрез с правилами, которым

подчиняются Пересекающие. В большинство этих самых правил короля

оборотней уже посвятили, как будущего соратника.

- Моя леди, - низко поклонился король оборотней, скрывая растерянность. –

Разве я посмею вас неволить?

- Знаю, что не посмеешь, - кивнула женщина. – Но еще и помню свое

обещание. А потому просто прошу: не спрашивай ничего обо мне. Рано или

поздно ты все узнаешь. Хотя, теперь уже, пожалуй, рано. Тебе придется пройти

посвящение, Марвин. Скоро.

Лис вздрогнул.

- Но как же... – растерянно начал он.

- Не волнуйся. Никто не заставит тебя бросить страну в безвластии.

Несколько лет мы готовы подождать, пока твоя наследница будет готова. Но

Пересекающим тебе придется стать в самом ближайшем будущем. Ты ведь уже

знаешь, как чуть не погиб королевский посланник Джаред Тернес? – на имени ее

голос дрогнул, и Лису сразу же захотелось задать именно тот вопрос, которого она

попросила его избегать. Впрочем, тема беседы и без сомнительной ревности

оказалась достаточно интересной.

- Знаю, - нахмурился оборотень. – И даже знаю, что моя дочь тоже

подверглась воздействию амулета жрецов Тысячеликого.

Женщина засмеялась.

- Марвин, Марвин... Много лет назад... точнее, семьсот восемьдесят четыре

года назад к владетелю небольшого княжества Нидава пришел Пересекающий. И

предложил свою помощь в объединении разрозненных людских государств.

- Зачем? – не понял Лис.

- Потому что, чем сильнее государство, тем быстрее и гармоничнее оно

развивается. Потому что это способствовало бы прогрессу. Так же, как создание

твоей Фокстеррии, Марвин.

- Значит вы...

- Да. В этом мире тот опыт был первым....

- А как же эльфы? – удивился Марвин. – Их государство существует

тысячелетия, это всем известно!

- Эльфы! – фыркнула женщина. – Они просто странники. Бродят из мира в

мир, создавая везде, где понравится, небольшие колонии. Сам посуди, разве у

них что-то меняется? Есть хоть какие-то намеки на развитие? Да для них

единственное развлечение здесь – стычки на границах. И разве за всю известную

историю они отвоевали хоть один лишний клочок земли? Нет. И не собираются,

поверь. Но и договоров не заключают ни с кем. А перестань остальные страны

воевать с ними, заскучают и попросту уйдут из этого мира. Вот и вся тайна.

- А гномы? – заинтересовался Лис.

- А у гномов нет государства. Только кланы. Но они и без посторонней

помощи немало способствуют прогрессу. Все же поголовно – мастера и

изобретатели. Но это все ты еще успеешь узнать подробно. А пока дослушай

историю создания Нидавы, - Марвин почтительно склонил голову, а женщина

продолжила: - Люди в те времена не отличались ни культурой, ни тягой к знаниям.

Поэтому, работала с Филиасом I большая группа наших. Магия людей тогда тоже

была в зачаточном состоянии. О технике и говорить не приходится, ее попросту

не существовало. Новоявленному королю пришлось многому учиться, в чем-то

ему помогли, какие-то способности, как и тебе, добавили. И все же этого было

недостаточно. Пересекающим приходилось самим участвовать во многих

событиях. Именно тогда Филиасу – а он был далеко не дурак, потому на него

выбор и пал – пришло в голову, не выдавая тайны своих помощников, объявить их

богами. Точнее, одним многоликим богом – чтобы не придумывать целый пантеон

и самому не путаться, кто есть кто. Так родился культ Тысячеликого, и возглавил

его младший брат Филиаса, Орион, тоже посвященный в секрет Пересекающих.

Конечно, за многие годы людская память о том, откуда что пошло, стерлась.

Долгое время истину знали лишь правящие Нидаверы и первосвященники

Тысячеликого. Но потом церковникам удалось скрыть это знание и от королей, и

выдумка окончательно стала религией, - он тяжело вздохнула. - А простой народ

слепо верит... Врочем, мне кажется, даже сами священники тоже уже давно

забыли истину.

- Стоп! - снова перебил собеседницу Лис. – Вы хотите сказать, моя леди,

что против моей дочери, а потом и Джареда Тернеса применили артефакт не

священников, а Пересекающих?!

- Умница, - усмехнулась женщина. – Вот только дело в том, что

Пересекающие этим господам ничего не давали. Скорее, сами у них

позаимствовали идею несколько сотен лет назад. И случилось это намного

раньше, чем мы пришли в этот мир. Миров ведь много, Марвин, очень много. В

каждом из них есть свои секреты и умения. Мы берем лучшее или просто

полезное, смотрим, где что может подтолкнуть развитие общества. Мы очень

осторожны, многоликий, и редко оказываем влияние на то, что может привети к

событиям, которые не должны произойти в принципе. Людские королевства, так

или иначе, объединились бы в одну или несколько сильных стран. Но сколько

перед этим было бы войн? А так пример Нидавы послужил северянам, и прежде

чем Филиас замахнулся на создание империи, там образовались Ветляндия и

Грабера. Оборотни тоже рано или поздно создали бы собственное государство.

Во многом наше решение повлиять на события зависит от появления сильной

личности. Такой, как ты, Марвин, как был Филиас Нидавер. Но если кто-то начнет

вмешиваться огульно, а тем более, преследуя собственные корыстные цели, это,

скорее всего, приведет мир к глобальной войне. А в худшем случае – и к

уничтожению. Вот этого мы и не должны допустить. И именно поэтому тебе

придется стать Пересекающим прежде, чем ты сможешь покинуть свою страну.

- Ирстингх! – вдруг осенило Лиса.

- Да, - кивнула его покровительница. – Те, кто раздает или продает здесь

амулеты, блокирующие магию, пришли из его мира. Закрой глаза, Марвин.

Сегодня ты познакомишься с Переходом. Пока заочно.

- Как?! Но... вы же говорили, что...

- А теперь говорю: закрой глаза, - засмеялась женщина. – Тебя и так ждут

не самые приятные ощущения. А вот смотреть на все это ты научишься еще не

скоро. Как и проходить без посторонней помощи.

- Так значит... значит, вы в любой момент могли провести меня, и молчали?!

– до глубины души возмутился король оборотней.

- Боже, многоликий, не будь идиотом! – топнула ногой Пересекающая. –

Чтобы привыкнуть просто к присутствию Прохода рядом, нужны годы. Сам

вспомни, как тебя выворачивало, когда впервые пришел в это подземелье.

- А, ну да... – смутился Лис.

- Даже сейчас тебе не доставит удовольствия путешествие. Но я хоть

уверена, что теперь ты его переживешь.

- Радует однако, - проворчал Марвин и, закрыв глаза, вложил руку в ладонь

своей покровительницы.

Та коснулась его лба, и король оборотней почувствовал легкую прохладу то

ли камня, то ли стекла. Спрашивать, что это, не стал. Мало ли. Может, это для

облегчения перехода.

Какофония звуков, которых, казалось, в принципе не могло существовать,

ударила по ушам, отозвалась болью во всем теле. Вибрация выкручивала каждую

мышцу, каждую косточку. Лису казалось, что его вот-вот разорвет на мелкие

кусочки. И, наверное, разорвало бы, если бы продлилось чуть дольше. Когда в

лицо ударил свежий ветер, король оборотней попросту упал на колени, молясь

только о том, чтобы не опозориться перед Пересекающей, не потерять сознания.

Глаза он открывать боялся, хоть и понимал, что Переход остался позади, и лишь

поэтому покровительница отпустила его руку. Однако долго рассиживаться он

себе тоже не позволил. Благо, рядом оказалась стена, на которую смог опереться,

чтобы встать.

- Взгляни, Марвин, - прозвучало совсем рядом, и Лис послушался.

Они стояли на такой высоте, что захватывало дух. Перевертыш не сразу

понял, что под ногами не гора, а рукотворное здание. Лишь приблизившись к

высокому парапету и посмотрев вниз, он разглядел множество таких же балконов,

как тот, на котором они стояли. Гигантов, подобных дому, в который вывел

переход, было немного, но все равно город поражал высотой зданий. А между

ними носились мобили. Но не наземные – летучие. То, что это именно мобили,

Лис тоже понял не сразу: один из них промчался довольно близко и оборотень

разглядел сидящего внутри... ирстингха?!

- Другой мир, - растерянно прошептал он.

- И как тебе? – в голосе Пересекающей чувствовалась улыбка.

- Странно, - признался Марвин. – И очень непривычно.

- Да, в первый раз впечатление сильное. Очень скоро ты узнаешь об этом

мире все, многоликий. Вот это – она протянула руку и отлепила что-то вроде

невзрачной монетки с его лба, - артефакт, благодаря которому у тебя теперь есть

не только весьма обширная информация об этой реальности, но и знание языка

ирстингхов. Они проявятся не сразу, и ты даже не почувствуешь ничего. Но в

нужный момент сможешь и заговорить, и повести себя так, как принято у этого

народа. А тебе придется прийти сюда, чтобы найти истоки беды, что рвется в твой

родной мир. К сожалению, все Пересекающие, у кого есть похожие на твои

способности к перевоплощению, сейчас либо слишком заняты, либо не имеют

права здесь появляться. Так что вся надежда на тебя.

- Я справлюсь, - решительно заявил Лис.

- Я в тебя верю, - улыбнулась женщина.

- Вот только объясните мне, прекраснейшая, как ирстингхи умудряются

затеряться среди людей? Если они используют морок, то любой маг сможет его

распознать.

- Они не пользуются магией, друг мой. Почти не пользуются, - пожала

плечами Пересекающая. – Много столетий назад они выбрали технический путь

развития, а магию порстарались забыть и уничтожить. Их артефакты – наследие

тех времен. У вас же никто больше не умеет так перекрывать каналы. А теперь

появилась группировка, которая надеется все вернуть. За счет других миров.

Вашего, в частности. Точнее, только за счет вашего – в другие они пути пока не

нашли. А чтобы замаскироваться, магия им не нужна. Ты же видел, какие они.

Совсем не обязательно скрываться под мороком, можно просто накинуть капюшон

и спрятять хвост. Кто догадается, что перед ним не челоек или оборотень? Или

даже эльф. Вот, кстати, эльфы бы любого из них опознали сразу. Но они ведь ни

во что не вмешаются, - закончила она с презрением.

- Тогда еще один вопрос, - любопытство раздирало Лиса, а перспектива

оказаться в этом мире не на полчаса, а надолго, завораживала. – Здесь много

таких городов? Сколько здесь вообще народу? Как искать тех, кто приходит к нам

со злом?

- Тебе не придется их искать, Марвин, мы уже нашли, откуда исходит

угроза. От тебя потребуется всего лишь их уничтожить.

Она слегка повернула голову, и обалдевший от только что открывшейся

перспективы Лис увидел печальную улыбку. В этот момент резкий порыв ветра

скинул капюшон с Пересекающей, и король оборотней, встречавшийся с этой

женщиной десятки, если не сотни раз, но так никогда не видевший ее лица,

вскрикнул. Вскрикнула и она, с испугом воззрившись на него огромными

изумрудно-зелеными глазами. Хорошо знакомыми по совсем другой физиономии.

А еще по фотографии парадного портрета матери в личном деле посланника из

Нидавы.

- Роксана Тернес! – ошалело выпалил Марвин.

Женщина горько рассмеялась.

- И зачем я надоумила тебя создать такую сильную разведку?

- Но... как? Вы... вы же сами говорили, что возвращаться в свой мир нельзя!

- Нельзя возвращаться к тем, кто тебя помнит, многоликий. Мир

притягивает свое. Мы научились гасить эти привязки, но не уничтожать

полностью. Меня ничто не удерживает в Фокстеррии, но если бы я оказалась

рядом с сыном... Поэтому я не смогла прийти, пока Джаред гостил в твоем дворце.

Однако, в любом случае, я – исключение из правил.

- Почему?

- Потому что... скажем так, с одной стороны я – существо, знающее этот

мир, и была здесь нужна, а с другой – мне были кое-чем обязаны. И... Проклятье!

Марвин, ты и так узнал слишком много! Ради себя, ради меня, умоляю, поклянись,

что это знание не уйдет дальше тебя! Иначе...

- Клянусь, - Лис прижал руку к груди и склонил голову.

- Благодарю, многоликий. Я верю тебе.

Много позже тем же вечером король оборотней Марвин Лис лежал в своей

постели и размышлял о том, в каком положении находится сейчас его

венценосный коллега. Разведка доносила, что у Нидавера давние трения с

церковью Тысячеликого. Не потому ли, что те объявили его фаворитку погибшей?

Мысль о Пересекающей как о фаворитке коллеги неприятно кольнула ревнивое

сердце перевертыша. Аксентий Роксану потерял. Точка. С тех пор прошло – с ума

сойти! – больше четверти века! Дело закрыто за давностью лет! Да и сама леди

Тернес никогда не реагировала на упоминание о Нидавере как-то особо трепетно.

А вот о сыне, разумеется, беспокоилась. Демон, но как же она красива! А

выглядит лет на двадцать пять, не больше. Долгая жизнь Пересекающих манила

Лиса едва ли не больше, чем возможность встать на одну ступень с покорившей

его женщиной.

А еще его очень беспокоила роль, которую ему отвели союзники в мире

ирстингхов. Когда-то давно Марвин Лис был жуликом, аферистом, даже

карманником. Но убийцей он не был. В схватках, да, убивать приходилось.

Доводилось сражаться и с соплеменниками-лисами, и с оборотнями из других

кланов, да что там, даже с людьми. Ну, было дело, ревнивый муж одной страстной

красотки подослал к нему наемников-убийц. Как тут было не отстоять

собственную жизнь? Но чтобы вот так: прийти в чужой дом и уничтожить хозяев?

Впрочем, они же уже пришли в его собственный дом. Если считать домом весь

мир. Эта мысль показалась странной, но притягательной. Однако, к сожалению,

она потянула за собой еще одну: этот свой дом ему придется скоро покинуть. А

страну оставить не на кого. Хорошо, конечно, что Пересекающие добавили

девочке способностей и защитили, как смогли, от повторного воздействия амулета

ирстингхов. Леди сказала, что учиться теперь Аделаида станет намного быстрее.

Но время-то на обучение все равно нужно!

И о чем думает Джаред Тернес? Почему до сих пор не нашел его девочку?!

Надо бы его поторопить. Лис решил, что завтра же отправит голубя в Нидаву и

потребует экстренной связи с венценосным коллегой. Тем более что нужно еще

выполнить просьбу Роксаны, сообщить Аксентию правду о культе Тысячеликого и

о секретных архивах церкви. У Лиса даже была мыслишка приберечь последнюю

информацию для себя и этими самыми архивами поживиться. Но он прекрасно

понимал, что Пересекающие ему этого не простят. Нидавер должен знать правду, и так посчитала не Роксана Тернес, его бывшая любовница. Это решение исходит

от организации.

* * *

Страх – очень мощный стимул. Особенно, когда это касается мыслительной

деятельности. Именно страх сейчас заставлял Симона Периагона в сотый раз

прокручивать в голове варианты решения. Главное было определить, кто для него

представляет наименьшую угрозу. И по всему выходило, что, как бы ни был зол во

время последней встречи, Аксентий Нидавер – самый трезвомыслящий и не

склонный рубить с плеча из существующих недругов. Что до друзей, то на них

надежды и вовсе не было: архиепископ сам должен был отвечать за них, а не

наоборот. Потому что друзья у него остались только среди ярых приверженцев

Тысячеликого. Их самих спасать впору.

Значит, нужно идти к королю и виниться, что опять пытался убить его сына.

Не в первый раз. В конце концов, за двадцать лет это уже превратилось в игру, в

каждом раунде которой Симон оказывался проигравшим, а Аксентий лишь

ухмылялся.

Вот только, как его величество отнесется к использованному запрещенному

приему? А с другой стороны, не сообщить – значит, предать свою страну. Вот

этого Периагон не мог допустить даже в мыслях. Не будет Нидавы – не будет и

культа Тысячеликого. Отчего-то не приживалось святое писание нигде больше,

сколько бы миссионеров ни отправляла церковь. У каждого народа была своя

вера, зачастую подтвержденная такими божественными чудесами, что впору

признать ошибочность собственных суждений. И ведь признают. Рано или

поздно. Потому что тех, кто воочию видел Тысячеликого и его деяния, с каждым

годом остается все меньше.

Периагон тяжело вздохнул. По сути, он уже принял решение, вот только

никак не мог найти в себе силы его осуществить. Но тут вставал еще один вопрос:

как встретиться с королем? Просить аудиенции? Так прошли те времена, когда

архиепископа впускали к монарху по первому требованию. Да и зол сейчас

Аксентий, может промурыжить просителя хоть неделю, да и то, если повезет. А

как раз времени у Симона и не было: господин Карл очень недвусмысленно

намекнул, что столь несостоятельный союзник ему не нужен, а знает его

высокопреосвященство непростительно много. Жить хотелось. Несмотря ни на

что.

Оставался еще один вариант. Периагон мог проникнуть в королевские

покои. Да, по молодости он выдал Нидаверу одну из тайн церкви – переходы

между храмами. Но и только. Что в ней самодержцу? А вот о том, что подземелья

ведут еще и во все значимые учреждения столицы, Аксентий знать не мог. Во

дворец, кстати, тоже. И в ратушу. И в тюрьму. И в каждое министерство. И за

пределы города.

Когда-то, на заре культа Тысячеликий пожелал защитить своих

приверженцев от возможных напастей извне. После давнего пожара из секретных

анналов святой церкви сохранилось немногое. Но информация о катакомбах была

постоянно востребованна и хранилась не в тайном архиве. Только поэтому и

уцелела. Помимо карт подземелий, в нем описывались и чудовища, которых

привел бог, чтобы прорыть ходы под Ратоной – тогда еще сравнительно

небольшим городом. Все делалось с размахом, катакомбы были построены не

только в самой столице, но и далеко за ее пределами, а выходы в стратегически

важные места уже позже создавали монахи тайного ордена. По сути, по этим

самым подземельям Периагон мог добраться куда угодно, а еще он мог бежать

через них, если господин Карл подберется слишком близко. Вот только, если у

того есть возможность заключать в амулеты магию Тысячеликого, то где гарантия,

что о катакомбах ему неизвестно? Нет, идти на поклон к королю все же

предпочтителей.

Но если завалиться к Аксентию вот так, без предупреждения, в помещение,

в которое никому, кроме самого короля нет доступа без разрешения, карты будут

раскрыты. Нидавер не дурак, быстро поймет, как Симон оказался в его покоях.

Впрочем... Мысль, которая пришла в голову архиепископу, могла сработать.

Лилиана милосердная. Так прозвали ее в народе, хотя сам Периагон, скорее,

назвал бы королеву совестливой. Что ж, женщина может и не придать значения

тому, что он появится в королевских покоях неизвестно как. А там, если

заручиться ее поддержкой... Что бы Аксентий ни говорил о любви к Роксане, она

осталась для него светлым образом девочки-бунтарки, родившей его величеству

первенца. А королевой стала именно Лилиана. И Симон понимал, насколько ценит

супругу Нидавер. Любовь? Страсть? Это, простите, хорошо в юности. А вот

проверенную годами преданность не променяешь ни на что.

На миг Периагона охватило странное чувство, совсем не свойственное его

натуре. Мимолетно он позавидовал королю, снискавшему любовь красавицы

Роксаны и преданность чистейшей Лилианы. Иногда женщины оказываются куда

более сильными и нужными союзниками, чем воинство и единомышленники.

Симон горько усмехнулся. Целибат никогда не был обязательным для служителей

Тысячеликого. Люди сами придумали ограничения для священников. И, наверное,

он, Симон Периагон, слишком уж ревностно всем этим ограничениям следовал.

Однако это едкое самобичевание помогло принять окончательное решение.

Архиепископ взглянул на часы, кивнул своим мыслям и принялся готовиться к

встрече.

Три часа спустя он уже открывал потайную дверь в покои их королевских

величеств. Малая гостиная встретила клирика тишиной и идеальным порядком.

Архиепископ поморщился. Насколько ему было известно, Аксентий в это время

еще занимался делами, а вот Лилиана должна была уже вернуться. Королева не

слишком любила дамские посиделки с фрейлинами и предпочитала проводить

время с детьми или в одиночестве. О том, какую огромную работу она делает для

Нидавы, подозревали не многие, но Симон знал, что все дома призрения, все

муниципальные больницы и приюты, все научные гранты и стипендии одаренным

юношам и девушкам находятся под личным патронажем королевы. И раз она еще

не вернулась, значит, проводит время с младшими отпрысками.

Периагон пристроился сбоку от стола – там, где не имели обыкновения

садиться Лилиана или Аксентий – и налил вино в один из стоявших тут же на

подносе фужеров. Показушный жест. Пить не хотелось, да и затуманивать мозги

перед столь важным разговором было ни к чему. Зато найдется, чем занять руки,

если беседа примет слишком нервный оборот. Игра рубинового напитка в гранях

хрусталя завораживала.

- Если вы пришли сообщить, что все же убили моего пасынка, ваше

высокопреосвященство, то живым отсюда не выйдете, - прозвучал мелодичный

голос, и Симон вздрогнул, удивившись, что не заметил прихода ее величества.

- Нет, - он поднялся и поклонился. Мог и не делать этого. Но уважение к

этой женщине перевешивало права сана. – Я пришел сообщить, что сделал еще

одну попытку убить Джареда Тернеса, - Лилиана нахмурилась. - Попытка, как

всегда, не удалась, - поспешил он ее успокоить. Отношение королевы к бастарду

Периагон не понимал, но восхищался. – Но, боюсь, способ, который я в этот раз

использовал, потянет на государственную измену. И я рад, что осознал это, хоть и

поздновато. Я здесь, чтобы покаяться вам и его величеству и просить защиты.

- Как же я ненавижу эти ваши игры! – раздраженно произнесла королева.

- Простите?

- Вы пытаетесь его убить, мой муж делает вид, что со стороны за этим

наблюдает, а сам допекает Джареда постоянным надзором, и в результате у

мальчика просто нет нормальной жизни! Неужели ваш бог не заповедал вам

милосердия?!

- Ваше величество!..

- Что?! Что, скажите на милость, вы можете привести в свое оправдание?!

Вы попрали все заповеди собственного культа! Разве не завещал вам

Тысячеликий всячески поддерживать страну и власть в ней?! А что вы делаете?

Пытаетесь убить даже не бастарда короля, нет! Пытаетесь убить одну из опор

правопорядка в Нидаве! – она перевела дыхание после этой гневной тирады и с

горечью добавила: - А теперь приходите каяться и надеетесь на помощь короля.

Так уверены, что ее заслужили?

- Ваше величество, я понимаю, что в ваших глазах я недостоин прощения...

- Ошибаетесь, - перебила Лилиана. – По моему скромному мнению вы не

достойны сана первосвященника. Убийца и предатель не может нести слово

божье.

- Не думаю, что вы можете судить об этом, ваше величество, - излишне

резко ответил Периагон. Он надеялся совсем не на такой разговор. Лилиана

милосердная? Помилуйте! Перед ним была львица, готовая загрызть любого даже

не за своего ребенка – за младшего члена прайда. – Я пришел сообщить о том,

что скверна проникла в Нидаву. Да, я грешен, не сразу распознал ее. Да, гордыня

и желание уничтожить бастарда – или победить в игре с его величеством, уж как

хотите – затмила мне разум. Но я одумался! И сейчас я пришел к вам просить о

помощи не только для себя. Для всей своей паствы и народа вашей страны!

- Сколько пафоса, Симон! – насмешливый голос Аксентия II заставил

архиепископа вздрогнуть. – Почему мне кажется, что ты пришел сюда не ради

паствы или народа, а? Кто-то оказался не столь терпелив, как я, и ты испугался за

свою шкуру?

Периагон поднял голову и посмотрел в глаза королю. А потом коротко

ответил:

- Да.

Лилиана фыркнула, а Нидавер нахмурился.

- Демон бы тебя задрал, Симон, - проворчал он. – Ты слишком хорошо

знаешь, что я считаю право свернуть тебе шею своей личной привилегией.

- И это тоже, - опустил взгляд в пол архиепископ. – Как и то, что церковь

Тысячеликого всегда служила интересам короны, - и тихо добавил: - За

исключением одного случая, как мне только что объяснила ее величество.

- А я ведь могу приказать убить тебя прямо сейчас, - задумчиво произнес

Аксентий. – За несанкционированное проникновение в личные апартаменты

монарха. С сомнительными целями. Может, ты явился, чтобы уничтожить нас, а?

И почему мне кажется, что стража в коридоре не видела, как ты входил?

Периагон отвел взгляд. Он прекрасно знал, что королю не понадобится

помощь гвардейцев, чтобы разделаться с ним. Несмотря на далеко не молодой

возраст, его величество все еще оставался в прекрасной физической форме, а с

оружием он всегда умел обращаться. И пусть меча при Аксентии не было, но где

гарантия, что, также как Тернес, он не может извлечь его мгновенно? Да и кинжал

на поясе никто не отменял. Нет, Нидавер не собирается убивать

первосвященника. Пока, во всяком случае. И пусть разговор пошел по худшему

сценарию, пусть не удастся отболтаться общими фразами, а придется каяться во

всех тяжких, но надежда все еще есть. И не слабая надежда.

Симон вздохнул. Шагнул к столу, взял фужер, плеснул в него еще немного

вина и залпом выпил. Потом посмотрел в глаза королю.

- Как видите, ваше величество, не отравлено. А с клинком против вас я бы

не вышел, вы сами знаете. Да и не боец я.

- А еще я знаю, насколько изобретателен ты можешь быть в достижении

цели. Особенно такой, как чья-то смерть, - Аксентий насмешливо вскинул бровь.

- Я готов поклясться, что впредь ни я, ни кто-либо из служителей церкви не

попытается намеренно принести вред маркизу Винкейскому, - твердо заявил

Симон и получил единственное за последние время удовольствие лицезреть

изумление на лице Аксентия II.

Впрочем, справился тот с собой быстро.

- И что ты потребуешь взамен? – презрительно поинтересовался монарх. –

Жизнь наследника? Или мою? Или... – он прищурился, - жизнь моей королевы?

- Нет! – Периагон даже отшатнулся от подобного предположения. Он и

раньше знал, что Нидавер и его винит в потере Роксаны, но никогда не полагал,

что тот настолько отождествил архиепископа с церковью. А точнее, с теми

позорными ее проявлениями, которые были в ходу при Тивальде. Впрочем, ведь и

сам был не лучше. Симон опустил голову и твердо произнес: - Я прошу ваше

величество найти и покарать людей, которые торгуют чудесами Тысячеликого.

Он не смотрел на короля, чувствуя, как струйка холодного пота сползает по

спине. А пауза все длилась.

- Пошли в мой кабинет, - вдруг резко приказал Аксентий. Периагон позволил

себе взглянуть в хмурое лицо монарха, и с души отлегло: Нидавер все понял

правильно.

- Ваше величество, - шагнула вперед королева, явно намереваясь

присутствовать при дальнейшем разговоре.

- Нет, Лили, - жестко осадил ее король и подтолкнул Симона к двери. –

Поверь, тебя это не касается.

Глава одиннадцатая

О долге, долгах и должниках

* * *

Если бы кто-то спросил у Дэлли, почему она решила направиться в Ратону,

беглянка нашла бы миллион сто тысяч ответов. И при этом ни одного.

Рискованно? Да. Но баронесса Синиз была уверена в себе. Ну кто ее может

узнать? Да никто! Зато она сумеет добыть информацию. А выяснить, прежде чем

бежать раз и навсегда из Нидавы, следовало многое. И главным все же было

наследство. Двести семнадцать ресс, конечно, не маленькая сумма для какой-

нибудь деревенской девчонки. Может, даже на приданое сгодится сиротке. Но,

увы, Дэлли не привыкла к бедности. Даже строгость пансиона подразумевала

сытость, добротную одежду, почти неограниченный выбор книг и возможность

следить за собой. Что уж говорить об обществе Джареда Тернеса, денег вовсе не

считавшего, и пышности королевского дворца в Фокстеррии?

Вторым пунктом, не менее значимым, был интерес к ней короля оборотней.

Зачем она ему понадобилась? В то, что далеко не юный Марвин I ткнул пальцем в

небо и решил взять в жены неизвестную семнадцатилетнюю дворянку из Нидавы,

она не верила. В конце концов, даже мечтая избавиться от своей жены, Лис не мог

быть уверен в том, что это получится так быстро. Это во-первых. А во-вторых, все, что она успела узнать о нем во дворце, никак не вязалось с подобным капризом.

Нет, женщин Марвин явно любил – вон сколько сыновей настрогал. Однако при

этом, как сплетничала прислуга, даже за горничной ухаживал словно за

королевой. И как с этим сочетается едва ли не похищение из-под венца? Ведь по

сути, когда король Фокстеррии затребовал к себе Джареда Тернеса для поисков,

Аделаида Лерис считалась невестой Эвина Майтигона.

Собственно, сам Эвин Майтигон был третьим интересом Дэлли. Нет, сие

знание никак не прибавило бы ей шансов выжить или благополучно сбежать. Но

любопытство грызло. Почему Джаред говорил о его молодости и красоте, а сама

баронесса видела старика? И вообще, королевский бастард отзывался о

несостоявшемся женихе хоть и с долей насмешки, но тепло. Даже другом назвал,

а это кое-что да значило.

Четвертым по списку, но не по значимости был Ковен магов – организация

сильная, способная поспорить с самим королем. Дэлли не была наивной

дурочкой, полагавшей, что Ковен укроет ее на своей широкой груди от всех

проблем безвозмездно. Ей-то хоть отрабатывать обучение в пансионе не

придется – все давно выплачено. Но лишь там она могла закончить магическое

образование, получив доступ к книгам, а вместе с этим и право самостоятельно

строить свою жизнь дальше. А вот чего это будет стоить, девушка не знала, но

собиралась выяснить, прежде чем соваться в пасть дракону.

Был еще и пятый пункт, по которому у баронессы Синиз пока не сложилось

никаких планов. Но этот самый пятый пункт с одной стороны мог сильно упростить

ей жизнь в случае, если придется спешно бежать, а с другой требовал времени и

денег на подготовку. Ну или какого-то нестандартного решения. Дэлли хотела

мобиль. А чтобы получить такую роскошь в собственное пользование, нужны были

не только деньги. Ведь далеко не везде найдутся толковые маго-техники,

способные устранить неполадки, а значит сначала необходимо самой разобраться

в том, как работает это чудо. Где такому учиться, девушка не представляла, но

справедливо полагала, что именно в столице это выяснить будет проще всего.

В общем, вопреки логике и здравому смыслу Дэлли, изрядно наследив в

Гримозе, птицей покинула город и летела, пока не почувствовала, что крылья

просто скоро отвалятся. Тогда она нашла довольно обширный лес, а в нем -

дерево повыше и решила передохнуть. Ну сколько шансов, что кто-то из

оборотней именно это дерево выберет, чтобы обнюхать верхние ветки? Да

никаких! Найдя вполне уютную развилку у ствола, она приняла свой естественный

облик, утвердилась ногами на толстой ветке, обняв ствол, и открыла рюкзачок.

Его она купила на ярмарке все в той же в Гримозе. Вообще, с этим городком ей

повезло. Добралась туда девушка в образе овцы, затерявшись в большой отаре.

Чистым плюсом в затее было то, что гнать скот табуном по тоннелю гномы не

разрешали – загружали живность на специальные узкие и длинные платформы, которые потом шли по рельсам, как самый настоящий поезд. Дэлли долго кружила

в небе лебедем, ожидая такого состава неподалеку от зева подземной части

дороги. Здесь, уже за чертой поселка оборотней, который так и остался для нее

безымянным, никто не заметил, как странный лебедь спикировал на платформу и

исчез.

Баронесса понимала, что след, конечно, нюхачи в предгорьях потеряют, но

уж следующую станцию проверить догадаются. Фора у нее все еще была,

поэтому-то в Гримозе, последнем перед границей относительно крупном

населенном пункте Нидавы, решила не сильно путать следы. Не слишком изменив

внешность Дейла, она, тем не менее, стала похожа на юного аристократа: чуть

выше ростом, чуть тоньше в кости, да еще и блондином. Быть парнем надоело до

скрипа зубовного, но девушке нужна была женская одежда. Ее приобретением

беглянка и занялась в первую очередь. На паренька, покупавшего платье и

отчаянно смущавшегося при этом, добрые продавщицы смотрели с умилением и

всячески старались помочь. Дэлли уже представляла, какую роль собирается

играть в Ротоне, поэтому точно знала, чего хочет.

Тем не менее, даже после покупки одежды, по Гримозе продолжил ходить

юноша. Пусть думают, что она сроднилась с этим образом. Да и мало кто понял

бы в этом захолустье, начни картами интересоваться девушка. Вот здесь Дэлли

решила подкинуть ложный след. Карты она купила такие, которые должны были

указывать, что двигаться беглянка собирается на север. А что к ним прилагалась и

подробная карта всей Нидавы, так там и приграничье с Витляндией хорошо

показано.

Потом она позволила себе отдохнуть в недавно открывшейся и потому

ужасно модной у местных чайной. К чаю, разумеется, прилагались и пирожные, и

девушка снова почувствовала себя полной сил. Солнце уже почти скрылось за

горизонтом, и дольше оставаться в городке не стоило...

Застелив ветку платьем, Дэлли устроилась поудобнее и вытащила ту

самую карту. Зажгла магический светлячок, вспомнила все ориентиры, прикинула,

где находится и удивилась. Получалось, она преодолела за вечер и неполную

ночь почти половину пути! Ничего себе летун из нее вышел! Или все же из совы?

Хотя сова не самая быстрая птица. Зато бесшумная, не привлечет внимания и

никого не удивит своими не совиными размерами. Сокол, к примеру, летает куда

быстрее. Вот только днем превратиться в нереально большого сокола будет

слишком рискованно. Так что лучше орел. И даже пусть он может лететь быстрее

совы хотя бы вдвое, то к полудню, если не проспит рассвет, конечно, беглянка

сможет достичь цели. Плечи и спина, кстати, болели, но уже не так сильно.

Вчерашняя тренировка пошла на пользу. Да и не до жиру. Вот устроится в Ратоне,

тогда и отдохнет. Утренняя прохлада зябко скользила по обнаженному телу, и

девушка снова перекинулась в сову. Так было больше шансов проснуться

вовремя и не навернуться с дерева.

А вскоре после того, как часы на столичной ратуше пробили полдень,

баронесса Синиз прошла городские ворота под именем Адалии Брошем, сироты,

ищущей работу. Адалия Брошем была весьма миловидной кудрявой крепко

сбитой провинциальной девицей. К тому же оказалась так бойка на язык, что

сумела высмеять перед товарищами стражника, проводившего ее шлепком по

попе. После чего пришлось спасаться бегством под веселый хохот зевак. Дэлли

это не расстроило. Если Адилия Брошем себя не оправдает, она придумает новую

легенду.

Для начала следовало найти жилье – недорогое, но приличное. Один из тех

самых зевак увязался за девушкой, надеясь познакомиться поближе. Парень явно

был неплохой, сам из мастеровых, и пошел провожать Адалию исключительно

потому, что она ему понравилась. Это было ново и странно. Не баронесса, не

невеста с приданым, не потенциально сильная магичка. Просто симпатичная

девчонка, у которой нет за душой ничего, кроме смешливого характера, острого

языка и рабочих рук. И Дэлли кокетничала, впервые ощутив свою способность к

той магии, которая дана любой женщине.

В результате провожатый узнал о девушке немного, зато помог,

посоветовав меблированные комнаты мамаши Руминии с романтичным

названием «Прекрасная невинность». Исходя из этого названия, баронесса

заподозрила, что мамаша Румния является поклонницей любовных романов

авторства госпожи Эльдревс. Сокурсницы в пансионе прятали такие книжки под

подушками и томно вздыхали, переворачивая страницы. Даже ревели иногда.

Сама же Дэлли пролистала одну из этих книжонок всего раз и категорически не

поняла ее прелести. Что до мамаши Руминии, то неизвестно какими ветрами

занесенная в столицу гномка привечала молоденьких девчонок, помогала им

найти приличную работу и оберегала от соблазнов столицы. Если мастеровой не

соврал, это было большим плюсом в его копилку. Впрочем, представить себе

гномку, поставляющую девиц в бордели, было проблематично. Аделаида Лерис

поверила случайному знакомому.

И не прогадала. Комнатка, которую ей предложила мамаша Руминия, была

небольшой, но уютной, и стоила всего десять ресс в неделю. Столоваться, как

оказалось, можно тут же и тоже недорого, хотя большинство девушек – а ни

одного мужчины или тем более молодого парня в комнатах не проживало –

предпочитали платить только за завтрак, что и вовсе обходилось всего лишь три

рессы в неделю. Дэлли все же перестраховалась: сказала, что деньги принесет

вечером. Но комнатку застолбила. Сначала хотелось убдиться, что сможет

сосуществовать с местной публикой.

За обедом удалось познакомиться с несколькими девушками, у которых

оказался выходной. Все они были либо вовсе столичными, либо из ближайших

деревень, о Разумище даже не слышали и потому отнеслись к Адалии как к

бывалой путешественнице. Дэлли хихикала про себя, представляя, что было бы,

расскажи она, как побывала в самой Лисаве. Да еще при дворе.

Что удивительно, знакомство с девушками сразу же принесло свои плоды.

Дэлли искусно направляла беседу на интересующие ее вопросы. Разумеется, о

планах Марвина Лиса соседки ничего знать не могли, если вообще когда-либо

слышали о таком персонаже. Открыто называть имя графа Мелькского баронесса

не рискнула сама. Ну и конечно, здесь едва ли кто-то посоветовал бы, как лучше

всего получить наследство, не привлекая к себе внимания. А вот Ковен магов и

мобили были едва ли не любимыми темами для обсуждения ратонцев. Ковена

боялись и рассказывали о нем всякие небылицы, а мобилями и их создателями

гордились. Увы, о традициях главного органа самоуправления магов узнать

удалось немного. Разве что, где находится штаб-квартира. Одаренные девушки не

снимали жилье в «Прекрасной невинности». Зато совершенно неожиданно

прозвучало имя Эвина Майтигона. Дэлли чуть не подавилась, когда его услышала.

Оказалось, молодой граф – красавец, умница, маг и вообще мечта любой

девушки – вместе со своим другом Рутгером Фаверсисом создают мобили со

всякими новейшими примочками. И, как и остальные изобретатели, часто их

обкатывают на дальней аллее Королевского парка – не путать с дворцовым, куда

доступ есть далеко не всем. У Дэлли тут же родился план, как убить двух, пусть и

не самых нужных зайцев одним выстрелом.

Адалия Брошем закатывала глазки, заламывала ручки и мечтательно

произносила слово «мобиль», благодаря чему была принята столичными

девушками не как дремучая провинциалка, а как неофитка маго-технического

прогресса. И, разумеется, нашлась среди новых знакомых одна такая же

фанатичная поклонница маго-техники, которая согласилась проводить Адалию

Брошем в Королевский парк.

«Определенно, мне везет, - думала баронесса Синиз два часа спустя, с

интересом разглядывая из-под опущенных ресниц напуганное лицо несущего ее

на руках мужчины. – Но везет как-то сомнительно. Без перелома можно было бы и

обойтись».

- Эвин! – закричал добровольный носильщик баронессы. – Эвин, помоги,

ради Тысячеликого! Я сбил девушку! Кажется, она без сознания!

Дэлли демонстративно застонала. Попыталась так же демонстративно

выгнуться, дабы представить во всей красе прелести Адалии Брошем, но

застонала уже от боли. Ногу надо было срочно лечить, но применять магию

Аделаида Лерис не рискнула. Если она не ошиблась, а баронесса была уверена,

что выбрала правильный мобиль, который должен был ее сбить, то Эвин – это

Майтигон, а он маг. Еще заметит чего. Пусть лучше сам полечит. Заодно и

посмотрим на женишка. Или уже бывшего?

Женишок, надо сказать, впечатлил. Он был выше маленькой баронессы

головы на полторы, а поэтому вызывал раздражение и подавлял. Но во всем

остальном ни Джаред Тернес, ни девушки из «Прекрасной невинности» не

соврали. Эвин Майтигон был молод и красив. А еще заносчив, аристократичен и,

как показалось Дэлли, инфантилен.

- Ты что натворил?! – набросился он на... Рутгера Фаверсиса? Да, пожалуй.

Если мобилями они занимаются вдвоем, а за рулем был не граф, значит, остается

только виконт Чактенский. К сожалению, новая подружка, встретив какого-то

молодого человека, извинилась и сбежала, пообещав найти Адалию Брошем на

том же месте часа через полтора, и уточнять такие детали было уже не у кого.

- Слушай, я не виноват! Она просто выскочила под колеса. Но сделай же

что-нибудь! – с этими словами он слегка встряхнул свою ношу, словно

демонстрируя бедственность ее положения, и Дэлли взвыла.

- Нога! – простонала она. – Моя нога!

- Похоже на перелом, - растерянно констатировал Майтигон. – Рут, я и так

не ахти какой целитель, а здесь и вовсе не смогу сделать хоть что-то. Давай

отвезем ее домой, а? Там мастер Лурис хоть вправить поможет. Неси обратно в

мобиль.

Вот так маленькая баронесса Синиз оказалась в Жасминовой башне.

Собственно, она этого добивалась, но не такой же ценой!

Мастер Лурис оказался старичком, слабеньким магом, но при этом опытным

целителем. Судя по всему, он пользовал в имении всю прислугу и разбитые

коленки Эвина. Ну, когда тот еще разбивал коленки. Пострадавшей девушке он

дал выпить какое-то сонное и успокаивающее зелье, ласково уговаривая ее не

сопротивляться лечению.

Очнулась Дэлли мгновенно. Еще не видя окружения, почувствовала, что

рядом кто-то есть. Мерное дыхание выдавало спящего. В первую очередь

девушка провела диагностику. Сломанное бедро вправили и уже запустили

восстановление. Процесс шел медленно, но стабильно. Открыв глаза, убедилась,

что комната та же, где ее усыплял мастер Лурис. Рядом с кроватью в кресле дрых

Рутгер Фаверсис. Внимательный какой!

Заметив на прикроватной тумбочке графин, баронесса сразу почувствовала

жажду. Медленно, стараясь не беспокоить ногу, она подтянулась и попыталась

налить воду в стакан. Стекло тихо звякнуло о стекло, но этого хватило, чтобы

мужчина вскинулся.

- Проснулась, - улыбнулся он радостно и обаятельно. – Ну ты нас и

напугала!

- П-простите! – пролепетала Дэлли. – Я не хотела.

- А уж как я не хотел тебя давить! - засмеялся он и встал. Налил воду в

стакан и протянул девушке. – У тебя что-то болит? Ну, кроме ноги.

- Вы доктор? – изобразила смущение Дэлли.

- Нет, что ты! - отмахнулся он. – Тебя мастер Лурис латал, а потом - Эвин. А

я... Ну прости, не хотелось, чтобы кто-то узнал о моем головотяпстве. Это ведь я

тебя сбил, - развел Рутгер руками.

- Не надо, чтобы кто-то узнавал, - жалобно заныла Дэлли. – Это что же

получается, приехала я в столицу – и сразу головотяпство? Как же я тогда работу

найду?

- Так ты не местная? – чему-то обрадовался виконт. – Как тебя зовут-то,

кстати?

- Адалия Брошем, господин. Не местная я. Из Разумища. Сирота. Пока

тетка жива была, я ей помогала и с рукоделием, и по дому. А как померла, так от

дядьки и ушла. А то ж - ишь! – руки распускать начал. А зачем мне такой – старый

да хромой? У меня, чай, руки откуда надо растут, и к работе приучена. Мне и

присоветовали добрые люди в столицу отправляться. Мол, там сметливым да

расторопным всегда работа найдется.

- Отлично! Просто отлично! – донеслось от двери и Фаверсис с Делли,

синхронно вздрогнув, повернулись на голос. Майтигон возвышался у входа и, судя

по всему, слышал весь разговор.– Считай, Адалия Брошем, что ты нашла в

столице и работу, и кров. Нам очень нужна толковая прислуга, правда, не в доме.

- А где? – недоуменно спросил Рутгер.

- В гараже, разумеется! – Эвин многозначительно посмотрел на друга. –

Нам же вечно недосуг прибраться там. Так что, как подлечишься...

- Да на мне все как на собаке заживает, господин! – тут же встряла девушка.

Едва узнав, что целители здесь не из лучших, она запустила процессы на полную

мощность. Хромать совершенно не входило в ее планы, а перелом, к счастью,

мастер Лурис вправил идеально. – Вот в запрошлом году меня Нюшка – коза

деда Луша боднула, так магик один говорил, неделю лежать придется. А я на

второй день уже ведра от колодца таскала. У нас все в роду здоровые, аки быки.

Тетка Марша даже сплетничала, что, мол, моя прабабка с оборотнем согрешила,

от того все Брошемы в кости крепки да болеть не любят. Так что я разлеживаться

не буду, не волнуйтесь.

- Ну, вставать я тебе все равно пока запрещаю, - строго произнес граф. – А

пока лежишь, подумай, устроят ли тебя условия. Гараж – это тебе не господские

комнаты. Это место, где собирают, чинят и просто оставляют мобили. Там и жить

станешь – комната прямо над гаражом есть. А чтобы ничего не испортить, сначала

надо будет поучиться кое-чему. И вообще под присмотром работать.

Дэлли покосилась на Фаверсиса и совершенно не поняла веселого

удивления на его лице.

- В гараже? – переспросила, не веря своему счастью. Все получалось даже

лучше, чем она надеялась.

- Ну, если Рут... то есть виконт Чактенский не будет против, - стушевался

вдруг Эвин.

- Не будет, - рассмеялся Фаверсис и, подмигнув девушке, доверительно

прошептал: - Поправляйся скорее, Адалия. Нам очень нужна прислуга в гараже.

* * *

Письмо от Марвина I с просьбой связаться в полдень по секретному

зеркальному каналу его величество Аксентия II удивило. Не то чтобы

венценосный перевертыш не мог так поступить, а тем более, в создавшейся

ситуации. Все же покушение на члена королевской семьи Нидавы на его

территории. Но дело в том, что его величество сам собирался просить Лиса о том

же. Просто рыжий оборотень успел раньше.

Подробнейший отчет о случившемся Марвин прислал еще вчера, судя по

всему, сразу, как только вернулся из спасательного похода, куда отправился

лично. Одно это говорило о том, что причинять вреда Джареду он не собирался. И

хотя сообщение о таинственном артефакте с магией Тысячеликого не просто

удивило, а, прямо скажем, не вызвало доверия, то, что покушение было

организовано церковью, казалось вполне логичным, даже привычным.

Собственно, изучая этот самый отчет, Аксентий и задержался накануне у себя в

кабинете. А потом в личных апартаментах застал архиепископа. И тот полностью

подтвердил данные перевертыша.

Вот о новом, никому неизвестном игроке, внезапно возникшем на горизонте,

Нидавер и хотел побеседовать с коллегой. Только никак не мог придумать, как бы

все это преподнести. Серьезные подозрения, что Марвину помогли прийти к

власти, у Аксентия возникли давно, еще когда Лис только начинал строить свою

страну. Но лишь в свете некоторых выводов, сделанных на косвенных обмолвках

Периагона, он смог предположить, что лики нидавского божества и таинственные

советчики Лиса могут быть одной и той же силой.

Переговорная встретила привычным уютом и графином с вишневым

компотом, призванным изображать вино – пить за работой его величество не

любил, а вот бокал в руке вертеть привычку имел.

- Ваше величество!

- Ваше величество!

Короли улыбнулись друг другу чуть теплее, чем во время первой

зеркальной встречи.

- У вас есть для меня новости, Марвин? – спокойно поинтересовался

Аксентий, предоставляя оборотню, как приглашающей стороне, начать разговор.

- И да, и нет, - вздохнул Лис и покосился на собеседника с каким-то

затаенным интересом, которого Нидавер не понял, но сразу приготовился к тому,

что у него будут что-то просить. Или выспрашивать. – Скажем так, я кое-что узнал.

И, полагаю, вам это тоже знать следует.

- Я весь внимание, - тем не менее, вполне благожелательно отозвался его

евличество.

- Как вы знаете, покушение на вашего сына было организовано церковью

Тысячеликого, - Аксентий кивнул. – Но дело в том, что амулет, который они

использовали, имеет... даже не знаю, как выразиться...

- Прямо, - хмыкнул человеческий монарх.

В душе поднялось ехидное любопытство. Сам Аксентий так и не придумал,

как обыграть новость, сказав и ничего не сказав одновременно. Однако уже то, что

Марвин располагал теми же сведениями, что и он сам, подтверждало догадку о

советчиках.

- Иномирское происхождение, - выпалил Лис, и король людей на миг

прикрыл глаза.

Значит, перевертыш зачем-то решил действовать в открытую. Что ж, пока

подыграем, а там видно будет.

- Угу, уже сообщили, - совсем не по-королевски вздохнул Нидавер, чем явно

сбил собеседника с толку.

- Вот как... – растерялся тот. – И кто же?

- Не поверите, первосвященник, - фыркнул Аксентий. – Струсил, подлец,

когда понял, что не с теми связался, - врать он не стал, но тут же поднял совсем

другой вопрос – чтобы оборотню жизнь малиной не казалась: - А вы, кстати, в

курсе, что целью было поссорить нас?

- Догадался, - скривился тот.

- Потому что им чем-то очень мешаете вы, Марвин. И ваше крепкое

государство.

- Это точно? – напрягся Лис.

Аксентий мог бы добавить, что, целью, скорее всего, является не сам без

году неделя монарх, а те, кто много лет вел его к власти, но решил не торопиться.

- Во всяком случае, так сообщили Симону, - сказал он вместо этого.

- Кому?

- Архиепископу Нидавскому, - пояснил его величество и закинул следующую

удочку: - За смерть Джареда на вашей территории ему пообещали много-много

чудес Тысячеликого, - и с насмешкой добавил: - А когда не справился, сообщили,

что он стал лишним, поскольку слишком много знает. Теперь вот приходится его

прятать.

- Ему наврали, - без тени сомнения заявил Марвин.

- В каком смысле? – вкрадчиво поинтересовался Аксентий.

- Нет у них никаких чудес, кроме этих амулетов, - не стал отпираться Лис.

«Попался! - удовлетворенно подумал король. – Вот теперь можно будет и

поговорить прямо».

- Это достоверно? – приподнял он бровь.

- Абсолютно.

- Плохо. Значит, к нам заявилась еще одна компания, на этот раз даже не

пытающаяся создать видимость дружелюбия.

- Еще одна? – Лис весьма искусно изобразил искреннее любопытство, но

Аксентий не купился.

- Марвин! – посмотрел он на собеседника с укоризной. – Не держите меня

за идиота. Надеюсь, вы не сомневаетесь, что моя разведка работает не хуже

вашей, зато намного дольше. И, простите, я не могу поверить, что

профессиональный аферист на тридцатом году жизни вдруг самостоятельно

решил взяться за ум, открыл в себе таланты управленца и создал страну с нуля,

объединив разрозненные кланы. Вам помогли, Марвин Лис, - надавил он голосом

и с горечью закончил: - Помогли те, кто от нас переметнулся к вам. Я не прав?

Оборотень с минуту молчал, внимательно разглядывая Нидавера.

- Мне не нравится слово «переметнулся», Аксентий, - произнес он наконец.

- Я не знаю, что у вас случилось, и почему они ушли, но к нам они пришли именно

затем, чтобы мне помочь. Как когда-то помогли Филиасу I Нидаверу.

- Вот даже как? – опешил его величество и честно признался: – На счет

Филиаса Великого я не знал. Впрочем, я и сейчас не знаю изрядно. Однако это

многое меняет...

- Не ждите, что я стану что-то рассказывать, - насмешливо сообщил Лис. –

Вы и так осведомлены больше, чем предполагал я. Да и они, - он выделили

местоимение голосом, давая понять, что речь идет о его покровителях, - тоже. Но

если вам нужна информация о прошлом, ищите архивы церкви. Не исключено, что

о них не знает даже ваш первосвященник.

- И где же мне тогда их искать? – растерялся Нидавер.

- В подземелье, под главным столичным храмом. По центральному

коридору нужно отсчитать от лестницы двадцать шагов и свернуть налево.

Коридор выведет в зал с нишами по периметру. Тайник в пятой справа. Ваша

родовая магия поможет его открыть, - сообщил Лис и тут же вскинул руки. – И это

единственное, что я уполномочен вам сообщить. Хотя могу прислать с голубиной

почтой собственные умозаключения. Бездоказательные, разумеется, - нахально

подмигнул королю людей, но тут же снова стал серьезен. – Однако то, что

существование третьей силы для вас не новость, упрощает дело, - сообщил

расслабленно. Аксентий подумал, что на его месте тоже почувствовал бы себя

комфортней, перейдя этот Рубикон. А Лис продолжал: - Моя контрразведка сейчас

занята тем, что ищет агентов этих незваных гостей у нас, в Фокстеррии. От

мятежной королевы Тинитуты потянулась ниточка к весьма интересным

личностям. Но самих пришельцев здесь не было и нет. Они у вас обжились. Так

что, вам и карты в руки, - последнюю фразу он произнес почти язвительно, и

Нидаверу показалось, что на этом повороте его все же обошли. Демонский Лис!

- А есть ли смысл рубить голову гидры? – с сомнением произнес Аксентий,

не желая сразу признавать поражение.

- Есть, - уверенно кивнул Марвин. – Гнездо тоже будет уничтожено.

- Когда? – не сдался человек.

- Скоро.

- Как скоро?

- Зависит от многих обстоятельств... – смутился Лис. - В том числе и от того,

как быстро вы найдете мою дочь, - Нидавер сверкнул глазами. - И не думайте, что

я вас шантажирую этим, - воскликнул перевертыш, заметив недоверие коллеги. –

Просто девочка – часть заранее спланированных событий. Только не

спрашивайте больше ни о чем, прошу! Вы же понимаете, что я просто не вправе

ответить.

- Понимаю... – вынужден был признать Аксентий. Он действительно

понимал... что загнал Марвина в угол. Больше, конечно, тот ничего не скажет. Не

имеет права, и не исключено, что действительно связан какой-то смертельной

клятвой. Но и того, что сообщил, хватит, чтобы держать его на коротком поводке.

Да еще и обещанное письмо... Впрочем, сейчас у них интересы совпадают. - Ну,

вашу дочь ищет Джаред, а он не отступится, уж я его знаю, - сменил он тему.

- Джаред! – скривился перевртыш, и король людей недоуменно вскинул

бровь. – Джаред заперся в номере приграничной гостиницы и со вчерашнего

вечера носа оттуда не кажет. Завил, что будет думать, - сообщил раздраженно. -

Кстати, когда принесли завтрак, он не открыл и так и не поел. А ему, между

прочим, восстанавливаться надо после ранения!

- Вот демон! – вскинулся Аксентий. Пагубные привычки сына он знал

прекрасно. – Дурной мальчишка! Он же так думать дня три может! А то и неделю.

Если не проследить, и впрямь поесть забудет. Вы уверены, что все так плохо?

- С ним мой сын. Один из младшеньких, - сообщил Лис, и это стало для

Нидавера откровением. Щедро, однако. Впрочем, щедрость за щедрость. -

Одиннадцать лет, но нюх – лучший в Фокстеррии. А Джаред просил хорошего

нюхача. Так вот, ребенок утром связался со мной в панике. Он не знает, что

делать. Хорошо хоть ваш отпрыск догадался заявить, кто он на самом деле есть,

и теперь Билли, как его сопровождающий, получает нормальное обслуживание.

- Да он совсем рехнулся! – взревел Нидавер, представив, какой переполох

учинил в заштатном городишке ненаследный принц. – Еще от одного покушения

не оклемался, а уже следующее провоцирует! Немедленно отправлю к нему его

персональную няньку!

- Дело ваше, - не стал спорить Лис. – Заодно и за моим пусть присмотрит, -

и неожиданно добавил: - Кстати, мальчишка бредит сыском. Может возьмете на

обучение?

- Я?! – опешил Аксентий.

- Да не вы, конечно! – отмахнулся Марвин. - Нидава. Джаред. Кто там у вас

этим занимается?

- Да пожалуйста! Оборотнем больше, оборотнем меньше... – просьба и

впрямь выеденного яйца не стоила, а прецедент создавала весьма интересный и

полезный. Но кое-что уточнить стоило. - Надеюсь, только, этот не ваш наследник?

- Нет, точно нет, - как-то мечтательно улыбнулся Марвин. – Но мальчишка

хороший, - и резко сменил тему: - Кстати, об оборотнях. Я знаю, у вас их много. Не

мешают?

- А что, вернуть хотите? – усмехнулся король людей. В большинстве своем

иммигрировавшие в Нидаву перевертыши не создавали проблем и вполне мирно

уживались с людьми. Некоторые решались вернуться на родину теперь, когда

Фокстеррия постепенно становилась развитой и процветающей страной, но

большинству просто не хотелось снова что-то менять. – Так это не ко мне, это к

вашим пропагандистам, - ехидно посоветовал Аксентий и решил, что пришло

время брать быка за рога. - А вообще, знаете что, Марвин Лис, не слишком ли мы

глобальные проблемы через зеркальную связь обсуждать начали? –

поинтересовался вкрадчиво.

- Ну... – перевертыш, похоже, даже обиделся от такого перехода. – Не

хотите – не будем...

- Как раз хочу, - довольно жестко заявил Нидавер и уже более

доверительным тоном добавил: - Нам ведь действительно есть, что обсудить,

коллега. Но только при личной встрече. Так что подумайте об официальном

визите, ваше величество, - Лис склонил голову к плечу и улыбнулся чуть

насмешливо. Аксентий понимал, что такой визит будет своего рода поклоном ему,

королю людей. Поэтому посчитал нужным слегка подсластить пилюлю и

подтолкнуть хитрого Марвина: - Мой лоботряс уже засветился по самое «не могу»,

и о его поездке к вашему двору скоро станет известно всем. Будем считать, что

мы сделали первый шаг. Теперь ваша очередь. Да и повод будет подходящий:

обретение дочери.

- Сначала обеспечьте мне это обретение, - проворчал Лис, но, похоже,

задумался.

- Да куда Джаред денется! – отмахнулся Нидавер. В сыне он не сомневался.

- Сейчас посидит, подумает, объестся сладкого, а потом ткнет пальцем именно

туда, где девочка находится. Знаю я его.

- Так вот просто? – удивился Марвин.

- Со стороны – да, а для него это довольно выматывающе, - пожал плечами

Аксентий. – Но это часть работы, а работу свою Джаред любит.

- Славный парень, - вдруг тепло улыбнулся Лис, словно уже забыл, что

только что метал в адрес бастарда громы и молнии. – Представляете, он хотел

переманить мою дочь к себе в департамент!

- Да он туда лучшие кадры сманивает! – пожаловался Аксентий и мысленно

облегченно выдохнул – разговор снова свернул в безопасное русло. - Женился бы

он уже, наконец, и внуков мне воспитывал, а не таланты для работы.

- Я предложил, но его эта идея не вдохновила, - деланно опечалился

оборотень.

- Что?! – не поверил своим ушам Нидавер.

- А вы против? – ухмыльнулся Марвин. - Мне Джаред нравится. А ему моя

девочка хоть как-то да приглянулась. Да и она к нему вроде неплохо относится.

Может, и нашли бы общий язык. – он помолчал, словно раздумывая, а потом,

прищурившись, и внимательно глядя на собеседника, добавил: - К тому же и вам

не с руки отдавать законного сына на роль консорта.

Аксентий II поперхнулся компотом, который как раз пригубил. Такого он не

ожидал. Предложение было не просто щедрым. От подобного не отказываются.

Вот только верилось с трудом.

- Так баронесса...

- Наследная принцесса Лис, - поправил Марвин и с нажимом добавил: -

Единственная наследная. И раз уж она выросла в Нидаве, думаю, именно у вас

будет уместно об этом объявить, - и с ехидцей добавил: - Во время официального

визита.

И Нидавер подумал, что Лиса просто необходимо иметь на своей стороне.

Противостоять ему – так даже не поймешь, когда и как оказался в дураках. А вот

Джаред, пожалуй, справился бы...

* * *

Рутгер Фаверсис с улыбкой посмотрел на сосредоточенно протирающую

масляной тряпкой детали девушку. Смышленая. И смешная. Любопытная такая.

Он был ей благодарен. Бессмысленное чувство, ведь заслуги Адалии Брошем в

том, что выжила и даже не слишком пострадала, не было. Повезло. Просто

повезло. И в том, что крестьянская – или оборотническая? – кость оказалась

крепче, чем можно было предположить, и в том, что головой не ударилась, и в

том, что Эвин, хоть и полный неуч в целительстве, но в этот раз все сделал

правильно, не стал полагаться только на свои силы, а привлек мастера Луриса. А

еще добрый Майтигон решил в качестве компенсации дать девушке работу и

жилье. Хорошо хоть не деньги предложил, а то с него сталось бы. Впрочем, в

компании Джареда и самого Рутгера Эвин изрядно порастерял свои барские

замашки.

Фаверсис снова улыбнулся, вспомнив, какими щенячьими глазами смотрел

на него друг, ожидая одобрения своему решению. По правде, Рутгеру совершенно

не нужна была уборщица в гараже. Может, и не лучшим образом, но он

справлялся с наведением порядка и сам. Да и пускать постороннюю тетку в свою

святая святых ни разу не планировал. Но, так же, как и Майтигон, чувствовал себя

виноватым перед этой девушкой. А вышло вот, как оказалось, не так уж и плохо.

Ада не страдала убеждением, что женщина всегда лучше знает, как должно

выглядеть убранное помещение. Пришла она в гараж буквально на второй день,

еще с костылем. Причем, как Эвин ни махал руками и ни требовал лежать,

аргумент в пользу посещения будущего места работы девушка нашла весомый.

- Так вы же сами сказали, господин, что прежде поучиться надо, а потом

уже за дело браться. Из меня работница пока хромая да никакая, так что же время

даром тратить? Чай нога болит, не мозги, услежу за объяснениями господина

Рутгера. А сама тихонько в уголке посижу, посмотрю, что можно, а что нельзя.

И глаза эти медовые при этом такие невинные-невинные, а в глубине

смешинки скачут. Странный, кстати, цвет. Может, и не злая сплетня вовсе, что

где-то у девчонки в родословной перевертыш потоптался. Явно ведь есть в этих

очах что-то звериное. Да и перелом заживал с нечеловеческой скоростью, если

учесть, что помощь нормального целителя девушка так и не получила. А еще

улыбка у нее потрясающая. Обезоруживающая. Из всех знакомых Фаверсиса так

улыбаться умел только Тернес, мгновенно располагая к себе любого, даже

предвзятого собеседника. А Ада словно мастер-класс у него проходила.

Но больше всего импонировало даже не это. Едва оказавшись в гараже,

девушка открыла рот от удивления. Однако взгляд ее приковали не собранные,

сияющие лаком мобили, а верстак – единственное, кроме готовых машин,

очищенное от пыли место.

- Что это? – завороженно поинтересовалась она.

- Здесь создаются мобили, - не без гордости сообщил Рутгер.

- Как красиво! – выдохнула Ада, но тут же все испортила, заглянув под стол

и поморщившись. – А не выметали-то как давно!

Но почему-то виконту казалось, что это заявление было простой

демонстрацией хозяйственности. Иде понравилось в Жасминовой башне,

понравилось в гараже, и девушка старалась продемонстрировать свою

полезность. Очень старалась. Фаверсиса она слушала, затаив дыхание, а

некоторые совсем не простые вещи хватала буквально на лету.

Рутгер даже испугался в какой-то момент: уж не засланная ли девчонка. Не

то чтобы маго-техники так уж хранили свои секреты, но патент на тот же «фаверс»

сделал виконта состоятельным человеком и позволил и ему, и его семье навсегда

забыть о нищете. И если сейчас идея акселератора уплывет в чужие руки, будет

весьма обидно. А ведь была еще лаборатория в подвале, где друзья вели

разработки по госзаказу. Вот уж такую информацию точно нельзя было никому

доверить, и именно она могла привлечь всяческих шпионов. Своими сомнениями

он поделился с Эвином. Тот, хоть и балбес, но не дурак все же. Майтигон

поразмыслил и сделал две вещи. Во-первых, настроил магический замок на двери

лаборатории так, что теперь туда вообще никто, кроме них двоих, зайти не мог.

Результаты, если что, можно заказчикам и в гараже продемонстрировать. А во-

вторых, повесил на Аду маячок, и теперь друзья могли в любой момент узнать,

где находится девушка. Ну, в пределах Жасминовой башни, конечно. А еще Эвин

предложил поговорить с Джаердом, когда тот вернется, и попросить проверить

новую прислугу.

Впрочем, пока прошло всего три дня, и сомнения казались беспочвенными: Ада переселилась в маленькую комнатку над гаражом и каждый день, сползала

вниз не раньше, чем там появлялся Рутгер. Благо, Майтигон приказал приносить

ей еду из общей кухни – пожалел хромоножку. Если ее что-то интересовало,

вопросы девушка задавала открыто и просила показать. Никуда не лезла без

разрешения. Один раз получив предупреждение, что к двери в подвал

прикасаться опасно, дотрагивалась до нее разве что случайно – веником или

шваброй, когда убирала. Смотреть, как она, опираясь на палку левой рукой,

правой орудует уборочным инвентарем, было неловко, но девчонка категорически

отказывалась сидеть без дела. И все мечтательно косилась на грязные окна, пока

не решаясь лезть на стремянку.

К тому же Фаверсис понял, что знания о мобилях у Ады настолько

поверхностные, что ничего она выяснить о новинках не сможет. Похоже, с чудом

маго-техники сама девушка прежде не сталкивалась, но наслушалась чьих-то

рассказов. А еще, что странно, ей не было скучно. Никогда прежде, на памяти

Рутгера, ни одна женщина не интересовалась устройством мобилей, не смотрела

такими жадными глазами не только на плавные обводы готовых машин, но и на

совсем неэстетичные механизмы. И виконт начал подумывать о том, что из Ады

может выйти не просто уборщица, а помощница. Вот поэтому она сейчас и

перетирала детали, время от времени спрашивая, для чего что нужно. Заодно и

не пляшет по помещению со своей сломанной ногой.

- Рут! – Майтигон влетел в гараж с безумным выражением лица. – Она

совсем рехнулась!

- Я? – испуганно пискнула девушка, поскольку невидящий взгляд Эвина был

направлен как раз в сторону верстака, где она сидела.

- Что случилось? – улыбка слетела с губ Фаверсиса.

- Моя мать! Рут, она отдала наш дом! Официально!

- Что?! – ноги у Рутгера подкосились, и он опустился на высокий табурет.

- Пошла в Ковен и оформила дарственную на эту девчонку, Лерис! Заявила,

что так я точно никуда не денусь и женюсь!

- То есть как женишься? Король же...

- Ай, а то ты не знаешь! Она же не поверила, что это всерьез! – взвыл Эвин

и схватился за голову.

- Так, стоп, - виконт глубоко вздохнул. – Девчонка в бегах, ее еще найти

надо.

- Ее Джаред ищет! А он найдет!

- Зачем?! – окончательно запутался Фаверсис. – Ты же дал отбой, как

только король запретил тебе на ней жениться.

- Рут, ты не о том думаешь! Баронесса зачем-то нужна его величеству.

Замуж он ее выдавать не хочет, во всяком случае, за меня. И, в отличие от

матушки, я королю перечить не собираюсь, поскольку наши желания в этом

вопросе полностью совпадают. Но Жасминовая башня моей семье больше не

принадлежит!

- Эвин, не паникуй! – прикрикнул Рутгер, вспомнив, что, несмотря на

практически равный возраст, старшим в их паре всегда приходилось быть ему. –

Баронесса Синиз не может получить свое имущество до совершеннолетия...

- Да того совершеннолетия меньше месяца осталось!

- Почти целый месяц, - поправил Фаверсис. - Это во-первых. Во-вторых, ты

сам знаешь, сколько ее будут мурыжить в Ковене. Возможно, еще и доучиваться

заставят. А хочет свободы – должна будет откупиться. Вот и предложишь ей

деньги за эту конкретную собственность.

- Ага, а она прям так и согласится! Рут, она магичка. Денег у нее и своих

хватает, а утвержденная Ковеном собственность – только эта! Какой вменяемый

волшебник станет такое продавать?! Чтобы утвердить права на новый

защищенный дом понадобятся месяцы, а то и годы! А тут она получила его на

блюдечке! Зато мы теряем все!

- Ой, вот вы странный, господин Эвин, - неожиданно подала голос Ада, о

которой в перепалке молодые люди успели забыть. – Вы мужчина видный,

большинству девушек нравитесь небось. Можно же просто попросить, уговорить.

- Прости, детка, но конкретно эта девушка сбежала именно ради того, чтобы

не выходить за меня замуж, - отмахнулся Майтигон.

- Так вы ей не нравитесь? – невинно поинтересовалась девчонка.

- Похоже, что так, - усмехнувшись, ответил вместо Эвина Рутгер.

- Так тогда совсем просто! Пусть вам отдаст Жасминовую башню в качестве

откупного, а вы тогда откажитесь от брака, да и всех делов.

- К сожалению, Ада, это тоже не сработает, - вздохнул Фаверсис. – Эвину

на этой девушке король жениться запретил. Так что, рычагов давления не

осталось, увы.

- А может, с ней по-хорошему договориться можно? – не сдалась маленькая

уборщица. – Может, вот ей мобили нравятся, и она у вас дом, где вы их делаете,

отбирать не захочет.

Засмеялся не только Рутгер, но уже почти пришедший в себя Майтигон.

- Не бывает таких девушек, - махнул рукой граф. – А была бы, так я сам на

ней женился, даже вопреки воле короля.

- Ну мне же вот нравятся! – ляпнула Ада и тут же испугалась собственных

слов. - Ой! Ой, нет, господин Эвин, вы не подумайте, я не к тому. Я бы за вас

замуж сама не пошла бы!

- Обалдеть, Эвин, это уже вторая! – Фаверсис снова расхохотался. – Ада,

сжалься над его эго!

- Да не нужен мне ни господин Эвин, ни его эго! – замахала девчонка

руками.

- И чем тебе граф не угодил? – продолжал веселиться Рутгер.

- Вот графьев еще всяких мне не хватало, чтобы замуж звали! – Ада

вскочила и уперла руки в бока, гневно сверкая глазами.

- Все-все, успокойся, - засмеялся уже Эвин, - не позову я тебя замуж. Еще я

насильно под венец девиц не тянул!

- Вот и поклянитесь!

- Да хоть своей магией и жизнью! Клянусь, я никогда не женюсь на тебе,

даже если сама попросишь, - и хлопнул себя рукой по плечу.

- То-то же! – гордо задрала нос девчонка, а у Майтигона вдруг вытянулась

физиономия.

- В чем дело? – заметил его состояние виконт.

- Не поверишь, клятва настоящая получилась, - изумленно ответил Эвин. –

Хорошо хоть в фигне такой поклялся. Но надо бы мне с этим как-то осторожней

быть. Что-то сила балует. Ада, а ты не волшебница часом?

- Да с чего бы? – захлопала глазами та.

- Значит, точно балует, - вздохнул Эвин. – Но ты молодец, - улыбнулся он

девушке. – И меня развеселила, и неприятность эту заметить помогла. Надо бы и

впрямь успокоиться.

- Вот и пойди, помедитируй, - посоветовал Фаверсис.

- Ага, над расчетами, - усмехнулся Майтигон и направился к двери в

подвал.

- Быстро он отошел, - заметила Ада, когда граф скрылся.

- Да Майти вообще паникер, но отходчивый, - фыркнул Рутгер. – За ним

глаз да глаз нужен. Да еще на Жасминовой башне зациклен. Мы ведь вполне

можем позволить себе арендовать помещение у Ковена. Но нет, Эвину нужна

своя территория.

- Он добрый, - произнесла вдруг девушка. – Меня вот на работу взял.

- Да, он не злой, - кивнул виконт. – Только иногда ведет себя, как

избалованный ребенок. Такая уж у него матушка: то во всем потакает, то требует

невозможного.

- Жениться, например? – хихикнула Ада.

- Далась ей эта баронесса Синиз! – в сердцах воскликнул Фаверсис. – Эвин

на ней жениться не хочет, сама девушка от этого брака в бега подалась, да еще и

его величество личным указом расторг помолвку. А леди Майтигон все пытается

гнуть свою линию!

- А чем она господину Эвину не нравится, баронесса эта?

- Да ни чем! Самим фактом того, что, видите ли, должен на ней жениться.

Вот ты же разумная девушка, Ада. Согласилась бы выйти замуж за человека,

которого видела раз в жизни, да еще лет десять назад? По приказу!

- Нет, - твердо ответила она и о чем-то задумалась, продолжая протирать

детали.

Веселые кудряшки, почти того же медового оттенка, что и глаза, упали на

лоб, скрывая лицо. Рутгера же почему-то привлекли руки девушки, и показалось,

что она чистит металл, а гладит его, ласкает. Адалии Брошем мобили,

определенно, нравились не только как средство передвижения. И это было

странно. Очень странно.

Глава двенадцатая

О том, как надо и как не следует, делать выводы из ограниченных

данных

* * *

- Вы как раз вовремя, Элиз, - Джаред не поздоровался, просто окинул

равнодушным взглядом секретаря и телохранительницу в одном флаконе, только

что постучавшуюся в дверь гостиничного номера. – Поработаете мамочкой и

охранником: позаботьтесь, чтобы меня не беспокоили и кормили вовремя. И

сладкого побольше. Мороженого. Я буду занят какое-то время, - и собрался

захлопнуть дверь перед носом женщины, но спохватился: - Ах да, ваш номер

следующий после моего, можете вселяться.

- Слушаюсь, шеф, - вздохнула Элизабет, удивляясь не прозорливости и

предусмотрительности начальства, а тому, как бледно оно выглядит. – Еще

указания будут?

- Пока нет, - ответил Тернес, и голос его звучал, словно механический.

- Тогда я прикажу подать вам... Обед?

- Да? – вяло удивился господин полковник и с некоторым сомнением

покосился в окно, где ярко сияло полуденное солнце. – Прикажите. Только пусть

постучат и оставят тележку за дверью. Десерт не забудьте. Ко мне не входить.

- Я сама принесу.

- Ко мне не входить! – с нажимом повторил Джаред. Раздражение было

единственной живой эмоцией в его голосе.

- Слушаюсь.

Дверь захлопнулась, а Элизабет, вздохнув, подхватила дорожную сумку и

пошла дальше по коридору. Спорить сейчас с маркизом – дело заведомо

безнадежное. За полгода совместной работы телохранительнице уже довелось

пару раз повидать такое состояние шефа. Господин полковник изволили

размышлять. Отчего-то в его исполнении процесс превращался в полную

отключку от внешнего мира. Хорошо хоть вспомнил, что ему иногда есть надо. Вот

зачем на такого покушаться? Подкинуть ему задачку поинтересней и оставить

одного. Сам помрет с голоду.

Ключ гостеприимно торчал в двери. Повернув его, женщина вошла в

просторную гостиную, по привычке бегло огляделась, пробежалась по номеру,

проверив все закутки и темные углы. Не то чтобы она ждала нападения здесь.

Гостиница и так была оцеплена стражей. Похоже, всех, кого могли, сюда стянули.

Досточтимый гном Фриин – хозяин заведения – раздувался то ли от злости на всю

эту толпу, распугавшую большую часть обычных клиентов, то ли от гордости: как

же, его ненаследное высочество посетить изволили. Впрочем, потерянное на

номерах трактирщик с лихвой восполнял регулярными посещениями трапезной

стражниками. Элизабет покачала головой. Что-то шеф совсем мышей не ловит – в

естественном облике заявился на заштатный постоялый двор. Да еще и назвался

своим именем. Или специально?

Чем занимался Тернес в поездке в Фокстеррию, ей не сообщили. Знала

только, что король отправил его ко двору Лиса. А потом вдруг Аксентий II вызвал

телохранительницу и велел отправляться в приграничный городок Гримозу. Даже

мобиль с шофером и – о чудо! – големом выделил. Особым указанием было

следить, чтобы господин полковник глупостей не наделал. Мчались практически

без остановок, даже перекусывали в машине. Добрались чуть больше, чем за

сутки. И ради чего? Чтобы увидеть отрешенную физиономию шефа? Глупости он

сейчас точно делать не станет. Даже не надумает. Потому что эмоциональная

кататония, в которою впадал Джаерд Тернес в процессе размышлений, означала

одно: он ищет решение проблемы, и он его найдет. Единственно верное.

Элизабет подняла сумку, поставила ее на стул и открыла. Шеф не опухнет с

голодухи за пятнадцать минут, пока она примет душ. Скорее всего, господин

полковник даже не заметит, что между двумя визитами секретаря прошло какое-то

время. Однако в следующую секунду женщина уже развернулась, нацелив

пистолет на входную дверь.

- Ой! П-простите... Д-дверь... д-дверь...

Телохранительница мысленно ругнулась. Ну да сама виновата, даже не

прикрыла. Была уверена, что в гостинице сейчас нет никого, кроме нее самой и

Джареда. Ан нет же, вон какое чудо напуганное. Оборотень. Совсем маленький,

лет десять. И откуда взялся?

- С кем имею честь? – поинтересовалась, опуская, но не убирая пистолет.

- В-вильям Б-белый Медведь.

- И что ты здесь делаешь, Вильям Белый Медведь? - усмехнулась

женщина, с веселым изумлением разглядывая ярко-рыжую шевелюру мальчишки.

- Сопровождаю его высочество, - уже без заикания выпалил парнишка и

гордо задрал нос.

- Угу, сопровождаешь, значит. И зачем его величество Марвин I повесил

тебя на шею господину полковнику?

Паренек стушевался.

- Я... ну... должен помочь, если понадобится взять след, вот! И учиться у

господина Тернеса еще...

- Ясно, хмыкнула, - Элизабет. – А хоть сам шеф в курсе, что ты, Билли, его

сопровождаешь? Или он в таком, – она кивнула в сторону апартаментов Джареда,

- состоянии уже давно?

- Нет, - повесил нос перевертыш, - сначала он нормальный был. А потом мы

след потеряли... Вот он и велел тут остановиться и его не беспокоить. Он, кстати, предупредил, что вы приедете. Так я это... познакомиться зашел.

- Элизабет Нербиш, секретарь господина полковника, - представилась

женщина.

- Очень приятно, - шаркнул ножкой оборотень.

- Вот и славно, стажер. Пошли тогда, покажешь мне, где можно пообедать.

За едой и расскажешь, что вы там ищите и где потеряли. Только сначала шефу

трапезу организую. Он вообще ел хоть что-то в последние пару дней?

- Один раз, - с готовностью сообщил парнишка. Похоже, звание стажера его

несколько ободрило. – Но это два дня назад, вечером было, когда мы только сюда

вселились. Он тогда много ел, пока не заперся. Ему же после ранения

восстановиться нужно, - добавил печально.

Вот только этого не хватало! Элизабет нахмурилась. О ранении шефа она

ничего не знала, а гарантировать сохранность его тушки было прямой

обязанностью телохранителя. Пусть ее не было рядом, когда господин полковник

подставился, но теперь придется убедиться в том, что он здоров полностью, а

если нет, то вылечить. А ведь еще не факт, что он кого-то к себе подпустит в

таком состоянии! Впрочем, маленького Билли это никак не касалось, поэтому

спросила женщина совсем о другом.

- А сам? Тебя-то хоть кормят?

- Да-да! - закивал Билли. - Мастер Фриин всегда к столу зовет, - и добавил

зачем-то: - Он классный, хоть и гном.

- Слушай, стажер, а почему ты такой рыжий, если Белый Медведь? – не

сдержала любопытства Элизабет.

- А я в человеческой ипостаси в папу пошел, а перекидываюсь как мама.

- Круто, - засмеялась телохранительница. – И кто у нас папа?

- Как кто? – искренне удивился вопросу ребенок. – Марвин I Лис.

- Упс! – такого Элизабет не ожидала. – Так ты, выходит, тоже высочество?

- Да ну! – мальчишка явно смутился. – Я бастард, к тому же другого клана. А

у нас настоящих принцев Лисов, старше меня, да и круче... Много, в общем. А я

так, мелочь... – он опустил глаза. – Но отец меня любит! Он мне разрешил в

Нидаве учиться и настоящим нюхачом стать, вот!

- Что ж, твой отец прав: не всем править страной.

- А я и не хочу, - пожал плечами Билли. – Я как его высочество хочу. И вот

как вы.

Элизабет засмеялась, взъерошила мальчишке волосы и, забыв о своих

планах принять душ, потащила нового знакомого вниз.

Тем же вечером они вместе скучали в трапезной. Точнее, скучала

Элизабет, а медвежонок во всем находил для себя что-то новое и интересное.

Отвечать на его вопросы сил уже не осталось. Телохранительница выяснила, что

фигурантка у них какая-то девушка, которую начальство уже один раз нашло, но

снова потеряло. Иных подробностей малыш-оборотень сообщить не мог – то ли

сам не знал, то ли пока не решил, стоит ли Элизбет доверять. Девушка оказалась

с большим таким подвохом: умела оборачиваться в животных, причем в птиц

тоже. Поэтому нюхачи перевертышей и не смогли взять след. Но Билли клялся,

что поймал на нос ее запах и почует обязательно – за милю, если не больше.

Своими способностями он очень гордился.

- А почему ты сидишь с пустой кружкой?

Женщина скривилась еще на первых двух словах. Это самое «А почему?»

достало ее уже до печенок. Однако в этот раз вопрос оказался актуальный.

Светлый эль в кружке и впрямь закончился.

- Тебе взять что-нибудь? - спросила она, вставая из-за столика.

- Малиновый взвар! – тут же разулыбался мальчишка.

- Ща свеженькую бочку открою! – прогудел мастер Фриин в ответ на просьбу

об эле.

Его супруга, матушка Лалина уже поставила перед Элизабет высокий

запотевший стакан с фирменным «детским» напитком. Но телохранительница не

торопилась обслужить мелкого перевертыша: тот как раз подсел к двум

стражникам и выносил мозг своими вопросами теперь им. Вот пусть и развлечется

за чужой счет. Женщина устало прикрыла глаза. Хотелось даже не спать – просто

лечь и вытянуться. Прошлую ночь в мобиле она не имела такого удовольствия.

Если бы не Билли, могла бы позволить себе отдохнуть часик днем. Все равно

шеф вне досягаемости.

Тяжелые уверенные шаги она услышала издалека, но поворачивать голову

и смотреть, кого из стражи там принесло, не было ни сил, ни желания.

- Где я могу найти полковника Тернеса? – обратился мужчина к гномке.

- И зачем он тебе понадобился? – прошипела Элизабет, вдавливая ствол

пистолета незнакомцу в печень.

- Знаешь, что такое пат, красотка? – ухмыльнулся тот, и женщина

почувствовала прикосновение холодного металла к груди.

Хмыкнула, внимательно изучила ружье, которое собеседник небрежно

держал одной рукой. И лишь потом посмотрела тому в лицо. «Да что ж такое! –

мелькнула мысль. – Что ж мне так везет на оборотней сегодня?!». То, что

перевертыш оказался сыскарем, ее не удивило. Беженцев из Фокстеррии охотно

брали на работу в родной департамент. Нюхачи там вегда нужны. Правда, далеко

не всем перевертышам нравилась такая работа.

- И зачем вам понадобился шеф, коллега? – поинтересовалась язвительно.

- Раз пришел, значит, понадобился, - пожал плечами тот. – Уж точно не

ради его красивых глаз, - ружье он убирать не спешил, явно ожидая, что Элизабет

спрячет оружие первой.

- Ну теперь можешь идти обратно, - не собиралась уступать

телохранительница. – Шеф недоступен.

- Думу думает или по бабам пошел? – рассмеялся оборотень. Женщина

скривилась. Похоже, этот гад и впрямь неплохо знал Джареда. – Если так, я

подожду.

- А почему вы друг в друга пистолетами тыкаете?

Услышав жизнерадостный голос медвежонка, Элизабет закатила глаза.

- А это мы так здороваемся, - нашелся незнакомец и все же первым закинул

ружье на плечо. – Ты чей будешь, малец?

- Вильям Белый Медведь, нюхач. Стажер его высочества, - гордо сообщил

мальчишка и тут же совсем несолидно поинтересовался: - Это мой взвар?

- Твой, твой, - отмахнулась его новообретенная наставница.

- Ух ты! Джаред и впрямь заявился высочеством? – недоверчиво покосился

не нее оборотень.

- Джаред вне нашей юрисдикции, - пожала та плечами. – Его гениальные

мозги работают с полной нагрузкой, и понять, почему он здесь ни от кого не

скрывается, не дано никому.

- Ясно... – задумчиво произнес перевертыш. – Ну что ж, будем знакомы,

коллега. Фрэнк Волк, шериф.

- Майор Элизабет Нербиш. Телохранитель, - в тон ему ответила женщина.

- Тяжелая у тебя работенка, как я посмотрю, - развеселился этот наглец. –

Хранить тушку полковника, пока его мозги пребывают в высоких эмпиреях, это

надо не бойцом быть, а мамочкой.

- Я совмещаю, - ехидно сообщила Элизабет. – Вот, кстати, скоро нашего

бэйби пора кормить и спать укладывать.

- Спать укладывать – тоже твоя работа? – не остался в долгу Волк.

Телохранительница вспыхнула. Еще мгновение, и она пристрелила бы

этого наглого оборотня. Но...

- А моя мама умерла, - печально сообщил Вилли. – Меня лет с десяти

вообще никто спать не укладывал.

Элизабет стало стыдно. Она никогда особо не любила детей, но и обижать

их никому не позволяла. Поэтому прижала к себе медвежонка, зло зыркнула на

Фрэнка и медовым голосом произнесла:

- Сегодня я больше нужна ребенку, шериф. Поэтому, как старший по

званию, делегирую вам свои полномочия, - и непререкаемым тоном приказала: -

Полковника Тернеса накормить и проследить, чтобы заснул. Начнет

отстреливаться при попытке проникновения в номер, брать живым! В номере

ничего не читать, ни на что не смотреть, Джареду не вредить! Все! – и тут же

совсем другим тоном обратилась к Вилли: - Пошли, малыш. У меня хорошее

настроение, спою тебе колыбельную.

Если честно, она была уверена, что господин полковник, которому ужин

лично доставила больше часа назад, попросту не откроет дверь, когда Волк

начнет к нему ломиться. Но увидеть вытянувшуюся физиономию перевертыша

было приятно.

Однако утром шериф никуда не делся. Как ни в чем не бывало, он помахал

Элизабет с Вилли, когда те спустились к завтраку. Мелкий, завидев Волка,

радостно поскакал к нему навстречу, и сесть за другой стол не представилось

возможным. Да и не было других свободных мест: смена стражи, словно

сговорившись, в полном составе явилась на завтрак.

- Отменно здесь готовят, - сообщил Волк. – Я взял на себя смелость

сделать заказ и для вас, коллеги, - и придвинул к телохранительнице поднос с

десятком маленьких блюдечек.

С манной кашей! Элизабет затошнило от одного вида этой мерзости.

- Благодарю за беспокойство, шериф, - ровным голосом произнесла она, но

вы не угадали. Я не ем манную кашу.

- А ты попробуй, – подмигнул тот. – Поверь, почтенная матушка Лалина

просто виртуоз приготовления этого полезного продукта!

- Спасибо, не стоит, - телохранительница попыталась отодвинуть от себя

поднос.

Не ту-то было. Фрэнк, придержав его одной рукой, второй ловко зачерпнул

ложкой из ближайшего блюдечка и, едва Элизабет собралась возмутиться, сунул

эту самую ложку прямо ей в рот!

- Кажется, это вариант с фисташковым кремом, - задумчиво изрек он.

Справедливости ради Элизабет отметила, что противно не было. Да что

там, было вкусно. Но спустить такое? Или поддаться на провокацию? Она

аккуратно достала ложку изо рта, положила на край блюдечка без единого звука и

посмотрела в глаза оборотню.

- Это было не по адресу, шериф. Я не люблю сладкого, - произнесла

спокойно и с легким нажимом добавила: – Я бы очень рекомендовала вам учесть

это на будущее.

- Ну и зря, - пожал плечами Волк. – Сладкое стимулирует мозговую

деятельность. Спросите хоть полковника.

- А вы меня с ним не сравнивайте, коллега, - усмехнулась Элизабет. – А

себя – тем более.

Потом встала и отправилась к стойке заказывать себе яичницу с беконом.

Полюбовавшись на ее завтрак, Фрэнк скривился и пробормотал:

- А люди еще почему-то нас называют животными, в то время как сами

начинают день с нерожденных цыплят и невинно убиенной свинки.

Аппетит у Элизабет после этого пропал окончательно, но из чистого

упрямства дожевала свой завтрак. А спустя полчаса она покидала трапезную,

нагруженная подносом, заставленным едва ли не в два этажа тарелками все с той

же сладкой кашей, а еще сладким кофе, сладкими пирожными и мороженым. И ее

тошнило от одного вида всех этих яств. Или все же от того, что так и не удалось

оставить за собой последнее слово? Впрочем, шеф просил побольше сахара, а

кто она такая, чтобы ему перечить?

До обеда она развлекала Билли, рассказывая об основных следственных

мероприятиях и различных специализациях сотрудников департамента. И с

удивлением понимала, что ей это нравится. Закралась даже мысль, что пора

заканчивать с карьерой телохранителя при таком беспокойном подопечном и

податься в преподаватели. Элизабет отогнала ее. Иной жизни, кроме той, что

была связана с профессией, женщина себе просто не представляла. Однако,

когда подошло время идти в трапезную, она вдруг попросила медвежонка

прислать ей что-то перекусить в номер.

- А как же его высочество? – поинтересовался мальчишка.

- Я позже спущусь, малыш. И заберу для него обед. А пока мне надо побыть

одной, извини.

- Я вас чем-то обидел? – расстроился Билли.

- Ну что ты! Ты тут ни при чем. Мне просто нужно подумать.

И она думала. Снова думала о том, как здорово учить вот таких Билли

всему тому, что знает сама. Потому что, может быть, ее знания кому-то из них

спасут жизнь.

* * *

Его величество Аксентий II Нидавер мысленно костерил старшего сына

последними словами. Нашел время выпадать из реальности! На стол монарху

стекались отчеты по всем делам, связанным с таинственными убийствами магов:

после разговора с Лисом Аксентий потребовал поставить их на королевский

контроль. Картина вырисовывалась неутешительная. Первые случаи были

зарегистрированы в предгорьях Демонского хребта более полугода назад. Затем

распространение амулетов началось на запад страны. Причем действовал явно

не один человек или кто он там есть, а, как минимум трое.

К сожалению, сыскари совсем недавно догадались сопоставить похожие

случаи и выделить их в серию. К тому же одного из первых убийц схватили

практически на месте преступления, и фанатик просто покончил с собой,

проглотив капсулу с ядом. Еще одного разорвала толпа. Это было заказное

политическое убийство: в маленьком городке правил толковый мэр-маг, которого,

к тому же, любили. Конкурент решил от него избавиться, причем демонстративно.

Принцип был прост: воздействие амулета, временная дезориентация жертвы и

метательный нож в горло. Этого самого метателя и заметили. И покарали на

месте. Заказчика вычислили сразу, а на амулет не обратили внимания вообще.

А вот в окрестностях Мурца пока безрезультатно шла облава на отца и

сына. С подачи беспокойной наследницы фокстеррийского престола. Аксентия

холодный пот прошибал от мысли, какой опасности подвергалась девушка.

Скорее бы уж Джаред ее вычислил и поймал! Но, похоже, Аделаида Лерис была

той еще хитрюгой, раз господин полковник уже шестой день пребывал в

размышлениях. Хотя грызло короля беспокойство, что не только о беглянке сын

задумался так глубоко и надолго. Лично с отцом бастард не связался ни разу с

того момента, как покинул Ратону, но в том не было ничего удивительного.

Приказа регулярно отчитываться о продвижении поисков он не получал. И даже в

том, что связывался и с герцогиней Ресевр, и с королевой Лилианой не было

ничего странного. Мальчик любил своих близких и старался их не волновать. Но

неужели пока нечего было сообщить своему королю? Хотя и тут никакой

определенности: Джаред привык приносить сразу готовый результат. Тем более

что в общих чертах Аксентий знал об эскападе господина полковника в компании с

беглой принцессой от Марвина Лиса. И все же, могло быть и так, что сын просто

не хочет его видеть. Если раскопал что-то в тех документах, которые изъял у

Крэшта...

- Ваше величество, - в кабинет заглянул секретарь.

- Что там, Лайнус?

- Его высочество ненаследный принц Джаред Тернес запрашивает прямой

портал во дворец из ратуши Гримозы. С ним трое сопровождающих.

- Пропустить немедленно! – приказал Аксентий и прикрыл глаза, чтобы

спрятать облегчение и удивление. – И пусть маркиз сразу же по прибытии идет

сюда с отчетом.

Почему Джаред возвращается в Ратону? Уже нашел наследницу и

собирается доставить ее ко двору? Но еще вчера вечером он безвылазно сидел в

номере гостиницы! Или додумался до чего-то ужасного и теперь собирается

бросить в лицо отцу обвинения? Тысячеликий, пусть он возвращается домой

только ради встречи с какими-нибудь специалистами! Ну, или с принцессой.

Король нервничал, и четверть часа ожидания обещали стать очень долгими. Тем

не менее, Нидавер остался верен себе и использовал это время на то, чтобы

призвать эмоции к порядку.

- Явился! – насмешливо поприветствовал он сына.

Джаред в ответ отвесил церемонный поклон, но король понял по

хулиганской улыбке, что он просто дурачится.

- Вы жаждали отчета, ваше величество? Спешу сообщить, что, согласно

моим выводам, Аделаида Лерис находится сейчас в Ратоне. Думаю, сегодня же

мы ее найдем и доставим во дворец.

- Уверен? – усмехнулся Аксентий, стараясь не выдать облегчения.

- Разумеется, - пожал плечами Тернес. – Когда я ошибался-то?

- Долго же ты думал, - недовольно поморщился король.

- Так и задачка не из легких, - фыркнул господин полковник, - поди, вычисли

трансформера.

- Садись, - Нидавер кивнул на кресло сбоку от стола.

То, что стояло прямо перед королем, предназначалось для не самых

желанных посетителей и было неудобным и слишком глубоким. А разговор с

сыном предстоял серьезный, и злить его с самого начала не следовало. Впрочем,

приглашением сесть Джаред все равно воспользовался по своему собственному

разумению и примостился на край стола.

- Рассказывай, - велел Аксентий, поморщившись, но замечания делать не

стал.

- Что именно?

- В первую очередь о покушении.

- О! Это будет эпос! – развеселился Тернес.

- Даже так? – хмыкнул его величество.

- О да! Можно слагать балладу о том, как наследная принцесса Фокстеррии

спасла жизнь ненаследному принцу Нидавы.

- Лис тебе сказал, - констатировал король.

- Да, - не стал отпираться Джаред. – И, думаю, он абсолютно прав. Она

умна, талантлива, умеет мыслить логично и масштабно, а что не обучена и

неопытна, так это дело наживное. Да и юность лечится временем. Марвин I не

завтра собирается отойти от дел. Во всяком случае, Аделаида Лерис в качестве

королевы Фокстеррии куда перспективней любого из тех отпрысков Лиса, с

которыми я имел честь встречаться.

- Высокая оценка в твоих устах, - с долей удивления отметил Аксентий.

- Еще бы! – рассмеялся господин полковник. – Так меня уже сто лет никто

не дурачил. Тебе же доложили, что я таскал девчонку за собой и был уверен, что

это мальчик?

Нидавер кивнул и озвучил вывод:

- Она тебе нравится.

- Нравится. Хорошая девочка. Я бы с ней дружил. А еще лучше, не отдавал

бы ее Марвину... Эх! Такой кадр для сыска погибает!

- Уже кое-что... – задумчиво произнес король.

- В каком смысле? – поинтересовался Джаред.

- Ладно, давай свою балладу, - ушел от ответа Аксентий.

Чем дольше его величество слушал, тем отчетливей понимал, что в этот

раз сына спасло только чудо. Чудо по имени Аделаида Лерис. И королю все

сильнее хотелось познакомиться с наследной принцессой Фокстеррии. А еще он

вдруг подумал, что двушка с Джаредом очень похожи: упрямством, силой духа,

склонностью к риску и умением быть верными. Ведь не сбежала сразу, осталась,

помогла. Да что там – и впрямь спасла ведь! Еще и вылечила. И лишь потом

поступила по-своему, то есть снова смылась. Похоже, нескучным будет период

правления королевы Аделаиды для сопредельной державы. Хотя с возрастом

остепенится, конечно.

- Хорошая история, - задумчиво произнес король, когда Тернес закончил

рассказ. – Народу понравится.

- Упаси Тысячеликий! – вскинулся Джаред. – С какой стати я должен

становиться героем общеизвестной истории?! Я и так засветился в Гримозе,

надеялся, убийцы магов пожалуют. Но то приграничье, а в столице никому не

нужно знать о моих похождениях.

- Ошибаешься, - покачал головой его величество. – Народ любит

романтические истории. Ту, где ты спасаешь принцессу от убийц магов, тоже

стоит приукрасить и пустить гулять, как сплетню.

- Да какого демона?! И не спасал я ее! Ты бы знал, как я вообще ее нашел!

– вспылил Тернес, но замолчал так резко, что королю захотелось узнать

подробности. Впрочем, успеется, сейчас не это было главным.

- Никаких демонов, сын мой. Ты на ней женишься.

- Нет! – господин полковник вскочил и, упершись руками в стол, навис над

своим сюзереном. – Нет! Ты не можешь так со мной поступить!

- Джаред! – Аксентий вздохнул. – Сядь, пожалуйста. И для разнообразия,

как все нормальные люди, в кресло, - потом встал, обшел стол и устроился

напротив сына. – Одиннадцать лет назад, в день твоего совершеннолетия я

предложил тебе выбор. Ты мог отказаться от титула ненаследного принца и

родовой магии, и тогда официально не считался бы членом королевской семьи.

Ты выбрал наше родство и обучение секретам волшебства Нидаверов.

Подозреваю, именно магия для тебя имела значение, а не тот факт, что ты мой

сын, - Тернес поморщился, но король сделал вид, что не заметил этого. – Тогда я

тебя честно предупредил, что такое решение налагает определенную

ответственность, и во многом ты не будешь принадлежать себе. И ты ответил, что

принадлежишь своей стране. Теперь пришло время отвечать за слова того

мелкого пафосного засранца, каким ты был.

- Проклятье! – прошептал маркиз и закрыл лицо руками.

- Может, объяснишь мне, в чем трагедия?

- Консо-о-орт! – простонал Джаред. – Нахлебник при королеве! За что?!

- Баста-а-ард! – передразнил Аксентий. – Ублюдок в королевском

семействе! – и вдруг совершенно серьезно спросил: - Знаешь, что сказала о тебе

недавно Лилиана?

- Вот хоть ее не впутывай! – угрюмо пробурчал Тернес.

- А я не впутываю. Но она назвала тебя опорой правопорядка в Нидаве,

Джаред. И она сказала правду. Дело ведь не в том, чей ты сын или на ком женат.

Дело в том, кто ты сам. Ты многого достиг, мальчик. Мои подданные говорят о

тебе шепотом, но с восхищением. Ратонцы, да и жители других больших городов

благодарны тебе за то, что могут спокойно ходить по улицам в любое время дня и

ночи, не опасаясь грабителей и убийц. А уж о том, что весь твой департамент

готов за тебя глотки рвать и кидаться в любое пекло по первому твоему приказу, я

вообще молчу. Да министру обороны у тебя поучиться надо порядок в своем

ведомстве наводить!

- И теперь я все это брошу и буду обязан стоять за троном ее величества

Аделаиды, - тоскливо проворчал Джаред.

- И ты на это согласишься? – усмехнулся король.

- А ты оставляешь мне выбор?

- Лис прислал сюда своего бастарда... Где он, кстати?

- Медвежонок? Они ушли искать след.

- Кто – они? – удивился Аксентий.

- С ним Фрэнк Волк, шериф. Он профи. Не потеряются. И не пропадут.

Авось и беглянку нашу приведут.

- Понятно, - хмыкнул король. – Так вот, об этом мальчике. Марвин хочет,

чтобы он учился в Нидаве и стажировался в сыскном деле. Потому что своего

сыска в Фокстеррии нет. Другая культура, другие нравы. Но все меняется,

государство требует новых для оборотней решений. И ты сможешь взять это на

себя. Чем не дело всей жизни?

Господин полковник задумался, а его величество следил за лицом сына,

пытаясь понять, что варится у того в голове. И к своему облегчению замечал, что

черты постепенно разглаживаются, а выражение из несчастного и обреченного

становится грустным, но решительным. Грусти, правда, все еще было больше.

- Хорошо, - сказал Джаред, наконец, - я все понял. Скажи только, это

знаменательная перемена в моей жизни случайно не назначена на вчера?

- Нет, - позволил себе улыбнуться король. – Никто тебя вообще не торопит.

Мы официально объявим о помолвке в день рождения Аделаиды Лерис. Марвин I

планирует нанести официальный визит и признать обретенную в Нидаве дочь

единственной наследницей престола. Одно к одному. А со свадьбой, думаю,

можно и потерпеть годик-другой. Тебе еще здесь дела передавать.

- Нет! – просиял вдруг Тернес. – Мы потянем дольше!

- Это вряд ли, - поджал губы Аксентий. – Лис на это не пойдет.

- А куда он денется? – хихикнул маркиз. – Я как в воду глядел: подкинул ему

страшилку в виде Ковена. Мол, девушку у злобных магов еще отбить придется.

Вот пускай эти злобные маги и поработают на благо короны. А Дэлли пусть

поучится.

- Кто? – приподнял бровь Нидавер.

- Аделаида, - поправился Джаред, а король едва слышно хмыкнул. – И на

мой департамент немного поработает, если понадобится. Авось удастся

воспитать в ней уважение к будущему мужу. Вот! А еще с ней Лили всякими

королевскими хитростями поделится. Нет, нельзя девочку сразу отпускать из

Нидавы. Пусть у нас поживет.

- Вряд ли это устроит Марвина, - покачал головой его величество. – Ему

надо продемонстрировать своему народу наследницу.

- Продемонстрирует и вернет, чтобы с Ковеном не ссориться. Запугай уж

его и ты тоже. В крайнем случае, можно сделать так, чтобы она часть времени

проводила в Нидаве, а часть в Фокстеррии. Разу уж ты решил меня женить, то

хоть помоги создать возможность нормального общения с невестой.

- Ладно, над этим я подумаю. Ковен – не самая худшая идея, - вынужден

был согласиться Аксентий. – Советую привлечь к этому делу твою бабушку. Она

вполне может накрутить хвосты великомудрым магам-заседателям. Марвина

трудно перехитрить, но я еще могу пообещать ему обучение для принцессы у

лучших наших наставников. А это дорогого стоит.

Внезапное веселье и бурная фантазия сына его насторожили. Когда

Джаред так легко с чем-то соглашается, жди беды. Наверняка для себя уже

придумывает пути отступления. Точнее, уже придумал, потому и попросил

потянуть время. С другой стороны, если ему удастся открутиться от брака, не

навредив своей стране, то пусть делает, что хочет. А навредить король ему сам

не позволит. Но, словно услышав его мысли, Тернес вдруг снова погрустнел.

- Бедная девочка! – вздохнул он. – Мало ей было Майтигона, так теперь в

моем лице сомнительное счастье привалило.

- Ничего, как только смирится с тем, что она принцесса и принадлежит

Фокстеррии, а не себе, примет и это, - отмахнулся Аксентий. – Для правителя брак

всегда лишь сделка. А ты – сделка выгодная.

- Да уж... – с сомнением проворчал Джаред. – Кстати, у меня к тебе вопрос.

И в качестве подарка на вынужденную помолвку я надеюсь получить на него

ответ, - он пристально посмотрел в глаза королю. Нидавер чуть насмешливо

приподнял брови, но внутренне приготовился к самому худшему. А сын

улыбнулся вдруг солнечно, как умел только он, и спросил: – Ты знаешь, где

сейчас мама?

«Какое счастье, что это единственное, что он понял!», - промелькнуло в

голове Аксентия. Он даже нашел в себе силы печально улыбнуться в ответ.

- Нет, Джаред, этого я не знаю, - в глазах упрямца промелькнуло довольное

выражение, а его величество вдруг решил сыграть ва-банк. – Зато я знаю, кто,

если не располагает, то может получить достоверную информацию по этому

вопросу.

- Даже так?! – растерянность на физиономии признанного гения сыска

слегка потешила самолюбие монарха. – И кто же?

- Твой будущий тесть, Марвин I Лис. Только не советую спрашивать его об

этом вот так же в лоб.

* * *

Игнасиус Дегалес злился. Это было его обычное состояние всякий раз,

когда его величество Аксентий II вмешивался в дела волшебников. Со стороны

могло показаться, что старого мага бесит любая мелочь в исполнении короля, но

Игнасиус точно знал, что как раз на мелочи Нидавер и не разменивается. А

значит, девчонка, которую объявили в розыск, представляет немалую ценность.

- Зурен! – позвал Дегалес, коснувшись кристалла внутренней связи.

Подождал с минуту и уже заорал: - Зурен!

Увы, экспериментальная разработка, предмет гордости поклонников чистой

магии – это вам не традиционные зеркала! – в очередной раз решила показать

норов. А телефонов в штаб-квартире Ковена не было. Как можно! Там же

волшебства-то, считай, и нет – одна техника. Игнасиус, как и многие его соратники

не одобрял новомодные веянья. В отличие от короля, да. В этом их мнения тоже

коренным образом расходились. Аксентий поощрял развитие маго-техники,

молодежь все больше увлекалась этим направлением, а верховный маг, скрипя

зубами, вынужден был потворствовать баловству. А то же, неровен час, уведут из-

под носа и эту отрасль!

Около двадцати лет назад Дегалес уже потерпел сокрушительное фиаско

от Нидавера. Тогда еще довольно молодой маг только принял на себя

руководство Ковеном и жаждал создать четкую структуру контроля в

бессистемной массе волшебников различных направлений. Одним из его

нововведений стал реестр родовых способностей. Некоторые возможности

передавались только по крови и никогда не описывались в учебниках, поскольку

большинству это было попросту не нужно. Обучение использованию этих

способностей проходило внутри семьи, секреты передавались от родителей

детям. Некоторые знатные господа и вовсе не учились иной магии, кроме

родовой, а потому позволяли себе игнорировать Ковен и не вступать в его ряды.

Помимо потери финансовых вливаний в виде ежегодных взносов, для конклава

волшебников такое положение грозило еще и децентрализацией. Игнасиус

считал, что в руках руководства Ковена должны быть собраны все нити

магических возможностей.

И начал опись родовых магов и их способностей. Нельзя сказать, что все,

особенно высокородные дворяне, были в восторге от настойчивости ковенских

функционеров, требовавших полной откровенности. От некоторых сведений

приходилось добиваться чуть ли не силой. Однако власть Ковена и уважение к

нему в стране могли сравниться разве что с влиянием церкви Тысячеликого, а

положение последней за несколько лет до этого пошатнулось. Клирики тоже не

гнушались определенным насилием над паствой, среди верующих назревало

недовольство, и альтернативная сила, на тот момент твердо стоящая на ногах,

получила шанс склонить чашу весов на свою сторону. А после того, как несколько

весьма знатных семейств по собственной воле открыли тайны родовой магии

Ковену, дело пошло еще веселее.

Пока Игнасиус не замахнулся на способности Нидаверов. Собственно, это

была даже не его инициатива. Один из ретивых переписчиков по случаю оказался

неподалеку от летней резиденции короля, где и повстречался с ватагой

мальчишек явно не простого происхождения. Разумеется, не узнать королевского

бастарда он не мог, но и отказаться от вопросов, которые уже задавал несчетное

количество раз самым разным людям, не посчитал нужным. К тому же олух решил

выслужиться, принеся руководству в зубах такой трофей, как родовая магия

монархов Нидавы. А ума не настаивать на ответах не хватило. Джаред Тернес,

даром, что ему тогда и десяти лет не было, не без помощи остальных мальчишек

скрутил незадачливого волшебника, причем даже воспользовался для этого чем-

то из арсенала той самой родовой магии, которая у такого пацана и проявляться-

то не должна была. Ну а потом отправил бедолагу отцу как шпиона,

выведывающего государственные тайны.

Репрессии начались стремительно. Полетели со своих должностей

чиновники, хорошо, если сохранив головы, попали в опалу дворянские семьи,

добровольно сотрудничавшие с волшебниками. По стране прокатились повальные

аресты сподвижников Игнасиуса, обвинения в судах выдвигались самые

страшные – шпионаж и государственная измена. Церковь Тысячеликого

оказывала короне полное содействие, помогая, в первую очередь, обезвреживать

магов и на этой волне снова возвращая себе влияние. Из частных коллекций и

летописей изымалась вся информация о магических способностей родов, а

волшебники по крови обязаны были принести присягу лично королю или

отправиться на эшафот. Ссылка не предполагалась – Аксентий II не оставлял за

спиной потенциальных предателей. Апофеозом стало разорение святая святых –

штаб-квартиры Ковена в Ратоне. Обыск, учиненный не кем-нибудь, а личной

гвардией его величества, лишил руководство конклава не только информации о

магии сильнейших семейств, но и всех прочих архивов. И на все это Нидаверу

понадобилось меньше недели.

Дегалесу чудом удалось сохранить власть: козлом отпущения был назначен

тот самый переписчик, что так неудачно нарвался на бастарда. Лишь немного

придя в себя от шока, верховный маг понял, что все произошедшее было лишь

акцией устрашения. Да, родовые маги теперь были вне юрисдикции Ковена, но

сама организация потери понесла незначительные, под санкции попали лишь

крикуны и фанатики. Аксентий не собирался ослаблять страну, критично сокращая

поголовье магов. К сожалению, присяга, принесенная его величеству

волшебниками по крови, создала паритет сил между Ковеном и личными

вассалами монарха. Об открытом противостоянии теперь не могло быть и речи.

Игнасиус проглотил горькую пилюлю, со всем почтением заверил короля в своей

преданности, но затаил обиду. Для себя он поклялся, что когда-нибудь

посчитается с Нидавером за этот демарш, и с тех пор старался не упустить ни

одного удобного случая, чтобы хоть как-то вставить палку в колеса интересов

Аксентия II.

И вот теперь какая-то ерунда с воспитанницей пансиона. О том, что на

поиски сбежавшей пансионерки его величество отправил не кого-нибудь, а своего

неугомонного бастарда, Дегалесу донесли дворцовые соглядатаи. Тернес даже

спешно вернулся с какого-то задания аж с фокстеррийской границы ради такого

дела. Казалось бы, ну что в девчонке особенного?! Жила себе тихо в пансионе

под крылышком у герцогини Ресевр, скоро бы уже выпустилась и явилась в Ковен.

Или выскочила бы замуж за своего опекуна и думать бы забыла о волшебстве, как

и многие другие. Исходя из отчетов директрисы, ничего примечательного в

Аделаиде Лерис не было. Кроме, пожалуй, того, что она – маг-трансформер. Дар

редкий, но, если верить старой грымзе – слабенький, всего с полдесятка

ипостасей. Но ведь можно развить. А если выйдет с источником – а он не

сомневался, что все должно получиться, - то и усилить. Впрочем, Игнасиус

понимал, что мэтресса Миранда соврет – не дорого возьмет. Особенно ему. Нет,

она не вышла из Ковена, не устраивала демонстраций, но и отношений с

руководством не поддерживала. Исправно исполняла обязанности на своей

должности. Даже не заподозришь, что на короля шпионит, поскольку в штаб-

квартире не появляется, сплетни не собирает, даже официальные извещения

игнорирует.

Из интереса Нидавера к баронессе Синиз напрашивался, казалось бы,

логичный вывод, что девочка ценна чем-то, помимо своей магии. Дегалес изучил

родословную леди Лерис и был уверен, что волшебницей по крови она являться

не может. Мать Аделаиды, дочь какого-то безземельного рыцаря, была магом в

первом поколении, а отец, старый барон и вовсе способностями не обладал.

Однако паранойя шептала, что все не так просто. За герцогиней Ресевр водились

грешки, на которые до сих пор глава Ковена закрывал глаза. Было, было пару раз

так, что вроде бы слабенькие воспитанницы выскакивали замуж за родовых магов,

а потом в их детях способности чуть ли не удваивались. Уж не прочит ли его

величество леди Лерис в жены кому-то из своих отпрысков? Вот уж чего-чего, а

усиления королевской династии Игнасиус допускать не желал. Такую девочку

лучше пристроить замуж за верного человека.

- Зурен! – он со всей силы шлепнул по злополучному кристаллу, и тот, не

выдержав подобного обращения, тоненько зазвенел и пошел трещинами. –

Проклятье! – ругнулся верховный маг Ковена и выскочил из кабинета.

Друг нашелся аж на втором уровне подвальных помещений, в одной из

лабораторий, где работали с чистой силой.

- Господин Миреш! – официальным тоном позвал Дегалес. – Позвольте вас

на минутку отвлечь.

- Разумеется, мэтр, - поклонился Зурен, коротко отдал какие-то указания

ассистенту и заторопился навстречу Игнасиусу. – Пройдемте в инструментальную,

там нам никто не помешает.

- Спасибо, - искренне поблагодарил толстяк. - Я тебя по кристаллу

дозваться не мог, снес его напрочь.

- Да сюда ни один кристалл не дотянется, - отмахнулся тощий волшебник. –

Прям хоть телефоны ставь!

- Упаси Тысячеликий! – содрогнулся верховный маг. – Без них обойдемся.

Чай, еще не обезножили, можем и пройтись.

- Так что случилось-то?

- Аделаида Лерис, баронесса Синиз, воспитанница Ковенского пансиона

сбежала от брака со своим опекуном.

- Да ты что?! – Зурен аж по ляжкам себя хлопнул. – От старой грымзы

сбежала?!

- Не в том суть, - скривился Дегалес. – А в том, что ее активно ищет король.

И мне очень нужно знать, зачем девчонка ему понадобилась. Причем до того, как

его величество принудит ее дать вассальную клятву.

- Думаешь, она настолько сильна? – задумчиво поинтересовался Миреш.

- Не знаю. Но хочу узнать. И, друг мой, она трансформер.

- О как! – встрепенулся Зурен. – Да, интересно. Не мешало бы с этой

баронессой познакомиться поближе.

- Держи карман шире! Девчонку ищет сам Тернес и пока безрезультатно. Ну

и как ты думаешь, действительно ли эта Аделаида Лерис так слаба, если столь

успешно скрывается от бастарда?

- Хочешь найти ее первым? – понимающе прищурился мэтр Миреш.

- Делать мне больше нечего, - усмехнулся Инасиус. – Когда это было, чтобы

господин полковник стал на след и не нашел нужного человека? Пусть роет землю

и дальше. А вот когда он доставит юную баронессу Синиз во дворец…

- Ладно, я понял, - кивнул Зурен. – Во дворце она долго не задержится.

Трансформер нам самим нужен.

- Верно мыслишь, - весело улыбнулся верховный маг, вставая. – Я на тебя

надеюсь. Уж постарайся забрать малышку к нам до того, как она принесет клятву

Аксентию II. У меня нехорошие предчувствия на счет того, зачем ему мог

понадобиться ручной трансформер. Лучше действовать на упреждение.

- Смотри, не обожгись, - поморщился приятель. – Если честно, с Нидавером

связываться – себе дороже.

- Об этом не беспокойся, - отмахнулся Дегалес. – Я все обставлю так, что

ему не к чему будет придраться. Ты, главное, ее приведи.

И он величественно покинул инструментальную комнату. Зурен, глядя ему

вслед, хмурился и качал головой.

Глава тринадцатая

О разочарованиях личных и профессиональных

* * *

Фрэнк Волк понял, что день не задался, еще утром, когда спустился в

трапезную. Надо сказать, шериф проспал. С ним такое случалось не часто, но,

если верить Лувине, спать ему рекомендовалось вволю. Поэтому наплевав на

болото, в которое превратилась его жизнь в последние дни, Фрэнк позволил себе

выспаться.

Билли сидел за столом один и грустно ковырялся в тарелке.

- А где наша мамочка? – не слишком радостно поинтересовался старший

оборотень.

- Господин полковник вызвал, - вздохнул медвежонок. – А меня не пустил, -

добавил с обидой.

- Пришел в себя, что ли? – удивился и даже обрадовался Волк.

- Не знаю, - мальчишка пожал плевами. – Какой-то он мрачный был.

Это показалось перевертышу странным. Если Джаред Тернес размышлял,

он никого к себе не вызывал. А если приходил к каким-либо умозаключениям, то

бывал весел и жизнерадостен. Да вообще представить себе эту белобрысую

сволочь мрачным у Фрэнка не получалось. Ехидным и саркастичным, валяющим

дурака, смеющимся в глаза опасности – сколько угодно. Но мрачным? Даже если

у господина полковника целый прайд львов на душе когти точил, улыбка не

сходила с его лица. Что ж он там такого надумать мог?!

Долго размышлять не пришлось. Фрэнк еще не доел свой завтрак, как по

лестнице простучали торопливые шаги и сияющий маркиз плюхнулся за стол

напротив шерифа.

- Фрэнк, ты даже не представляешь, как я рад, что ты здесь! И вам доброе

утро, принц, - подмигнул он медвежонку.

- Да какой я принц, - смутился мальчишка.

- А кто меня высочеством обзывает ни за что? – деланно нахмурился

Джаред. – Вот и получай в ответ!

Билли прыснул и уставился на своего кумира сияющими глазами.

- Фрэнк, я не знаю, зачем ты пожаловал, но сразу должен предупредить:

обратно не отпущу, - повернулся он к шерифу. – Считай, что тебя призвало

высшее начальство для выполнения особо важной миссии. А кстати, зачем ты

пожаловал?

- Мальчика искать, - вздохнул Волк, - который девочкой оказался. Ведьма

одна велела, а почему – не спрашивай. Не объяснила.

- Вот и отлично! Для этого ты мне и нужен! – обрадовался Тернес. – Вы, я

вижу, с этим юношей познакомились уже. Вот вместе работать и будете. У тебя –

опыт, а у него – лучший в Фокстеррии нюх. Так что вот прям как в Ратону

прибудем, так и отправляйтесь. Через... - он посмотрел на брегет – минут

двадцать примерно.

- Так быстро? – удивился Фрэнк.

- Я уже отправил запрос на портал во дворец, - отмахнулся Джаред. – А до

местной ратуши тут минут пять ходу.

В королевский дворец, пусть и лишь в портальный зал, Волк попал впервые

и чувствовал себя неуютно. Тернес предупредил, чтобы не задерживались

дольше чем до семи вечера, поскольку приглашены на королевский ужин, и тут же

умчался докладываться его величеству, а Элизабет, проводив оборотней до

каретного сарая свое общество навязывать не стала. Сообщила лишь, что

дворцовый кабинет господина полковника находится в западном крыле на втором

этаже, а охрана предупреждена и пропустит их в любое время.

Не то чтобы Фрэнк ожидал от коронованных особ большего гостеприимства,

но ощущение, что его считают существом второго сорта, появилось. Билли же

ничуть не удивился и даже обрадовался, что нужно сразу же отправляться на

задание. К суете королевского жилища он был привычен и предпочитал

доказывать свою полезность на деле.

Взяв экипаж, они сразу же направились на вокзал. Джаред предполагал, что

беглянка могла приехать на поезде, да к тому же дня два назад. Срок немалый,

особенно в столь людном месте, шериф боялся, что никакого запаха уже не

сохранилось, но Билли клялся и божился, что почует, если Аделаида Лерис там

побывала.

Не почуял. И твердо стоял на том, что девушки на столичном вокзале не

было. Следующим пунктом стали городские ворота, которых в Ратоне

насчитывалось аж дюжина. Им повезло на пятых. Хотя везение оказалось весьма

сомнительным. Медвежонок растерянно сообщил, что беглянка была здесь не

меньше пяти-шести дней назад. Фрэнк начал коситься на мальчишку с сомнением,

но Билли твердо встал на след. Шел он чуть ли не с закрытыми глазами, и шериф

понимал, что какой-то запах его наверняка ведет. Но вот тот ли? Наконец

медвежонок остановился у какой-то двери, потоптался и повернулся к сидящему в

экипаже Волку.

- Она здесь была какое-то время, - сообщил он. – Но недолго.

«Прекрасная Невинность. Меблированные комнаты мамаши Руминии», -

прочитал шериф и хмыкнул. Видно, баронессе здесь не понравилось.

- Куда дальше? – спросил он мальчика.

- Она пошла туда, - махнул он рукой и устремился по следу.

У входа в Королевский парк Фрэнк вылез из экипажа и пошел рядом с

мелким. Поначалу тот двигался уверенно, но чем дальше отходили от центра

излюбленного места отдыха ратонцев, тем чаще медвежонок начал

останавливаться.

- Здесь было очень много людей, - поморщился юный следопыт. – Я все

время теряю след.

- Их и сейчас немало, - усмехнулся Фрэнк, заметив, что группки молодых, в

основном, мужчин и женщин устремляются все дальше от входа. – Простите,

любезные, - остановил одну из таких компаний, - не подскажете, куда все так

спешат?

- Так на дальнюю аллею, почтенный, - отозвалась, сверкнув улыбкой,

черноглазая девчонка. – На мобили посмотреть. Они здесь каждый день катаются.

Так-то в городе не часто увидишь.

- Мобили значит, - задумчиво протянул Фрэнк. Мобили Аделаиде Лерис

вроде бы нравились, что-то такое Джаред упоминал. Может, Билли и впрямь взял

след. Но уж шестидневным он никак быть не может.

Медвежонок, убедившись, что запаху тут просто положено быть слабым,

уверенно шагал вперед. Даже когда они стали пробиваться через толпу,

окружившую широкую укатанную дорогу, его ничего не могло сбить с толку.

Малыш так увлекся, что вышел прямо на дорогу, где почему-то никого не было, и

остановился недалеко от края. Волк еле успел оттащить его в сторону, когда мимо

промчался мобиль.

- Ты что творишь?! – накинулась на мальчишку какая-то тетка. – С ума

сошел – под колеса лезть. Убить же могут! Тут вот недавно одна такая дуреха

полезла, так хорошо, что жива осталась.

- Точно! – воскликнул Билли. – Вот на этом самом месте. Здесь след

обрывается.

- Точно-точно, - закивала женщина. – Тут оно и было. Шофер еще молодец,

отвернуть успел, да только сама она не встала все равно. Загрузили в машину и

вместе с другом ее увезли. К лекарю, наверное. Все кричали, мол, перелом. А она

стонала так!

- Так когда это случилось, вы говорите? – уточнил Фрэнк.

- Да дней пять тому, а то и все шесть. Да, точно шесть! Я ж жуть как на

мобили люблю посмотреть. Так и носятся, так и носятся! А кудрявую ту потом еще

подруга искала, да только не нашла. Я вот тоже не разглядела, кто за рулем был.

Второй-то высокий такой, но со спины не узнала.

- Да быть такого не может! – в десятый раз повторил Волк, когда они снова

устроились в экипаже. – Не могла она шесть дней назад здесь оказаться!

- Так может, порталом, - пожал плечами медвежонок.

- И откуда она на него деньги взяла? – отмахнулся Фрэнк. – Маг за такое не

меньше тысячи возьмет. А девочка не дура, не стала бы впустую такую сумму

тратить.

- Может, сговорилась с кем? Да и не на весь путь, на часть только, - не

сдался Билли.

- Ох, парень, я уже во что угодно поверю, - вздохнул Волк. – Придется

теперь всех лекарей объезжать.

- Почему всех? – снова встрял малыш. – Те, кто мобили водит, люди

богатые. Даже если жадные, все равно в бедные кварталы не поедут, повезут к

знакомым. Да и не погладят их по головке за наезд, значит, постараются вылечить

поскорее. То есть лекарей из богатых кварталов объезжать надо.

- Соображаешь! – уважительно хмыкнул шериф.

- Нам даже внутрь заходить не придется, я запах учую, если она в доме

была, - гордо сообщил довольный похвалой медвежонок.

- Значит, так, - начал объяснять кучеру Фрэнк, - сначала едем мимо домов

тех мастеров цклительства, что пользуют самую богатую публику. Потом –

победнее. И так далее. Понял?

- Я-то понял, - хмыкнул парень, до сих пор молчавший и не вмешивавшийся

в разговоры сыскарей. – Да только вы учтите, многие богатеи домашних лекарей

содержат, могли вашу пострадавшую и к себе отвезти.

Волк тихо застонал, а Билли заметно приуныл.

Потом они колесили сначала по кварталам, где обитали самые известные и

модные мастера, потом удалялись от них все дальше и дальше, но ни у одного

лекаря не мелькнул так хорошо знакомый медвежонку запах беглянки. Даже

вернулись к меблированным комнатам, где девушка успела побывать. Узнали, что

да, именно шесть дней назад кудрявая кареглазая девушка по имени Адалия

Брошем приходила в пансион. Вроде даже сговорилась с хозяйкой на счет

комнаты, а потом ушла куда-то с вертихвосткой Бекки и больше не вернулась.

Сама Бекки, как оказалось, сбежала с портным три дня назад – уехала в деревню,

знакомиться с его родителями. Рассказывая все это, мамаша Руминия

недовольно поджимала губы.

А время уже перевалило за шесть вечера, пора было возвращаться во

дворец и готовиться к ужину с королем. И Фрэнку от этого заранее становилось

тоскливо. Слишком уж далек он, простой оборотень, был от всяческих политесов.

- Фрэнк, ты не расстраивайся! – заметив унылую физиономию спутника,

мальчишка заглянул Волку в глаза. – Завтра поедем по городу мимо всех богатых

домов. Я ее запах за милю учую, обещаю.

- Что ж сегодня-то не учуял? – проворчал шериф.

- Так мы же по самым богатым кварталам не катались. Наверное, не

подъехали на милю к тому дому, где она сейчас.

Фрэнк похолодел. Аделаида Лерис выглядела хорошенькой кудрявой

девчонкой. Какой богатей и зачем может удерживать ее в своем особняке? Ведь,

опять же, по словам Джареда, она прекрасная целительница. За шесть дней от

любого перелома избавилась бы. Значит, получается, держат силой. И как он,

шериф, должен сообщить об этом господину полковнику?!

Вернулись они вовремя и Джареда, как и было обещано, нашли в его

дворцовом кабинете. Вот только впервые за долгие годы знакомства Волк увидел

лучшую ищейку Нидавы не просто мрачным, а погруженным в глубокую

депрессию. Тернес даже не улыбнулся Билли, когда они вошли, а ведь он всегда

был добр и внимателен к детям.

- Джаред, у тебя что-то случилось? – сразу кинулся к нему медвежонок.

- Ничего такого, с чем бы я не справился, малыш, - полковник потрепал

мальчишку по рыжей макушке. – Все хорошо, не волнуйся. Просто рефлексирую.

- Ты-то? – недоверчиво склонил голову к плечу Фрэнк.

- Как успехи? – не ответил на подначку маркиз. – Почему вы без девушки?

Или в руки не далась? – криво усмехнулся вдруг.

- Джаред, мы ее не нашли, - потупился Билли и принялся сбивчиво

пересказывать все события дня.

- Фрэнк! – перебил его Тернес. – Докладывай ты и по существу.

Оборотень максимально коротко и четко поведал обо всех следственных

мероприятиях, которые они успели провести. Маркиз слушал и бледнел с каждым

словом. При такой реакции сообщать ему о своих подозрениях на счет похищения

было особенно сложно.

- Шесть дней! – пробормотал он, когда Волк закончил. – Как я мог не учесть

такого?! – и вдруг рявкнул: - Майора Нербиш ко мне! Срочно!

Шериф даже не успел дернуться выполнять приказ, как дверь открылась и

вошла Элизабет.

- Вызывали, шеф? – ее невозмутимость резко контрастировала с

расстроенными физиономиями обоих оборотней и почти истерикой полковника.

- Лизи, объявляйте код семь! Завтра в пять утра сбор около центрального

здания департамента. Мобилизуйте всех оборотней столицы, даже тех, кто ушел

из сыска. Билли – он повернулся к медвежонку, - сможешь скинуть запах им на

нос?

- Д-да! – растерянно кивнул мальчик.

- Умница, - Джаред с трудом выдавил улыбку и перевел дыхание. –

Элизабет, еще одна просьба, - произнес уже совсем ровным голосом. – Сделайте

одолжение, проводите этих господ в отведенные им апартаменты и передайте его

величеству, что я не смогу присутствовать на ужине.

- Слушаюсь, шеф, - спокойно произнесла женщина и кивнула оборотням на

дверь.

* * *

Джаред Тернес, маркиз Винкейский не мог вспомнить, когда ему в

последний раз было так паскудно. Хотелось напиться. Еще хотелось сию минут,

немедленно найти глупую девчонку и вытрясти из нее всю дурь. А еще никогда

больше в жизни ее не видеть и не вспоминать. Он не мог простить себе ошибки,

того, что не учел возможность столь стремительного перемещения маленькой

баронессы в столицу. И теперь из-за его недомыслия она попала в беду. Ну,

может, не в беду, может предположения Фрэнка так и останутся

предположениями. Но в неприятности – уж точно. Что она там себе сломала?

Ногу? А если не вправили. Заживить-то она сможет, но не самой же кость

совмещать. От сознания, как ей было больно, становилось дурно до тошноты. И в

этой ее боли Джаред тоже винил себя. Слишком самоуверен. Слишком беспечен.

Но хуже всего было то, что ему предстояло сообщить семнадцатилетней

девочке. Вы, дорогая моя леди Лерис, теперь наследница фокстеррийского

престола и моя невеста. На ее месте он бы рехнулся. Или убил того, кто принес

такую новость. Или снова сбежал. На север, к троллям. Причем, если в том, что

Дэлли оказалась наследницей Лиса, он себя виноватым не чувствовал, то вот в

матримониальных планах двух королей – кто бы сомневался, что они сговорились

за спинами своих детей! – видел свою скромную персону фигурой почти

демонической. Баронесса хотя бы сбежать смогла от Майтигона, а вот принцесса

от него не сбежит. Разве что от наследства Марвина I откажется. Но ведь

уговорят, убедят, заморочат. А она девочка совестливая. И будет ей прописан в

мужья старина Джаред. Не юн, далеко не красив и напрочь неромантичен. Да еще

и трудоголик. Проклятье!

Тернес с силой провел руками по лицу, только теперь сообразив, что уже с

полчаса невидяще пялится за окно собственного особняка. Какие уж тут красоты

Фонтанной площади – одного из самых живописных мест столицы! Если жизнь

уродлива. Приживал при королеве чужой страны, принудивший к браку ребенка.

Дожил! А ведь если постарается, сможет даже обаять девочку. И поскачет она под

венец счастливая и влюбленная. От этой мысли снова затошнило. Демон бы

побрал Марвина Лиса и его отпрысков! Если бы не королевский ужин в честь

медвежонка Вилли, Джаред поговорил бы с Лили. Она бы поняла. И, может быть,

успокоила. Даже посоветовала бы хоть что-то. Отцу всего не объяснишь, не

стоило и пытаться. Нежелание оказаться консортом – единственный аргумент, с

помощью которого до него стоило попробовать достучаться. Но – не судьба.

Хватит! Надо отвлечься. Лучше всего, конечно, было бы заснуть, вставать-

то в четыре, но еще даже солнце не село. Да и откуда сну взяться? Взгляд

маркиза бездумно пробежал по комнате, наткнулся на поднос с письмами,

которые приносили в его отсутствие. Придвинув его, Джаред уселся на край стола

и принялся просматривать корреспонденцию. Большая часть, даже не вскрытая,

отправлялась в маленькую жаровню, заполняя ее неаккуратной горкой.

- О! – произнес он вдруг, задержавшись на неказистой записке.

Расхристанный почерк Эвина маркиз узнал сразу. Покрутил в руках,

раздумывая, с чего это друг решил писать ему. Ну, позвонить не мог, понятно.

Скорее всего, и не знал, куда звонить, не тот уровень доступа. Хотя, будь что-то

очень срочное и важное, лбом бы все двери прошиб. Или истерикой. Значит, это

что-то вроде памятки. Что-то, что сделать надо, но не срочно. Придя к такому

выводу, Тернес развернул листок. Тихо фыркнул, прочитав просьбу проверить на

благонадежность новую прислугу. Совсем обленились, бездельники! Уже и гараж

убирать тетку какую-то наняли. Ну вот и задачка нашлась на вечер. А заодно и

компания, чтобы напиться. Возникла даже трусливая мысль пожаловаться

Майтигону на переходящее по эстафете жениховство, но Джаред понимал, что

никогда этого не сделает. Просто расслабиться с этими балбесами, вспомнить

безбашенную юность, отвлечься хоть на пару часов. А потом и заснуть. Даже

можно не возвращаться домой, в Жасминовой башне для него всегда найдется

комната.

Господин полковник решительно прошел к секретеру, открыл один из

ящиков. Тихо щелкнул замочек потайного отделения. Маленький пакетик с

зеленоватым порошком перекочевал в карман брюк. Универсальный антидот

снимет все негативные последствия возлияний, но и сердечный ритм собьет к

демонам на час, как минимум. Ничего, к пяти утра он уже будет в норме. Элиз бы

убила драгоценного шефа за такие эксперименты со своим организмом. Но код

семь никто не отменял. Да и не мог его никто отменить, кроме самого господина

полковника. Значит, придется трезветь экстренными методами. И вставать не в

четыре, а в половине. А ведь он клятвенно обещал Элиз не покидать своего

особняка. Узнает – будет ругаться. И пусть. Все лучше, чем лезть на стенку весь

вечер...

Чопорный дворецкий Гиршен сообщил, что господина графа дома нет, а

господин виконт в гараже, работает. Разумеется, не пустить ненаследного принца

он не мог, хотя выражение лица имел такое, словно очень хотел бы. Оно и к

лучшему, что Эвин где-то шляется. Спокойный, всегда доброжелательный Рутгер

показался маркизу отличной компанией для его неблагих целей. Хотя пить,

конечно, веселее с Майтигоном.

Калитка в воротах гаража открылась бесшумно. Джаред отстраненно

удивился, что петли наконец-то догадались смазать, и легкой походкой двинулся

вглубь мимо какого-то совсем нового мобиля. Все так же отстраненно подумал о

том, что нужно будет поинтересоваться моделью. Услышав тихие голоса, обогнул

высокий комод, в котором хранились инструменты, уголком сознания отметил, что

его переставили, создав эдакий рабочий закуток у верстака. И застыл,

разглядывая идиллическую картину. Над чертежами склонились двое: Фаверсис и

какая-то девушка. Рут что-то негромко объяснял, водя тупым концом карандаша

по схеме, но взгляд его все время соскальзывал на саму... ученицу? И становился

при этом таким теплым и мечтательным, что Тернес даже позавидовал на миг.

Лица девушки он не видел, лишь затылок с собранными в хвост светло-

каштановыми кудряшками.

- Я вам не помешаю? – обозначил свое присутствие маркиз.

- Джаред! – вскинулся и приветливо улыбнулся Рутгер.

А в следующий миг господина полковника захлестнула волна чужих эмоций.

Незамутненная радость встречи. Искренняя симпатия. Мгновенная и тут же

уступившая место азарту паника. Легкое беспокойство о здоровье, чувство вины,

стыд, ехидство, упрямый восторг от предстоящей игры с достойным противником.

Тернес даже на миг прикрыл глаза, словно отгораживаясь от этого порыва.

Тысячеликий! Лучше бы она его ненавидела!

Девушка сползла с высокого табурета и присела в реверансе. Джаред

мимолетно заглянул в такие знакомые светло-карие глаза, но в следующую

секунду беглянка потупилась.

- Привет, Рут, - заставил себя улыбнуться Тернес. – Я смотрю, у вас тут

весело.

- Ой, позволь тебе представить, - Фаверсис тоже встал и взял девчонку за

руку – жест неосознанный, но словно бы защитный. Маркизу захотелось завыть. –

Адалия Брошем, наша... моя новая помощница. Ада, а это Джаред Тернес, наш с

Эвином друг, - больше он, разумеется, ничего добавлять не стал. Да и зачем?

Адалии Брошем не нужно знать, кто перед ней. Рутгер не собирался пугать

девушку ужасным господином полковником.

- Рада познакомиться, - произнесла «Ада» едва слышно.

Сейчас, добавив себе объема в самых интересных местах, она была еще

ниже ростом, почти как гномка. Но отчего-то в беззащитность этого создания не

верилось совсем.

- А уж как я рад! – не сдержал сарказма Джаред.

Баронесса вздрогнула, а Фаверсис нахмурился. Перевел взгляд со своей

протеже на друга и шагнул вперед, загораживая девчонку. Тернес благословил

того, кто решил создать здесь этот закуток: единственный выход из него маркиз

как раз перекрывал.

- Джаред, что-то не так? – спросил Рутгер.

Да уж, видно физиономию перекосило знатно, раз выдержанный виконт

забеспокоился.

- Все не так, Рут. А ты опять выбрал не ту женщину, - выдохнул с болью.

- Тебя это не касается, - набычился Фаверсис, а Тернес горько рассмеялся.

- Рут, вот объясни мне, – он прислонился к комоду, вытянув ноги и тем

самым окончательно закрыв выход из тупика. – Тебе было мало десяти лет

безответных страданий по моей мачехе?

- Да как ты!.. – вспыхнул виконт.

- А думаешь, я не видел? – скривился Джаред.

- Это... это не имеет никакого отношения... И Ада...

- Ада?! – он расхохотался. – Ада, значит, - девчонка отступила подальше,

но сбежать пока не пыталась. Только косилась на Тернеса исподлобья. – Увы, мой

друг. Позволь представить тебе мага-трансформера Аделаиду Лерис. Нидавску

баронессу Синиз и наследную принцессу Лис, будущую королеву Фокстеррии. А

еще... – он со всей силы врезал кулаком по стойке, так что та даже покачнулась.

Но боль не отрезвила, - еще мою невесту, - процедил сквозь зубы.

Прикрыл глаза. Смотреть на Рутгера и даже на Дэлли не хотелось. Ну вот,

он все сказал. Если девочка сейчас кинется его убивать, даже сопротивляться не

станет. Но ведь не кинется. Тишина, воцарившаяся сбоку, давила.

- Это... это правда? – маленькая принцесса не разочаровала: ей

понадобилось куда меньше времени, чтобы прийти в себя, чем тому же

Фаверсису.

- Правда, - Джаред наконец решился посмотреть на беглянку и скривился. –

Дэлли, хватит прикидываться! Покажи уже личико!

- Хорошо, - не стала спорить та и приняла настоящий облик.

Только что натянутая на аппетитных округлостях рубашка провисла, а

штаны сползли на бедра и только поэтому не казались короткими. Но все вместе

все равно подчеркивало, что одежда с чужого плеча. На спину крупной волной

упали черные волосы, кажется, разорвав резинку.

То ли тихо вскрикнул, то ли застонал Фаверсис, опускаясь прямо на пол.

- Дэлли...

- Джаред...

Они произнесли это одновременно и растерянно уставились друг на друга.

Подождали, предоставляя другому продолжить, и так же одновременно

высказались:

- Нам надо поговорить!

Рутгер истерически расхохотался. Даже Тернес хмыкнул, оценив комизм

ситуации. Дэлли только пожала плечами.

- Мне нужно позвонить, - спохватился маркиз и недоверчиво покосился на

девушку. – Ты не сбежишь?

- Когда ты готов отвечать на вопросы? – фыркнула та. – Не дождешься!

Действительно ведь не сбежит. Потому что упрямая. И любопытная. И

сильная. Джаред кивнул то ли Дэлли, то ли своим мыслям и двинулся к дальней

стене гаража, где висел телефон.

- Ты специально кинулась под колеса именно моего мобиля? – услышал он

вопрос Рутгера, а за ним твердый и честный ответ:

- Да.

Наступила тишина, в которой лишь тихие шаги господина полковника

отдавались едва слышным эхом в огромном пространстве гаража. Когда он уже

начал набирать номер личных дворцовых апартаментов своего секретаря, в спину

донеслось совсем уж неожиданное:

- Бедный Джаред! – сказал Фаверсис и тихо засмеялся.

Тернес до побелевших костяшек сжал трубку, а потом улыбнулся.

Наверное, это хорошо, когда есть хоть кто-то, кто знает тебя, как облупленного.

- Элизабет, - произнес он, когда на том конце ответили, - отмените код

семь. Я нашел фигурантку.

- Слушаюсь, шеф, - спокойно ответила женщина. – Мне сообщить его

величеству, что операция завершилась успешно?

- Как успешно?! – донесся издалека хорошо знакомый голос, и Джаред

изумленно вскинул брови. – Этот негодяй опять выехал за счет чистого везения?!

- Сообщите, - согласился Тернес. – И передайте, что мы прибудем во

дворец завтра. Пришлите отряд сопровождения к десяти утра в Жасминовую

башню.

- Будет сделано, шеф. Мне к вам приехать?

- Не стоит, Элиз. Здесь мне ничего не угрожает.

- Уверены?

- Да. И... привет Фрэнку, - ехидно добавил он и повесил трубку. Потом

прислонился лбом к стене и пробормотал: - Дурдом!

В рабочем закутке, когда он вернулся, ничего не изменилось. Рутгер все так

же сидел на полу с закрытыми глазами. Дэлли задумчиво накручивала на палец

длинный локон.

- Рут, мы с ее высочеством побеседуем в абрикосовой гостинной. Я прикажу

слугам, чтобы нам не мешали, а ты предупреди Эвина, когда явится.

- Распоряжайся! – горько усмехнулся виконт. – Это, в конце концов, дом

твоей невесты.

- Господин Рутгер! – девушка даже ногой топнула. – Думаете, я этот бред

так и оставлю?! Я верну вам Жасминовую башню, как только вступлю в права

наследства!

- Хорошо вы тут развлекались... – пробормотал Тернес. – Рут, еще одна

вещь. О том, кем на самом деле является баронесса Синиз, я не должен был

говорить. Поэтому, прости, но...

- Я понял, - вздохнул Фаверсис и приложил руку к груди. – Клянусь магией и

жизнью, что не разглашу сведений об этой девушке ни добровольно, ни по

принуждению, - легкий всплеск силы почувствовали все трое. – Этого достаточно?

- Вполне, - кивнул Джаред и взял Дэлли за руку. - Пошли уже... невеста!

Девчонка сверкнула на него глазами, вырвала руку и гордо двинулась к

выходу первой.

* * *

«Сбылась мечта идиотки, - растерянно думала Дэлли. – Выбрала себе

гипотетического возлюбленного, и нате вам, получите, распишитесь – уже жених!

Только ему я не нужна, так же как и предыдущему. А может быть, и нужна. Но не

я. А принцесса. Обалдеть! Зачем Марвину Лису понадобилось делать меня

наследницей престола? Он мой отец? Оборотень? Чудны дела твои,

Тысячеликий!».

По правде говоря, Аделаида Лерис испытала искреннее облегчение, когда

узнала, зачем ее искал Тернес. Нет, проблем это не исключало, а только

добавляло, но хоть в неизвестности тыкаться наобум не придется. К тому же...

возможностей в статусе принцессы явно поприбавится. То, что Джаред заявился

ее очередным женихом, даже не удивило. Это не его решение. Никто ни у

принцессы, ни у ненаследного принца их мнения по поводу политического брака

спрашивать не станет. Аксентий II и Марвин I договорились между собой. Сам

маркиз, похоже, не в восторге от открывшейся перспективы, и в данном случае

это может стать чистым плюсом. Или очень большим минусом. Да, им надо

поговорить. Без лжи и недомолвок. По возможности. Всего эта хитрая бестия все

равно ей не скажет.

Тернес как раз остановился в холле особняка и отдавал какие-то

распоряжения слугам. Дэлли не прислушивалась. Отдавать распоряжения у

Джареда получалось хорошо, солидно так и непререкаемо. Ей такому еще учиться

и учиться. И ведь действительно придется! Осознание того, что рано или поздно

предстоит править целой страной, подкатило внезапно и накрыло ужасом.

Девушка покачнулась и инстинктивно схватилась за плечо стоявшего рядом

маркиза. Он сразу же приобнял ее за талию и обеспокоенно взглянул в лицо.

- Ты в порядке? Нога?

- Н-нет, не нога, - прошептала она. – До меня просто начало доходить... все.

- Понимаю, - криво усмехнулся Джаред и убрал руку. Потом наклонился и

почти прошептал: – Потерпи, убить меня сможешь чуть позже, за закрытыми

дверями. А то слуги не так поймут, - Дэлли недоуменно вскинула голову, но

наткнулась взглядом лишь на водопад белых волос. Что это с ним? С чего его

убивать? Не он же Лису ее в качестве наследницы предложил! – К десяти часам

будет нормально, Гиршен. А графине лучше подъехать к полуночи, - лакей

поклонился и отошел, а Тернес кивнул девушке на одну из дверей и негромко

произнес: – Там нам будет удобно беседовать, ваше высочество.

Дэлли скривилась. Он что, издевается? Или решил увеличить дистанцию,

чтобы легче врать и недоговаривать было? Да кто ему даст-то! И вообще, в эту

игру можно играть вдвоем.

- Как пожелаете, ваше высочество, - в тон ответила девушка и сделала шаг

вперед.

- Дэлли! – Джаред поймал ее за руку. – Не усложняй, а? Видит

Тысячеликий, я тебе не враг.

- А ты не обзывайся! - надулась баронесса и тут же по какому-то детскому

куражу показала Тернесу язык.

Тот закатил глаза и без всякого пиетета подтолкнул ее в спину.

В элегантной комнате, декорированной в желто-розовых тонах, окно было

широко распахнуто. Теплый вечерний ветерок колыхал тюлевые занавески.

Джаред тихо прикрыл дверь, словно отрезая их двоих от остального мира, и

Дэлли стало зябко. Обхватив себя руками, она устроилась в углу пузатого

диванчика, почему-то не решаясь посмотреть на мужчину. Тот опустился в кресло

напротив и предложил:

- Спрашивай.

Щедрость-то какая! Вот сейчас, когда можно было получить все ответы,

вопросы самым бессовестным образом попрятались по углам, оставив один

единственный: что теперь с ней будет?

- Почему... почему король Марвин выбрал меня? У него же сыновей... А я

девушка, и он обо мне не знает ничего...

- Он предсказатель, - ответил маркиз почему-то с легким удивлением. – Ему

было видение. А Лис к своим видениям относится серьезно, и прежде они его

никогда не подводили, насколько я понял. Все из того же источника выяснив, что

его наследница выросла в Нидаве и как раз ударилась в бега, он обратился за

помощью к нашему королю. А тот отправил меня. Дальше ты знаешь. И, кстати,

если бы ты меня тогда не усыпила, о своем новом статусе могла бы узнать

неделю назад. Скрывать от тебя эту информацию я не собирался.

- Если бы я тебя не усыпила, ты бы сам сознание потерял, так и не успев

мне что-то сообщить, - фыркнула девушка. Отчего-то ровный голос Тернеса

подействовал на нее успокаивающе.

- Плохо ты меня знаешь, - усмехнулся Джаред.

- Не спорю, - пожала плечами Дэлли, - но, похоже, узнать придется.

- Так рвешься за меня замуж? – почему-то со злостью поинтересовался он.

- Да я вообще замуж не рвусь, - растерялась девушка. – Но одно дело

сбежать от опекуна и прятаться до совершеннолетия, чтобы потом пойти дальше

учиться магии, и совсем другое – зарывать голову в песок, когда речь идет о

политическом браке. Или тебе настолько противна даже сама мысль о нашей

женитьбе? – она наконец подняла голову и с вызовом посмотрела на маркиза.

Выражение его лица было непередаваемо. Дэлли не взялась бы определить, чего

в нем больше: удивления, восхищения, обиды, растерянности... – Я что-то не то

сказала? – совсем опешила она.

- Слушай, а тебе точно семнадцать лет? – с подозрением поинтересовался

Джаред.

- Нет, - хихикнула девушка. – Семнадцать мне будет почти через месяц.

- И что, никаких романтических порывов, мечтаний о великой любви,

сердечного трепета?.. Что там еще положено испытывать семнадцатилетним

девицам? Никакого ужаса перед браком с двадцативосьмилетним стариком?

Причем по расчету. Ни тебе страданий о загубленной юности, ни томных вздохов

о страстных молодых красавцах? Вот совсем-совсем ничего такого?

Дэлли не выдержала и расхохоталась.

- Джаред, я тебе сейчас страшную тайну открою! – сообщила она сквозь

смех.

- Лучше не надо! – пробормотал Тернес. – Сомневаюсь, что я еще и

страшные тайны в твоем исполнении выдержу.

- Ладно, тогда не буду, - покладисто согласилась девушка, продолжая

хихикать. Перестать смеяться она не могла. Наверное, это была нервная реакция

на стресс. Кто-то рыдает, кто-то орет на окружающих, а у нее вот так – смех без

причины.

- Демон! – скривился маркиз. – Теперь я заинтригован. Прекращай ржать! А

то мне кажется, что ты это надо мной. Чувствую себя идиотом, - Дэлли снова

расхохоталась. Однако до Джареда очень быстро дошло, что смеется она

действительно не просто так. Он встал, наполнил водой из графина стакан и

подошел к дивану. – Выпей, - поднес стакан к губам. – Выпей и успокойся.

- С-спасибо!

- Полегчало? – спросил, когда она напилась.

Девушка посмотрела на него снизу вверх, кивнула и робко улыбнулась.

Да, на счет страшной тайны она, конечно, погорячилась. А нужно ли

Тернесу знать, что она назначила его в свои возлюбленные еще несколько лет

назад? А то ведь, не дай Тысячеликий, поверит в ее большие и светлые чувства.

С другой стороны, это может оказаться неплохим психологическим ходом.

- Джаред, - окликнула, когда он вернулся в кресло, напряженно о чем-то

размышляя.

- Да?

- Знаешь, я в последний раз влюблялась в семь лет. В тебя. Да не пугайся

ты так! – она не выдержала и снова засмеялась, глядя на его вытянувшуюся

физиономию. – Понимаешь, пока была жива мама, она часто рассказывала мне

сказки. Разумеется, о прекрасных принцах, спасающих не менее прекрасных

принцесс. И всегда обещала, что я своего еще встречу. Вот я и искала его. Одно

время, довольно долго, мне очень нравился в сын викария. Тоже, кстати,

несусветным стариком был – лет шесть, наверное. А мне – то ли три, то ли

четыре, - Тернес не выдержал и фыркнул. - А потом я увидела, как он пнул собаку.

Потом, вроде еще кто-то был... А потом мама умерла, и я попала к Эвину. А ему я

совсем не была нужна. Сколько ему самому-то было тогда? И я его боялась. Он

же большой. Но мне все равно было интересно, что вы там делаете за закрытыми

дверями. Ну вот и... А ты меня не выдал... И вообще, в отличие от Эвина ты не

вопил и не ругался, зато сказал, что меня нужно учить магии. Вот в тот момент ты

стал для меня настоящим принцем. Ну, дальше ты знаешь. Я попала в пансион

Ковена и там нашла любовь всей своей жизни – магию, - она развела руками. –

Вот как-то так.

Дэлли прекрасно знала, что рассказав о себе совсем немного, практически

любого можно спровоцировать на ответную откровенность. Люди любят

поговорить о собственных проблемах и бедах, а не о чужих. Но понимала и то, что

Тернес и сам собаку съел на этом приеме.

- А потом? - спросил вдруг Джаред.

- А что потом? – девушка пожала плечами. – Я хотела продолжить

образование в Ковене, а мне вдруг «собирайся, ты выходишь замуж за своего

опекуна». А я помню о нем только то, что я его боялась. И что он мне совсем не

понравился. Да и почему-то была уверена, что он не позволит мне дальше

учиться.

- А теперь не хочешь?

- Что?

- Продолжить образование.

- Хочу, конечно. Да теперь, если и не хотела бы, то пришлось бы. И не

только в магии... Джаред... – она нахмурилась и пристально посмотрела на него, -

это очень сложно – управлять страной? Как думаешь, я смогу?

А маркиз вдруг закрыл лицо руками и тихо засмеялся.

- Дэлли, ты невероятная, - сказал наконец. – И да, ты сможешь управлять

страной, я уверен. Вот я не смог бы. Мне бы скучно стало, наверное. А ты... – он

помолчал. – И даже не попытаешься отказаться от этой сомнительной чести?

- Не знаю... – девушка задумалась. – Знаешь, мне хочется попробовать.

Это... это же такая задача! И столько всего выучить придется... А я экономическую

географию никогда не любила, - закончила она грустно.

- Знаешь, что меня утешает во всей этой ситуации? – с сочувствием

посмотрел на нее маркиз.

- Что?

- Что жениться нам надо все же не завтра, - вздохнул он. – Я не

извращенец, чтобы на детей кидаться.

- Ты странный, - покачала головой Дэлли. – Какая разница, сколько лет мне

или тебе? Либо из нас получится тандем, либо нет. Я рада, что это оказался ты, а

не кто-то другой, потому что с тобой мне... просто и легко, наверное. И как-то... ну

знаю я тебя уже не много. Потому что меня ведь все равно не спросили бы,

нравится мне жених или нет. Даже баронессу не спросили бы, скорее всего, а уж

принцессу – тем более. Это, кстати одна из многих причин, почему я хотела стать

вольной магичкой. Так что я не собираюсь трепетать ресницами и заламывать

руки. Просто скажи: ты не хочешь жениться на мне или вообще? – этот вопрос

представлял для нее отнюдь не академический интерес. Конечно, если она

неприятна Джареду, это грустно, но пережить можно. А вот если он в принципе не

сторонник брака, его взгляды могут стать проблемой.

- Я вообще-то не думал, что когда-нибудь женюсь, - поморщился маркиз, и

Дэлли нахмурилась. – Наверное, умом понимал, что придется, но все считал, что

до этого далеко. Или казалось, что пойму: момент настал. А вышло... как вышло.

Знаешь, я ведь оказался твоим женихом лишь потому, что однажды тоже сделал

выбор в пользу магии, - она вскинула брови и уже хотела потребовать

подробностей, но Тернес отмахнулся. - Расскажу как-нибудь, сейчас ты не об этом

спросила, понимаю. В общем, поначалу мне показалось, что стать твоим

консортом... унизительно. Сейчас я руковожу крупным ведомством. Меня боятся.

- Тебя? – искренне удивилась девушка. Вот уж бояться Тернеса ей точно

никогда не приходило в голову.

- Меня, меня. И не смотри так. Не надо думать, что я белый и пушистый. То

есть, белый конечно, в этом я Нидавер, но в остальном, поверь, - сволочь, - Дэлли

недоверчиво фыркнула. - Если хочешь, спроси у подчиненных и у тех, кого я

отправил на плаху или в тюрьму.

Этого девушка тоже не могла понять. Ну работа у него такая. Он что,

стыдится ее? Так хорошая же работа. Правильная. И интересная. А приговоры...

не он их выносит. А ей вот пришлось...

- Я человека убила, - перебила Дэлли. – И знаешь, я до сих пор не могу

этого осознать. Все... словно не со мной. И... я бы снова его убила. Я испугалась

тогда. За тебя. И за себя тоже. И вообще, это было неправильно. Зачем они на

нас напали?

- На меня часто покушаются, - вздохнул Джаред. – Именно потому, что я не

добрый дядюшка. И... я смирился с тем, что стану консортом при тебе, только

потому что мне пообещали один очень большой бонус.

Врет, поняла вдруг Дэлли. Ни с чем он не смирился. Бдительность

усыпляет. Она подняла голову и посмотрела на Тернеса с легкой насмешкой.

- Ты – и смирился? Не верю! – но тут же решила уточнить непонятное. - А

чем так плох консорт? Я чего-то не знаю?

- Тень королевы? Я выбрал для себя дело, в котором смог стать лучшим, а

меня поставили перед фактом, что по жизни буду вторым. Как думаешь, я был

очень рад? – зло сверкнул глазами маркиз.

- Ты хочешь править? – растерялась девушка.

- Тьфу на тебя! – Джаред аж вскочил с места и заходил по комнате. - Я хочу

быть первым! В том, чем я занимаюсь. Править я как раз не хочу совершенно. Но

консорт – соправитель, причем не имеющий реального права голоса. Так,

советчик, подпевала... Не знаю, как сказать точнее. В Нидаве никогда не правили

замужние женщины. Мне даже сравнить не с чем.

- Тогда откуда ты знаешь?

- Ветляндия. У них власть всегда получает первенец, независимо от пола.

Лили... королева Лилиана много рассказывала...

- Джаред, но Фокстеррия не Ветляндия, - нахмурилась Дэлли. - Оборотни,

они же разные. И отношение к женщине-правительнице зависит от тотема. Кто-то

будет боготворить королеву и станет выполнять даже безумный ее... мой каприз.

А кто-то просто не станет слушать, потому что она женщина. Знаешь, а ведь Лис

прав. Я не смогу принять престол незамужней. И этот самый консорт мне нужен

будет сильный. Очень сильный. Такой, чтобы смог посмотреть в глаза ягуару.

Они... наши отцы поэтому выбрали тебя?

- Дэлли... – Джаред снова сел и растерянно уставился на девушку, - а ведь

об этом я совсем не подумал... Откуда ты столько знаешь об оборотнях?

- Читала, - пожала плечами будущая королева. – В пансионе была хорошая

библиотека, а я научилась вешать иллюзию, когда забирала книги, не

предназначенные для учениц, - и без всякого перехода попросила о том, что

давно уже вертелось на языке: - Расскажи мне о Марвине. Я ведь его даже не

видела... Странно, правда? Ты привез меня в его дворец, а я даже не встретилась

со своим отцом...

- О Марвине?.. В двух словах не расскажешь... Бывший аферист и воришка.

- Мой отец?! – почему-то это сообщение показалось до ужаса смешным, и

девушка расхохоталась, при этом чувствуя, как к глазам подступают слезы. –

Тысячеликий! Я столько думала, кто на самом деле был моим отцом, мечтала, что

он обо мне вспомнит и найдет, а оказалось, что он вор и мошенник!

- Дэлли! – окрик Джареда стал неожиданностью. Маркиз хмурился и

смотрел на свою визави с неодобрением. – Твой отец – король! Первый король

оборотней! Первый, кто сумел объединить разрозненные кланы. И когда он

встретил твою мать, он уже был великим! И при этом остался очень умным,

хитрым, но классным парнем.

- Значит, он классный парень? – растерялась девушка не столько от этого

заявления, сколько от тона, каким оно было сделано. – Мой отец – просто

классный парень?

- Тебе этого мало? – грустно усмехнулся Тернес. – Поверь, это здорово.

Куда лучше, чем когда твой отец – король во всех смыслах этого слова.

- Он... тебе нравится?! – сделала неожиданный вывод Дэлли и вдруг

зевнула.

- Устала? – сочувственно спросил маркиз.

- Ага, - девушка прикрыла рот ладонью и виновато посмотрела на мужчину.

– Рутгер пришел сегодня в гараж ни свет, ни заря. Я проснулась и спустилась. Вот

и...

- С ума рехнуться! – засмеялся Джаред. – Наследная принцесса драит полы

в гараже у двух оболтусов!

- Вот такая я неправильная принцесса, - надулась Дэлли.

- Прости, - он встал и пересел на диван рядом с девушкой. – Я неправильно

рассчитал время, - легонько подтолкнув ее за плечо, заставил улечься головой

себе на колени. – Через полчаса придет модистка, чтобы подогнать на тебе пару

платьев. Негоже принцессе появляться в королевском дворце, как простой

селянке.

- Джаред, твоя предусмотрительность меня пугает! – воскликнула Дэлли и

попыталась снова нормально сесть, но Тернес не дал.

- Учусь быть консортом, - тихо засмеялся он и предложил: - Подремли

немного. Быстрый сон хорошо восстанавливает силы. Или тебя мои колени не

устраивают, а? Помнится, Дэйлу даже нравилось так засыпать.

- Вредина! – улыбнулась девушка полусонно. – Ты мне всю оставшуюся

жизнь Дейла вспоминать будешь?

- Обязательно! – развеселился Джаред и откинулся на спинку дивана, тоже

закрывая глаза.

А Дэлли хотелось, чтобы он погладил ее по голове. Словно именно этого

штриха не хватало для окончательного перемирия с очень злым королевским

бастардом, который совсем не желал на ней жениться. Ну и пусть. По крайней

мере, он уже не злится лично на нее. А там, глядишь, и вовсе успокоится. И

девушка улыбалась, медленно проваливаясь в сон.

Увы, ненадолго. Потому что дверь абрикосовой гостиной резко

распахнулась, и недовольный властный голос произнес:

- Что здесь происходит?!

Глава четырнадцатая

О похищениях, погонях и неравных схватках

* * *

Эвин Майтигон самым бессовестным образом сбежал из дому. После того,

как он по глупости поклялся не жениться на простой селянке, которая и так ему не

была нужна ни под каким соусом, Рутгера словно подменили. Виконт совершенно

забросил работу над госзаказом, полностью углубившись в разработку

акселератора. Да и та шла ни шатко, ни валко, потому что, в основном, Фаверсис

занимался обучением Ады. У него возникла идея воспитать первую в мире

девушку маго-техника. И в гараже стало просто невозможно находиться! Эвин

постоянно чувствовал себя там лишним. К тому же работа над зельем

превращения застопорилась. Нужен был совет виконта, а виконт-то как раз

советы давать не собирался. Занят был. Новой ученицей. С ума сойти можно! Ну

вот зачем девушке маго-техника?!

Как раз сегодня Эвин задал этот вопрос другу, тот весело подмигнул и

ответил вопросом на вопрос:

- А зачем нужна девушка маго-техник?

Майтигон его не понял. Поэтому еще больше расстроился, почувствовал

себя не только лишним, но и дураком, и попросту смылся от всех этих

странностей.

Впрочем, вечер, проведенный в клубе за карточной игрой (графу, надо

сказать, везло до неприличия), а затем поездка в театр, где имела просто

небывалый успех госпожа Бланш (а у нее имел успех и сам Эвин), а также

несколько бокалов вина изрядно поднял ему настроение. Так что, вернувшись в

Жасминовую башню, он даже готов был терпеть общество этих двух фанатиков

мобилестроения.

Однако вместо идиллии в гараже его встретила драма. Рутгер был там

один, сидел на полу, бессмысленно глядя в пространство, и на появление графа

отреагировал крайне вяло, если вообще отреагировал. Такого за

уравновешенным Фаверсисом прежде не водилось, и Майтигон не на шутку

испугался. Он похлопал друга по щекам, попытался поднять на ноги, но все было

безрезультатно. Тогда, отчаявшись, Эвин попросту вылил на него кувшин воды.

Живительная влага оказала некоторое действие, и виконт, наконец, поднял

взгляд.

- А, Эвин, ты вернулся, - равнодушно отметил Рутгер. – Тебя велели

предупредить, чтобы не мешал Джареду и баронессе Синиз беседовать. Слуги в

курсе.

С этими словами он поднялся и зачем-то начал карабкаться по лестнице в

квартирку прислуги.

- Ты идешь к Аде? – удивился граф.

- Нет никакой Ады, - горько рассмеялся Фаверсис. – Просто нет. Есть одна

комедиантка, - и вдруг обернулся и совершенно серьезно добавил: - Иди спать,

Эвин. Не мешай им выяснять отношения. Мы с тобой не у дел, - после чего

преодолел оставшиеся ступеньки за считаные секунды и скрылся за дверью.

Майтигон задумался. Из всего сказанного другом он понял только одно:

нашлась подопечная. Ну, раз Джаред с ней беседует, значит, он и нашел. И

привел сюда. А куда же еще? Тут Эвину стало не по себе. Баронесса Синиз

отыскалась и, стало быть, пребывала под его опекой. И будет пребывать еще

месяц. А за этот месяц матушка развернет кампанию по его срочной женитьбе. И

не успеет Аделаида Лерис достичь совершеннолетия, как окажется графиней

Майтигон. Это его совершенно не устраивало. Оставалась надежда, что и

девушку тоже. Ну а почему иначе она сбежала? И значит, нужно успеть

поговорить с ней и с Тернесом, чтобы предупредить матримониально-боевые

действия вдовствующей графини.

Это уже было похоже на некий план, и Эвин возрадовался. В последний раз

с сомнением покосившись на лестницу и дверь, за которой скрылся Рутгер,

Майтигон решил все же не трогать друга, пребывавшего в столь несвойственном

ему расположении духа, и решительно направился в дом. Но не успел он подойти

к входной двери, как весьма знакомый экипаж на прямо-таки неприличной

скорости прогрохотал колесами по подъездной дорожке.

- Матушка? – удивился и расстроился граф.

Такой чудесный только что составленный план грозил полететь в

тартарары.

- Эвин, сынок! – всегда степенная графиня с нехарактерной для ее возраста

резвостью спрыгнула с подножки, чем повергла подошедшего помочь лакея в

ступор. – Что у тебя здесь творится?! Я получила записку от этого наглеца

Тернеса с требованием приехать в Жасминовую башню к полуночи. Требованием!

Да кто он такой, чтобы что-то требовать?! – Майтигон мог бы возразить, что как

раз у господина полковника очень даже есть полномочия что-то требовать от

любого, но едва ли это убедило бы графиню. – Где девочка? Он написал, что

собирается обсудить ее будущее и оформить кое-какие документы. Что-то на счет

передачи опеки и собственности. Что за чушь, скажи мне на милость? Ты был

прекрасным опекуном для Иды, а теперь станешь ей прекрасным мужем!

- Но мама... – попытался возразить Эвин, однако графиня уже схватила его

за руку и потащила в дом.

- Где он, Гиршен? – накинулась она на дворецкого.

- Ваша светлость... – растерялся тот. – Но его высочество ненаследный

принц просили не беспокоить до десяти вечера... А в десять, только когда...

- Где он?! И где баронесса Синиз? – гаркнула леди Мелисента так, словно

вспомнила навыки покойного супруга-генерала.

- В... в абрикосовой гостиной... Но ваша светлость...

- Вдвоем?! Наедине?! – графиня картинно схватилась за сердце. – Он за

это ответит! Скорее, Эвин, мы должны успеть, пока не случилось самое худшее!

- Матушка, да что вы... – попытался возмутиться Майтигон, который,

откровенно говоря, на миг понадеялся, что на опороченной девице придется

жениться не ему, а Джареду, хотя прекрасно понимал, что в абрикосовой гостиной

сейчас идет сугубо деловой разговор.

Однако за едва ли не пинком распахнутой дверью открылась и впрямь

несколько двусмысленная картина. Тернес сидел на диване, а на коленях у него

покоилась голова девушки. Впрочем, баронесса Синиз тут же вскочила, едва леди

Мелисента громогласно возмутилась. Эвин отметил, что воспитанница,

оказывается, очень даже хорошенькая, вопреки описанию герцогини Ресевр. А

еще его почему-то удивила ее одежда. Было в ней что-то знакомое...

- Ах! Какой ужас, Эвин! Какой кошмар! – графиня изобразила попытку упасть

в обморок, но решила, что ее роль еще не отыграна, и презрительно махнула

рукой на тоже поднявшегося Джареда. – Не двигайся! Молчи, негодяй... У меня

просто слов нет! Невинное дитя! И так скомпрометировано этим чудовищем! Ах!

Эвин, сынок! Мы даже не можем призвать его к ответу! Он же принц, а принцам

закон не писан! Дитя мое! Тебе придется спасти честь девушки! Ты просто обязан!

Ты ее опекун, в конце концов!

Майтигон, ожидавший, что друг быстро поставит зарвавшуюся леди на

место, с удивлением отметил, что тот молчит. Да еще стоит как-то неестественно

прямо. И не двигается.

- Джаред! – закричала Аделаида Лерис и кинулась к, было, к маркизу. – Что

вы с ним сделали?!

- Не твое дело! Делай, что тебе говорят и не задавай вопросв! – какими-то

не своими словами высказалась драгоценная матушка и махнула рукой уже на на

девушку.

Тут Эвин догадался посмотреть на творящееся магическим зрением. Едва

заметная пыль покрывала фигуру Тернеса, и точно такое же облако застыло, не

долетев примерно с локоть до баронессы. Та, кстати, тоже замерла и сделала

вид, что заклинание – или зелье? – подействовало и на нее, однако глаза

оставались живыми и очень злыми.

- Мама! – закричал он. – Что вы творите!

- То, что надо! Слушайся меня, Эвин! – совсем уж не аристократично

зарычала леди Мелисента и попыталась кинуть ту же волшбу в сына. Однако

маленькая магичка успела защитить и Майтигона. Они быстро обменялись

взглядами и поняли друг друга. – В карету, живо!– приказала графиня,

подталкивая молодых людей к выходу. – И вдруг своим нормальным голосом

мечтательно проворковала: - Вы немедленно поженитесь в нашей фамильной

часовне. Это будет прелестно!

- Она рехнулась? – одними губами спросил у баронессы Эвин, пока этого не

могла заметить графиня.

- Нет, находится под чьим-то контролем, - едва слышно ответила Аделаида.

– Я читала про такое. У нее белки глаз характерно сиреневатые.

Больше они не успели обменяться ни словом, потому что леди, то ли

заподозрив неладное, то ли не слишком полагаясь на волшбу, подхватила обоих

под руки и потащила вперед уже так. Зато, когда графиня втолкнула их в карету, у

молодых людей появилось несколько секунд.

- Эвин, вы же понимаете, что нам нельзя жениться, вы попросту умрете во

время церемонии, - зашептала девушка.

- Умру? – растерялся Майтигон. – Но почему?

- Вы же мне клятву дали! Магическую! – и на миг перед мужчиной вместо

тонких черт черноволосой аристократки появилось простоватое, но милое лицо

Адалии Брошем. – Теперь понимаете?! Я не хочу вас убивать!

Граф опешил. В его голове наконец-то сложилось в единую картину все, что

он успел узнать от Рутгера. Кроме того, сразу стало понятно еще многое. Матушка

под подчинением, спешка со свадьбой, приказ короля найти баронессу... Все это

очень походило на самый настоящий, а не выдуманный заговор.

- Ида, зачем бы кому-то нас женить, ну, кроме мамы, конечно? Она думает,

что везет нас в церковь, но это ловушка для вас. Если бы кукловоду был нужен я,

то он давно добрался бы до меня через графиню. Но он этого не сделал, ждал,

когда вас найдут. Поэтому – бегите. Сразу, как только карета выедет за ворота.

Вы же можете, правда? Вы превращаетесь в животных, я знаю.

- Могу, но... а если она... - баронесса закусила губу.

- Только не убивайте мою мать, пожалуйста. Я сам ее задержу, - грустно

вздохнул граф. – Лучше помогите Тернесу. Я не понял, чем она его приложила, но

это не ее магия. Матушка вообще очень слабая волшебница.

- Спасибо, - успела прошептать девушка.

А потом графиня втиснулась на сидение рядом с сыном, и карета

тронулась, быстро набирая ход. Слишком быстро. Миновав ворота особняка,

кучер, похоже, начал нахлестывать лошадей. Эвин с ужасом посмотрел на

Аделаиду. Как она сможет спрыгнуть на такой скорости?! Но та лишь едва

заметно улыбнулась и, слегка повернув голову так, чтобы графиня не могла

видеть губ, прошептала:

- Чуть позже. Хочу понять, куда мы едем, - да так и застыла, словно

окружающее ее не касалось. Лишь минут через пятнадцать баронесса поймала

взгляд Майтигона и снова шепнула: - Готовьтесь. Раз... Два... Три! Держи ее! –

закричала во весь голос, а в следующий миг вместо девушки на сидении

оказалась черная пантера со смешно свисающими с лап и спины ошметками

одежды.

Графиня завизжала. Кошка ощерилась, и Майтигон поспешил повалить

мать на пол. Пантера одним мощным ударом лапы снесла дверь и выпрыгнула

наружу.

- Сбежала! Девчонка сбежала! – заголосила графиня, вывернувшись из

хватки сына.

Эвин полагал, что карета должна остановиться после такого вопля, но

вместо этого кучер заложил крутой вираж, от которого пассажиры снова попадали,

и погнал в обратную сторону. Где-то впереди грозно рыкнула кошка. Лошади

панически заржали. Свистнул хлыст, послышался жалобный мяв. Граф в ужасе

прикрыл глаза. Сделать он ничего не мог – мать вцепилась в него, как клещ, и

продолжала верещать что-то бессвязное. К тому же оружие Майтигон при себе не

носил и боевой магией не владел.

Пока он лихорадочно размышлял, чем может помочь своей подопечной, с

козел послышалась какая-то возня и сдавленный крик, карета накренилась и

стала заваливаться, а потом подпрыгнула и упала на бок. Топот лошадей затихал

вдали.

Эвину повезло, он оказался на своей драгоценной маменьке, а не наоборот.

К тому же прямо над головой теперь была та самая дверь, которую выбила

пантера Аделаида. Благословив свой немалый рост, Майтигон сумел толкнуть ее

ногами, распахнуть и подтянуться. А там уже и выбраться наружу.

Открывшееся зрелище повергло графа в шок. Гигантский паук обматывал

шелковыми нитями кучера. Тот явно был ранен, но все же яростно сопротивлялся

чудовищу, за что время от времени получал по чему придется мощной хитиновой

лапой. Орать и падать в обморок Майтигон не стал. Да и вообще, резкие

движения в присутствии монстра показались ему неосмотрительными. К тому же

кучер явно был на стороне похитителей, а может ли баронесса Синиз

превращаться и в паука тоже, Эвин не знал. Если может, то они с этим

членистоногим на одной стороне.

И тут паук зацокал что-то пронзительное и вытянул сразу две лапы в

сторону графа. Тот шарахнулся, не понимая, что нужно этому ночному кошмару, а

в следующий миг голова раскололась болью и свет померк.

* * *

Каждое движение отдавалось в голове нестерпимой болью. Причем даже

не имело значения, шевелил Джаред пальцем или пытался моргнуть. К зелью

прилагался приказ стоять, и противиться ему было практически невозможно. Весь

организм активно противодействовал малейшему шевелению. Но Тернес упорно

тянул руку к карману. Он понятия не имел, сколько времени уже пытается

спастись. После того, как графиня Майтигон увела Эвина и Дэлли, в комнату

заглянул Гиршен, но тут же захлопнул дверь и куда-то убежал. Впрочем, даже

останься дворецкий с ним, маркиз не смог бы объяснить, что нужно сделать.

Приказ молчать он получил тоже.

Наконец удалось не только подтянуть руку к карману, но и ухватить

заветный пакетик с антидотом. Если бы мог, Джаред рассмеялся бы от

облегчения. Увы, это было еще далеко не все. Ладонь была близко от кармана, а

вот поднести ее теперь ко рту... И при этом не выронить зелье. А потом еще

заставить себя сглотнуть. Но господин полковник не собирался предаваться

отчаянью. И не в таких переделках бывать доводилось. И он начал восхождение

руки к лицу.

От взрывающихся в голове свинцовых шаров все чувства притупились.

Маркиз практически ничего не видел и не слышал, да и не пытался обращать

внимание на что-либо, кроме поставленной цели: не выронить пакетик, донести

его до рта. И едва не потерял сознание, когда кто-то схватил его за руку.

- Джаред! Джаред, что?.. Ах ты ж! Отрава? - Тернеса хватило лишь на то,

чтобы едва прикрыть глаза в знак согласия. – Сейчас, сейчас!

Предусмотрительный ты везунчик! Я вот такую дрянь про запас не держу. Где

только берешь? – тараторил Рутгер, растворяя в стакане с водой отобранное у

маркиза зелье. – Вот теперь пей. Можешь? Нет? Проклятье!

И он жестко зажал другу нос, заставляя глотать. Едва первые капли

антидота просочились в горло, господин полковник закашлялся и смог поднять

руки уже самостоятельно. Отобрал стакан у Фаверсиса и залпом выпил. И упал.

Сердце зашлось так, что невозможно было вздохнуть. Жилистый виконт

подхватил его на руки и уложил на диван. Но все еще хватая ртом воздух, Джаред

прохрипел:

- Их похитили. Надо спешить, - и попытался встать.

- Ты сейчас на тот свет поспешишь, - Рутгер толкнул его обратно. – Полежи

хоть пять минут, а я попрошу сердечные капли у ключницы.

Тернес заскрипел зубами, но вынужден был подчиниться. Следовало дать

время антидоту нейтрализовать отраву в организме полностью, а до того толку от

лучшей ищейки Нидавы будет немного. От кого другого и сутки активности нельзя

было бы добиться, но родовая сила королей уже стремительно разлагала

магическую составляющую зелья: как только антидот нейтрализовал химию, сила

почувствовала враждебную волшбу и вступила в игру.

Лекарство из рук Рутгера Джаред принял безропотно и с благодарностью.

Прикрыл глаза и, стараясь дышать глубоко и ровно, начал рассказывать о

последних событиях. Не столько для Фаверсиса, сколько для того, чтобы самому

упорядочить наблюдения и выводы. Много времени это все равно не заняло.

- Думаешь, она была под контролем? – недоверчиво спросил виконт. –

Графиня, вообще-то и без всякого контроля помешалась на том, чтобы женить

Эвина на баронессе.

- Уверен, - вздохнул Джаред. – Белки глаз характерные, сиреневые.

Надеюсь, Эвин или Дэлли тоже это поняли и не угробят драгоценную матушку

нашего друга. Он же ее любит, несмотря ни на что. А ее помешательство, кстати,

может быть следствием того же воздействия. Просто сначала давили несильно,

подталкивали время от времени, чтобы не отказалась от идеи заполучить

баронессу. А тут Дэлли нашлась, и они решили действовать ва-банк. Только вот

как узнали?.. Проклятье! Слуги! Рут, кто тебя позвал сюда?

- Гиршен, - растерянно ответил Фаверсис. – Примчался в гараж, орал

дурным голосом. Я... ну, я был наверху, в комнате Ады и... – он окончательно

смутился.

- Зови его, - велел Тернес. – Будем надеяться, что он просто упертый дурак,

а не предатель. Впрочем, я и так пойму... Ну, постараюсь...

- Что?

- Понять и не сдохнуть, - криво усмехнулся господин полковник. – Мне эта

магия никогда легко не давалась.

- А может, не надо?

- Рут, ты готовь взять на себя ответственность за смерть Эвина и Дэлли и

за последующий международный скандал и обострение отношений с

Фокстеррией? – спокойно спросил Джаред. – А ведь это то, что нас ждет, если мы

не успеем их найти.

Виконт молча вышел из абрикосовой гостиной. И буквально через пару

минут вернулся с дворецким. Джаред уже сидел, сосредоточенно глядя перед

собой. Казалось, он даже не заметил вошедших, но вопрос прозвучал четко и

недвусмысленно:

- Гиршен, вы сообщали кому-либо о том, что баронесса Синиз нашлась?

- Д-да... – испуганно проблеял слуга. – Ее светлости. Она... очень

настаивала. Не хотела выполнять ваше повеление, приезжать к полуночи, ну и...

- Возможно, так и есть, - пробормотал Тернес. – Даже скорее всего. И все

же еще один вопрос. Среди слуг в доме есть оборотни?

- Есть, ваше высочество, - закивал дворецкий. – Дик Голубь. Очень

расторопный паренек. Он у нас недавно, но весьма, весьма полезен...

- Ко мне его! Немедленно! Рут, проследи!

Как только Гиршен и Фаверсис выскочили из комнаты, маркиз метнулся к

столику и накапал себе еще порцию сердечного лекарства. Проклятая отрава

оказалась слишком сильной, головная боль и сбои ритма никак не хотели

проходить. Но если на первое можно было не обращать внимания, то бьющийся в

горле пульс временами вызывал предобморочное состояние. Джареду пришла в

голову мысль, что Дэлли за минуты привела бы его в норму, а значит, стоит найти

ее поскорее, просто чтобы не сдохнуть.

Минут пятнадцать спустя стало понятно, что Дик Голубь бесследно исчез.

Тернес выругался и встал. Фаверсис лишь посмотрел на него укоризненно, но

замечания не сделал. Просто последовал за непоседливым другом,

подстарховывая. Господин полковник почти ровно дошел до телефона в холле и

набрал номер своего секретаря. Трубку не снимали довольно долго, и маркиз

начал нетерпеливо притопывать ногой. Но даже это простое действие тут же дало

о себе знать отдышкой. Наконец Элизабет отозвалась.

- Где вас носит?! – рявкнул Джаред.

- Простите, шеф, я была в душе, - невозмутимо ответила женщина. – Будут

какие-то указания?

- Всех дежурных к Жасминовой башне. И разбудите медвежонка. Пусть они

с Фрэнком тоже идут сюда. Мне нужен самый лучший нюхач. Баронесса Синиз и

граф Мелькский похищены.

- Поняла. Будем порталом через десять минут.

- Лиззи, и захватите что-нибудь стабилизирующее сердечный ритм. У меня

тяжелая реакция на универсальный антидот, - повинился Тернес.

- Проклятье, шеф! Вас даже на вечер нельзя оставить одного! Король с

меня шкуру спустит! – взвыла Элизабет и повесила трубку.

Маркиз повернулся к другу и попросил, а не приказал:

- Рут, надо вывести мобиль, пусть стоит на подъездной аллее. Как только

прибудет нюхач, пойдем по следу. И... вести придется тебе. Мне очень нуджен

хороший шофер сегодня ночью. Я понимаю, ты не обязан...

- Джаред! – Фаверсис сжал кулаки. – Эвин такой же мой друг, как и твой! И

ты мне вроде бы тоже не чужой. Да и баронесса... – он вздохнул. – Не говори так

больше, ладно? Я, кажется, и без того наделал много глупостей.

- Прости, - Тернес положил руку на плечо другу. – В том, что случилось,

виноват только я. Не предусмотрел. Не хотел устраивать Эвину лишние

проблемы и решил сам поговорить с графиней. А оно вон как вышло. И я, если

честно, уже вообще ничего не понимаю. Почему на Дэлли началась охота? Ведь

все держится в строжайшей тайне. Я и тебе-то сегодня проговорился лишь

потому, что совсем не в себе был. Но на счет тебя я уверен. А вот где утечка, еще

предстоит разобраться.

- Кто вообще знал? – нахмурился Рутгер.

- Мой отец, ее отец, а теперь еще вы двое. Это по идее. Но, получается,

был еще кто-то. И мне кажется, течет у нашего соседа.

- Не мое это дело, - покачал головой Фаверсис. – В таких разборках я тебе

не советчик. Но... мы... точнее, Эвин, в основном, добились рабочего варианта

зелья целевого превращения. Фиксация, конечно, не очень, к сожалению. Однако

мне почему-то кажется, что тебе или нашему соседу оно сейчас нужнее, чем

заказчику.

- Соседу – да... А фиксация... Думаю, его способностей хватит, чтобы ее

усилить, – задумчиво изрек Джаред. – Спасибо, Рут. Я воспользуюсь

предложением. А с заказчиком, если будут проблемы, зови меня.

- Не будет проблем, - пожал плечами виконт. – Сроки не поджимают.

- Ну и хорошо. Пошли наружу встречать моих подчиненных. А ты еще

мобиль должен вывести.

- Джаред, может тебе лучше остаться? – не выдержал Фаверсис. –

Отлежись, найдем мы их.

Тернес только фыркнул и решительно направился к выходу. Вовремя.

Портал открылся почти сразу, Рутгер даже до гаража дойти не успел. Первой,

разумеется, выскочила Элизабет и сразу кинулась к господину полковнику с какой-

то склянкой наперевес. Вид у секретарши и телохранительницы был встрепанный

и решительный.

- Как вы, шеф? – спросила она озабоченно.

- Жить будут... – он залпом выпил предложенное лекарство и улыбнулся, -

особенно теперь. Билли! – повернулся к маленькому бастарду. – Отсюда

выезжала карета. В ней – Дэлли. Сможешь взять след?

- Уже! – отозвался мальчишка.

- Тогда сейчас поедем, - махнул маркиз рукой на подъезжающий мобиль. -

Фрэнк, бери мальчика, и садитесь вперед. Элиз, а мы сзади. Вы... - он поманил

одного из магов, прибывших с отрядом стражи. – Реми, кажется, да? – тот кивнул.

– У вас есть связь коллегой?

- Да, стабильная, зеркальная, - кивнул волшебник.

- Отлично, поедете с нами. Портальщик, надеюсь прибыл?

- Разумеется.

- Остаетесь здесь, - обратился Джаред к командиру отряда. – В границах

поместья действуйте по обстоятельствам. Как только найдем похищенных,

вызовем вас порталом.

- Слушаюсь!

- Кто здесь из сыскного? – продолжал отдавать распоряжения господин

полковник.

- Я, - вперед шагнул немолодой мужчина.

- Герберт! Как же я счастлив видеть именно тебя, старина! – искренне

обрадовался Тернес, признав в сыскаре одного из своих наставников, владевшего

навыками ментальной магии. – Здесь работал оборотень, Дик Голубь. Вытряси из

слуг все, что они смогут о нем вспомнить. Мне нужны любые детали. И еще... - он

наклонился и добавил так, чтобы никто больше не мог слышать: - прошерсти

дворецкого. Не нравится он мне.

- Слушаюсь, шеф, - улыбнулся Герберт.

- Ваше высочество! Они ехали быстро, очень быстро! – как раз выскочил на

крыльцо упомянутый дворецкий. – Как же вы! Не догоните ведь!

- Болван! – проворчал Рутгер, подгоняя машину прямо к маркизу. – Сколько

лет служит Эвину, а до сих пор сомневается.

Фрэнк с медвежонком уже садились на переднее сидение. Забрались и

остальные. Фаверсис дернул рычаг газа, и мобиль сорвался с места, за

считанные секунды набрав среднюю скорость и при этом продолжая ее

увеличивать. С Волка слетела шляпа, и он ругнулся. Билли зажмурился.

- Рут, а ты нас не угробишь?! – завопил Джаред – ветер относил слова

назад, и маркиз сомневался, что докричится до ненормального водителя.

- Мы же спешим! – отозвался тот. – Малыш, куда ехать?

Медвежонок подобрался и начал четко отдавать указания. На перекрестках

Фаверсис притормаживал, но не сильно. Тернесу казалось, что они не едут, а

летят. И, по мере того, как отпускали последствия отравления, он получал все

больше удовольствия от гонки. А вот Элиз явно не была в восторге, и маркиз сжал

ее руку, пытаясь успокоить.

Затормозил Фаверсис так резко, что господин полковник со своей

подчиненной и маг чуть не вылетели через головы сидящих впереди. Фрэнк каким-

то чудом успел развернуться и прикрыть собой Билли, но сам сильно приложился

плечом о ветровое стекло.

- Ни фига себе! – совсем не аристократично высказался виконт.

Картина открылась и впрямь сюрреалистическая: перевернутая карета, два

кокона, в которые были явно упакованы люди, причем одна из них – графиня

Майтигон, и бессознательный Эвин, похоже, с проломленной головой.

Дэлли не было.

Элизабет, как имеющая навыки целителя, сразу кинулась к графу.

Маленький нюхач тоже выскочил из машины и забегал вокруг.

- Джаред, она птицей улетела! – закричал, подбегая к маркизу. – И она

ранена была. Здесь ее кровь!

- Птицей, говоришь? – нахмурился Тернес. – И полетела она...

- Я не знаю, - огорчился Билли.

- И полетела она... полетела... – взгляд его расфокусировался на несколько

секунд. – Фрэнк, Билли, Рут, в машину! Лиз, остатесь здесь с Эвином. Реми,

вызывайте подмогу. Этих двоих, - он кивнул на коконы, - в замыкающие амулеты и

в департамент.

- А вы куда, шеф? – вскинулась женщина.

- К Жасминовой башне. Кратчайшим путем. Если Дэлли до сих пор туда не

добралась, значит, что-то случилось. А она туда не добралась, иначе Реми уже

сообщили бы. Билли, - повернулся он к медвежонку, - ты говорил, что учуешь ее

за милю...

- По крови – дальше, - закивал маленький оборотень.

- Отлично. Поехали. Рут, дорогу выбираешь ты. Как здесь ближе всего

будет?

- Я знаю, - отозвался Фрэнк. – Мы в этих кварталах с ребятами одного кадра

ловили. Гнали из самого Мурца. Здесь и взяли.

И снова Рутгер сорвался с места на бешеной скорости, но на этот раз

Джаред его остановил.

- Помедленнее. Билли должен поймать запах, возможно, издалека.

Помедленнее вышло со скоростью мобиля, не усиленного прпототипом

нового акселератора Фаверсиса. Но уже минут через десять медвежонок

обрадовал.

- Впереди! Ее кровь! Я чую! - Виконт все же прибавил скорость. Билли

направлял. Узкие улочки с обшарпанными домишками уступили место более

ухоженным зданиям. – Там! – закричал бастард Лиса. – Вон в том саду!

Мобиль еще не остановился, а Джаред уже вспрыгнул на невысокую ограду.

Все остальные почти сразу последовали за ним. Кроме медвежонка. Тот почему-

то закружил по мостовой.

- Тысячеликий! – выдохнул Рутгер, останавливаясь вслед за Тернесом

перед трупом юноши. – Это же... это...

- Дик Голубь? – скривился маркиз.

- Ну... я не знаю, как его звали, - стушевался Фаверсис. – Но он служил в

Жасминовой башне...

- Оборотень, - склонился над покойником Фрэнк. – Убит хищной птицей.

Сердце выклевали...

- Дэлли?! – опешил Джаред, а Волк пожал плечами. – Но где она сама?!

- Ее увезли! – раздался с ограды окрик медвежонка. – Кровь, я взял след.

Ее совсем недавно увезли!

- Значит, догоняем, - Джаред сорвался с места.

* * *

Аделаида Лерис ощутила в себе всю кровожадность разъяренного хищника.

Очень хотелось убить на месте сидящего на козлах кареты бородатого верзилу –

чем-то он напомнил баронессе того бугая, с которого начались все ее

неприятности. Девушка отдавала себе отчет в том, что убийце магов неоткуда

взятьс здесь, но в образе пантеры сдержать агрессию было крайне трудно, а

сходство казалось достаточным поводом для нее. Да еще боль от проехавшегося

по крупу хлыста мешала взять чувства под контроль. И все же Дэлли понимала: та

эта тварь или нет, но Джареду она нужна живой. В паука она раньше

превращалась всего лишь однажды, но ощущение выделяющейся из желез слизи

помнила прекрасно. Похититель, судя по всему, подобного не ожидал, поэтому

сразу спеленать ему руки оказалось не так уж сложно. Но этого было явно

недостаточно, и магичка принялась заматывать громилу в кокон.

А вскоре и Майтигон выбрался из кареты. Правда, напрасно Дэлли ожидала

от него хоть какой-то помощи. Граф вообще не сразу сообразил, что это она тут из

себя прядильщицу изображает. Кажется, паук его шокировал и напугал. Впрочем,

в полутемном переулке на окраине города принять баронессу Синиз за монстра

мог любой. Вон случайный прохожий, заинтересовавшийся поначалу

перевернутым экипажем, как рванул подальше! Похоже, уже завтра одна из

ипостасей девушки станет новым главным персонажем городских легенд.

Дэлли так увлеклась заматыванием в паутину своего недруга, что не сразу

заметила появившуюся из опрокинутой кареты графиню. И почтенная дама явно

не была настроена миролюбиво по отношению к собственному сыну. Вполне себе

резво отодрав от экипажа и без того покосившийся держатель для факела, леди

Майтигон весьма недвусмысленно занесла его над головой Эвина. Маленькая

магичка честно попыталась предупредить бывшего жениха о надвигающейся

опасности, но вместо этого только напугала его еще больше. Граф шарахнулся, и

леди Мелисента не упустила своего шанса. Однако еще до того, как тело Эвина

коснулась земли, графиня оказалась спеленута паутиной.

Девушка была зла. Очень зла. Орущую матушку последнего в этой

передряге и так бесславно потерянного союзника она заматывала в шелковую

нить методично, почти наслаждаясь ее паническими воплями. Даже пожалела,

когда графиня потеряла сознание от страха – сразу стало неинтересно над ней

издеваться. Почему-то вспомнилось, как Джаред сказал о себе: «А я – сволочь», и

Дэлли хмыкнула. Ей вот тоже понравилось быть сволочью, причем мстительной.

Впрочем, бросать бессознательного Майтигона на произвол судьбы она не

собиралась.

К сожалению, лечить в ипостаси животного баронесса не могла – слишком

привыкла работать руками в этом процессе и как-то не нашла времени научиться

обходиться только мысленными посылами. Правда, превращаться не хотелось

совсем. Не нужно Эвину таких потрясений, как голая бывшая невеста. Повезло,

что ящик, на котором сидел кучер, открылся во время падения, и из него

вывалилось какое-то тряпье. Порывшись в нем, девушка нашла плащ-дождевик, насквозь провонявший потом, сивухой и еще какой-то дрянью. Лишь закутавшись

в него, она позволила себе обернуться и, прихрамывая, подойти к графу. След от

кнута тянулся от поясницы до колена и причинял боль при каждом шаге. Но Эвину

было хуже, и Дэлли заставила себя не думать о собственной ране. Кровь

заливала брусчатку, и баронесса содрогнулась от мысли, что опоздала. Но нет,

Майтигон дышал, череп не был поврежден сильно или не пострадал вовсе.

Проведя диагностику и убедившись, что может справиться с внутренней

гематомой, маленькая магичка начала лечение. Силы таяли. Видимо, рана графа

оказалась тяжелее, чем хотелось бы. И все же баронесса не сдавалась. Эвин

больше не казался страшным и ужасным опекуном. Он был просто запутавшимся

мальчишкой, слишком любившим мать и слишком привыкшим ей подчиняться. Не

его вина, что кто-то использовал леди Мелисенту в своей игре.

Об этой самой игре Дэлли пока старалась не думать. Кому она

понадобилась? Кто мог знать, что она не просто нидавская дворянка, но

наследница Марвина Лиса. Обычных баронесс не пытаются похитить. Ох, был бы

Джаред рядом, он бы во всем разобрался. Мысль о Тернесе заставила девушку

сосредоточиться. Помочь Эвину сейчас могла только она, а вот у маркиза было

куда больше шансов. Там же Рутгер. И слуги. И... Других «и» не нашлось, и Дэлли

приказала себе не думать о господине полковнике. Потом, все потом. Его она

тоже спасет, если придется. А пока – Эвин.

Закончив исцелять, баронесса так обессилила, что упала рядом с графом.

- Ида? – послышалось через пару минут.

- Да... Я сейчас...

- С вами все в порядке?!

- Во имя Тысячеликого, граф! – она поднялась, пошатываясь, и возмущенно

уставилась на Майтигона. – Уж получше, чем вам, честное слово!

- Но вы...

- Я просто устала. Ваша матушка или тот, кто ей управлял, почти не

оставили вам шанс выжить. Пришлось постараться.

- О чем вы?!

- А вы не помните?

- Мы ехали в карете... – растерянно начал Эвин.

- Вот же ж! Ретроградная амнезия! Слушайте меня, ваша светлость! Вон тот

человек, - она указала на один из двух коконов, - либо управлял вашей матерью,

либо сообщник того, кто это делал! Вы должны охранять его. Леди Мелисенту

пришлось спеленать, потому что она была агрессивна. Не по своей воле,

слышите?! Она ни в чем не виновата!

- Хорошо, хорошо, - растерянно отмахнулся Майтигон. – Я понял. Моя мать

– тоже жертва. Но... где мы? Что произошло? Проклятье! Как голова-то как болит!

- Эвин, послушайте! Я могу сейчас усыпить вас, тогда вы проснетесь

здоровым. Но не имею права. Потерпите, прошу. Вы же помните, что случилось с

Джаредом Тернесом?

- Д-да... Да-да, конечно! – вскинулся граф.

- Вот и отлично. Я должна ему помочь. Но я очень надеюсь, что найдутся и

другие. Так вот, если мы с его высочеством разминемся, если он очнется и

кинется в погоню, и найдет вас раньше, чем я с ним встречусь, пожалуйста,

объясните ему, кто здесь преступник, а кто жертва. Вы же понимаете, что во всем

виноват кучер, да?

- Кучер? – удивился Эвин.

- Да, именно, - Дэлли вздохнула и продолжила объяснения ровным

успокаивающим тоном. - Когда поправитесь, вы вспомните, что прежде не видели

этого человека среди слуг вашей матери. Он преступник. Это он нас похитил.

Эвин! Эвин! Прошу вас!

Но, видно, сил Дэлли не хватило на то, чтобы до конца привести Майтигона

в чувство, и он снова провалился в забытье. Девушка выругалась, а потом

задумалась. Почему так быстро иссяк резерв? Этого не должно было случиться.

Ей приходилось колдовать и больше в последнее время. Прикрыв глаза, она

проверила собственное состояние и удивилась: рана от хлыста оттягивала на

себя силы, но при этом не заживала, энергия словно уходила в никуда. Баронесса

закусила губу и постаралась найти ту «дыру», куда утекал резерв. У нее

получилось не только обнаружить какие-то странные энергетические разрывы, но

и стянуть их края. Правда, голова при этом стала нестерпимо кружиться, и

магичка едва не потеряла сознание.

Полежав пару минут рядом с Эвином на мостовой, Дэлли поднялась.

Следовало поспешить к Тернесу. Очень не хотелось оставлять Майтигона одного

и без сознания, но одна она со всем не справится, нужно позвать на помощь. И

баронесса решилась: распутать ее шелк под силу далеко не каждому и не сразу

уж точно. Есть шанс, что она успеет привести подмогу.

- Простите, граф, - прошептала магичка.

Купол, который она установила над раненым, был слабеньким, но даже он

может решить ситуацию в пользу Эвина, если сюда явятся сообщники кучера.

Магия трансформации – единственная, дававшаяся почти без усилий – не

подвела и на этот раз. Поразмыслив, Дэлли опять перекинулась в гигантскую

сову. Заметить бесшумную, хоть и странную птицу у ночных прохожих было не

слишком много шансов. К тому же на крыльях не придется петлять по темным

переулкам. Девушка не была уверена, что запомнила дорогу правильно, но зато

точно знала, что найдет верное направление к Жасминовой башне.

Да и путь так оказался бы намного короче. И огромная птица взмыла в

ночное небо столицы. Если бы кто-то спросил Дэлли, куда она так спешит, скорее

всего, магичка растерялась бы. Умом она понимала, что Тернеса есть кому

спасать. Но что-то жадное и не слишком порядочное нашептывало, что свое

отдавать нельзя! И сова неслась туда, где была ее собственность. Никто – никто!

– не имел права помогать Джареду, кроме нее самой.

Наверное, она бы успела. Нет, обязательно успела бы опять спасти своего

принца. Сволочного, конечно, но уж какой достался. Ее, в основном, устраивал, а

остальное не имело значения. Высокий шпиль Жасминовой башни уже был виден

вдали, когда что-то маленькое, но быстрое врезалось в крыло, заставив сову уйти

в неконтролируемые пике. Снова всколыхнулась злость. Нет, даже ярость!

Именно она помогла справиться с ситуацией и избежать столкновения с землей. А

мелкий самоубийца почему-то решил, что способен без вреда для себя

схватиться с очень злой баронессой Синиз, и кинулся сверху на едва успевшую

выровняться птицу. Сова, получив чем-то острым по шее, вывернулась и ушла в

сторону, уже готовая встретить новую атаку. Мгновенный бросок - и хрупкая кость

раздроблена мощным клювом хищницы. Но Дэлли было мало того, что противник

начал падать с трудом балансируя здоровым крылом. Она кинулась сверху,

выдергивая перья, разрывая плоть того, кто посмел ее остановить. На землю

голубь рухнул, прижатый когтями совы, и озверевшая магичка пробила клювом

грудину птицы, вырывая и глотая сердце врага.

Голубь тот час же начал трансформироваться, и через миг перед ней лежал

обнаженный юноша с развороченной грудной клеткой. Шок оказался настолько

сильным, что девушка и сама перекинулась. От мысли, что не просто опять убила

разумного, но еще и сожрала его сердце, ее вырвало. Кровавые ошметки

вылетали из горла, самим своим видом вызывая все новые и новые спазмы.

Слабость накатывала волнами, к тому же нестерпимо болели рука и шея, куда ее

клюнул голубь. Как-то отстраненно Дэлли подумала, что парень мог ее отравить.

Или снова повредить каналы силы тем самым таинственным образом. Но прийти к

каким-то выводам все равно не успела – сознание покинуло ее раньше.

Как на нее накинули сеть с замыкающим магию заклинанием, как бросили

на подстилку из сена в неказистую крытую повозку, она уже не почувствовала. И

не увидела того, кто это сделал. Впрочем, наверное, хорошо, что не увидела – ей

и так хватило потрясений в этот вечер.